Растения, что всех людей
К себе манило постоянно.
Ведь там рос лотос-чародей
Со вкусом сладостно-медвяным.
И если пришлый человек
Тот лотос ел от безрассудства,
Он оставался там навек
И не хотел домой вернуться.
Он забывал отца и мать
И лишь стремился неизбежно
Тот сладкий лотос поедать
На иноземном побережье…
Я много видел жутких мест,
Лишь чудом смерти избегая,
Но то страшнее всех чудес,
Что изнутри нас разлагает…
Два верных спутника моих
Зловещий лотос тот вкусили,
И помутился разум их,
Они лишь об одном просили —
Остаться здесь, в чужих краях:
Им отчий берег был не нужен.
Но к корабельным их скамьям
Я привязать велел потуже.
Мы плыли прочь от той земли,
Рыданиям и плачу внемля,
Пока все наши корабли
Не подошли к соседним землям.
Из них я выбрал без труда
Тот, что летел быстрее птицы,
И по волнам приплыл сюда,
Следя за солнца колесницей.
Мы еле шли вдоль горных троп
И в дом твой забрели без спроса…
– А где корабль?! – взревел циклоп.
– Корабль разбился об утёсы, —
Солгал циклопу хитрый царь, —
Позволь нам только обогреться,
Ведь боги всем велели встарь
Встречать с почётом иноземцев,
Что в дом заходят, трепеща,
От странствий нестерпимо жалки…
Зевс-громовержец завещал
Дарить тем странникам подарки.
– Что для меня твой грозный Зевс?
Безумцы лгут, что он великий.
Он мечет молнии с небес,
А мой отец – морской владыка!
И после этих слов злодей
Вдруг с рёвом бросился ужасным
На обезумевших людей
И в лапах сжал двоих несчастных.
Ударом о высокий свод
Он черепа разбил обоим,
А после, скаля хищный рот,
Их съел и плоть запил удоем.
Но сразу проглотить не смог
И, над ручьём склонившись прежде,
Вдруг выплюнул у самых ног
Ком окровавленной одежды.
Затем в бесстыдной наготе
Разлёгся на рогоже чинно
И мозги слизывал с когтей,
И вытер кровь густой овчиной.
Но в этот миг бог сна Гипнос
