Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 23)

Нумидийцы прибыли к объединенным силам Магона и Гадрубала Баркидов, а также Гасдрубала Гисконида, когда те обложили укрепленный лагерь Гнея Сципиона. Увидев, что все его враги собрались здесь, Гней Сципион правильно понял, что армия его брата разбита, и благоразумно не пытался атаковать противника. Пунические полководцы тоже не спешили, дав конным отрядам, вынесшим на себе основную тяжесть дневного сражения, отдохнуть.

Приглядывать за лагерем доверили союзникам-испанцам. Вот только то ли испанцы проспали, то ли люди Сципиона с ними договорились, однако он умудрился за ночь практически бесшумно вывести не только всех своих воинов, но даже и обоз. Телеги с поклажей и припасами сильно сдерживали темп движения отступавших, но имущество не бросали почти до самого вечера, пока римлян не настигли брошенные в погоню за ними после обнаружения опустевшего лагеря нумидийцы.

Сципион оставил несколько сотен добровольцев, которым велел соорудить импровизированное укрепление на невысоком холме из телег обоза и поклажи. В центре вершины еще были развалины какой-то каменной башни, где тоже можно было укрыться. Большей части своего войска он приказал бегом налегке отступать к лагерю Тиберия Фонтея, чтобы спасти свои жизни. Уходившие легионеры плакали, прощаясь с обреченными товарищами и любимым командиром.

Когда нумидийцы окружили холм, то, не раздумывая стали атаковать спрятавшихся за телегами римлян. Это массесилы, восхищенные вчерашней добычей, поспешили за новой. Несколько десятков спешившихся воинов, без команды бросившихся на штурм с маленькими щитами и короткими мечами, римляне Гнея перебили метательными копьями-пилумами еще на подступах к их импровизированному укреплению. Подоспевший к месту сражения Массинисса отменил атаку и велел дождаться подхода основных сил нумидийцев. Атаковать в конном строю и пытаться забрасывать окруженных дротиками тоже был не вариант: легионеры прятались за телегами, да еще и закрывались своими большими щитами.

– У нас есть веревки с крючьями, чтобы забираться разведчикам на деревья или штурмующим на стены, – видя задумчивость Массиниссы, сказал Залельсан. – Мы можем зацепить и растащить телеги в стороны, и тогда им конец!

– Благодарю тебя за идею, Залельсан! – проговорил царевич и подозвал к себе Оксинту. Достав из его «наградной» сумки массивный серебряный браслет, протянул его военачальнику: – Твоя награда! А теперь прикажи расчистить нам путь к этим смельчакам! Я хочу лично с ними познакомиться.

Массинисса уже заметил в просвете между телегами похожего на Гнея Сципиона римского полководца. Ему захотелось добиться еще одной личной победы, только на этот раз не с дротиком в руках.

Несмотря на отчаянные усилия легионеров, пытавшихся руками удержать раздвигаемые всадниками телеги, укрепление было разрушено. На отряд прикрытия обрушился град дротиков, и вскоре лишь Гней Сципион с несколькими воинами отступил к развалинам башни. Туда же прибыл и Массинисса, который спешился и вынул свой меч.

– Кажется, этот проклятый дикарь хочет предложить мне поединок, – сказал своим людям римский военачальник. – Как бы ему объяснить, чтобы он понял, что достойным людям Рима не к лицу биться в поединке с людьми, которые ниже их по положению.

– Не переживай, «достойный человек Рима», – сказал ему на латинском языке Массинисса. – Ты не уронишь своей чести, если сразишься с царевичем Массилии.

– Ах, так ты тот самый Массинисса, что испортил нам все дело с царем Сифаксом?! Ну тогда я с удовольствием убью тебя, – двинулся к нему Гней.

– Я думаю, удовольствия тебе прибавит и то, что ты сражаешься с человеком, убившим твоего брата, – не удержался от колкости царевич.

Сципион бросился на него с яростным воплем, но Массинисса легко отбил его выпады и понял, что этому римлянину нечасто доводилось орудовать мечом, ведь он был полководцем и больше руководил, чем сражался. Чтобы не затягивать процесс, царевич использовал разбойничий прием с уходом за спину нападающего полководца и нанес удар мечом. Гней Сципион рухнул на землю. Бывшие с ним рядом его люди с отчаянными криками бросились на Массиниссу, но нумидийцы навалились на них, обезоружили и, достав кинжалы, собрались обезглавить. Кто-то из воинов подал царевичу меч Сципиона с богато украшенной рукоятью.

– Не убивать их! – велел своим людям Массинисса и обратился к римлянам на латинском языке: – Я отпускаю вас, чтобы вы доставили к своим войскам тело вашего отважного командира! Заодно расскажите им, как мы быстро справились с двумя вашими лучшими армиями! И так будет с теми, кто еще придет в Испанию!

Римляне бережно подняли тело Сципиона и понесли его в сторону лагеря Фонтея. А нумидийцы принялись доставать все из телег, забирая то, что нужно, и выбрасывая неинтересное.

