И стали ждать, уже всерьёз
Надеясь на счастливый случай.
Под вечер людоед домой
Со стадом поспешил на ужин.
Как в прошлый раз, крутой скалой
Был выход перекрыт наружу.
Он подоил усталый скот,
Когтём почёсывая веко,
А после всех дневных хлопот
Убил и съел ещё двух греков.
Затем разлёгся перед сном,
Предавшись милому безделью.
Тут чашу с пенистым вином,
Склонившись, подал царь злодею.
– Отведай, Посейдона сын,
Дар Диониса вожделенный.
Он от божественной лозы
Доставлен с края Ойкумены.
В моей стране, что далеко
Цветёт от края и до края,
Лишь дети козьим молоком
Обильный ужин запивают.
Но муж в цветущие года,
Когда он пьян – всегда бесстрашен
И духом крепок…
– Дай сюда! —
Сказал циклоп и выпил чашу.
И тут тепло пошло вдоль жил
От человеческого дара.
Хмельную голову кружил
Напиток, что под стать нектару.
Циклоп взревел:
– Твоё вино
Амброзии подобно светлой.
Лозы подобной уж давно
Я не вкушал на склонах Этны.
Оно по телу гонит кровь,
Как шаловливой нимфы ласки.
Ты имя мне своё открой —
Я одарю тебя по-царски.
Вторую чашу великан
При этом выпил в безрассудстве.
А после третьей уж в руках
Он удержать не мог сосуд свой.
Царь, глядя зверю прямо в глаз,
Ответил с мужеством завидным:
– Твоё величие для нас,
Когда ты пьян, яснее видно.
Ты имя знать хотел и мне
Подарок дать весьма желанный —
Я лишь никто в твоей стране,
Меня так звали постоянно
Отец и мать…
С открытым ртом
Циклоп икнул ужасным смрадом.
– Так вот, услужливый Никто,
Твои друзья не будут рады.
Ведь мой подарок не для них:
На завершающем обеде
Из всех оставшихся в живых
Лишь ты последним будешь съеден!
Циклоп безудержно хмелел —
Разбил горшки, сломал ограду,
Разлёгся на сырой земле
И в свод упёрся мутным взглядом.