За этим делом их и застал Гасдрубал Гисконид.

– Шустрые вы ребята, нумидийцы! Все успеваете: и врагов убивать, и его имуществом поживиться!

Осмотрев поле боя и видя, что тел римлян на холме не так много, Гисконид возмущенно спросил:

– А где основные силы Гнея Сципиона?! Ты упустил их?!

– Им дал отойти их мужественный командир, который заплатил за это своей жизнью. Братьев Сципионов больше нет! Армия римлян отступает за реку Ибер, а может, уйдет и дальше. Я могу наконец-то отправляться в Карфаген! У меня там свадьба намечена!

– Думаю, мы оба с тобой заслужили отдых в Карфагене. Надеюсь, ты не забыл, что твоя невеста еще и моя дочь? – со смехом хлопнул его по плечу Гисконид. – Но давай теперь отправим сообщение о наших победах в сенат и дождемся оттуда ответа.

Глава 7

Неспокойный отдых

После сражения нумидийское войско отправилось к своему лагерю на отдых.

– Твои люди это заслужили! – сказал Гасдрубал Гисконид. – А я начну преследовать отступающих и, если они не уйдут за реку Ибер, заставлю их сделать это.

Мимо нумидийцев бодро прошагала пехота – ливийские копьеносцы и иберийские мечники, пращники-балеарцы. Степенно проследовали боевые слоны, покачивая хоботами. Обгоняя их, вперед умчалась карфагенская конница.

– Почему они не позвали нас? – подошел к глядевшему им вслед царевичу Залельсан.

– Моего будущего тестя тревожит, что обе победы над Сципионами пунийцам принесли мы, – усмехнулся Массинисса. – Ну и еще испанцы Индибилиса, если быть честным… Вот он и хочет отличиться сам, ударив по отступающим римлянам. Ладно, поедем в лагерь! Похороним павших, излечим раненых, наградим всех достойных…

Дорога обратно заняла (по разным причинам) несколько дней: войско задерживали бережная перевозка раненых, поклажа с добычей и медленно бредущие пленники, которым некуда было спешить. По прибытии в нумидийский лагерь царевич велел выстроить войско, расстелить перед ним на траве белое полотнище, куда все воины стали высыпать из сумок с трофеями свою добычу: монеты, перстни, браслеты, шейные цепочки. Также впервые среди всего этого добра появились римские фалеры – наградные серебряные и золотые медальоны, которые крепились к доспехам легионеров или к уздечкам лошадей кавалеристов.

Выйдя к этой куче, Массинисса разделил ее мечом на четыре части. Под радостные возгласы награждаемых он роздал часть добычи наиболее отличившимся воинам. Затем свою долю получили все остальные. Третья часть ушла в казну войска, а четвертую собрал в свою безразмерную «наградную» походную сумку Оксинта.

– Часть римских лошадей мы оставим себе для перевозки поклажи, повезем на них захваченное продовольствие легионеров! – объявил он под общий смех воинов. – Остальных коней латинян и повозки трофейного обоза отправим в Гадес: пусть Мильхерем продаст их желающим. Ему же доставим и пленных. Может, этих парней выкупит их римская родня. В Гадес повезем и наших тяжелораненых. Когда они окрепнут, отправятся на родину и отвезут деньги семьям погибших.

– А что будет с нами, царевич? – от имени массесилов спросил один из сотников, который возглавлял бывших пленников-нумидийцев, захваченных при Иоле.

– Чтобы вы не беспокоились, мы, как только получим приказ возвращаться, вместе вернемся на кораблях в Иол и высадим вас поближе к вашей границе.

Массесильская часть его войска облегченно вздохнула.

После награждения и дележа добычи Массинисса вошел в свой шатер и велел сопровождавшему его Оксинте главные трофеи – дротик с кровью Публия Сципиона и меч Гнея Сципиона – хорошенько упаковать в плотные прочные ткани и тщательно беречь.

– Когда-нибудь они займут достойное место во дворце Цирты! – сказал при этом царевич.

– Нам бы когда-нибудь добраться до этой самой Цирты… и вообще до Африки, – с сомнением произнес друг.

– Римляне разгромлены и отступают. Нам здесь нечего больше делать, – развел руками Массинисса.

– Царевич, неужели ты до сих пор не понял? Сенаторы Карфагена боятся тебя и не хотят твоего возвращения. Простые карфагеняне, привыкшие к лицемерию и подлости своих правителей, увидели, что бывают честные и благородные люди. Горожане поверили в справедливость и потянулись к тебе. А как тебя любят в Иоле! Да сейчас уже и в здешних пунических армиях поговаривают, что если бы ими командовали не Баркиды с Гисконидом, а ты, то они давно уже очистили бы Испанию от римлян. А теперь скажи: зачем им там, в Карфагене, такой успешный, известный и популярный среди народа массильский царевич? – вопрошал Оксинта.