Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 22)
Утром в лагерь Публия Сципиона со стороны города Амсторгиса прискакал израненный гонец. В его кирасе торчало несколько нумидийских дротиков. Однако прежде чем испустить дух на руках воинов, доставивших его к консулу, он успел передать сообщение:
– Гней Сципион отступает… Кельтиберы бросили нас… Теперь пунийцев намного больше.
После тревожной ночи и печального рассвета это были еще не все неприятности. С севера прискакали разведчики дальнего дозора. У них тоже были неутешительные сведения: на соединение с карфагенянами идет вождь племени свессетанов Индибилис, а с ним семь с половиной тысяч воинов. Он мог либо попытаться отрезать путь основным силам римлян, если они вздумают отходить, либо ударить им в тыл, если они продолжат наступление на Магона и Гисконида.
– Выслать разведчиков и фуражиров под усиленной охраной на запад, восток и юг! – велел консул, не понимая, куда ему лучше выдвигаться, и решив дождаться прояснения обстановки.
До вечера возвратились изрядно поредевшие группы воинов, которые должны были заготовить корм для лошадей: их атаковали нумидийцы. Разведчики тоже пришли с неутешительными вестями: пунийцы объединились и готовы встретить его удар общими силами.
Тогда Публий Сципион отправил своих разведчиков на север, и те выяснили, что, судя по направлению движения войск свессетанов, они идут не на лагерь римлян, а на соединение с пунийцами.
– Если они все объединятся, нам конец! – сказал на ночном военном совете консул. – Поэтому выступаем сегодня ночью и атакуем Индибилиса. В лагере останется легат Тиберий Фонтей с небольшим гарнизоном. Думаю, после сегодняшнего ночного нападения нумидийцы больше не сунутся.
Массиниссу, спавшего в шатре, растолкал Оксинта:
– Царевич, разведчики сообщили, что римское войско покидает лагерь и выступает…
– Куда выступает?
– На север!
– Они что, уходят?
– Нет, лагерь остался на месте, и он под охраной пары когорт легионеров.
Массинисса задумался и проговорил:
– Если Сципион оставил в лагере чуть больше тысячи воинов, значит, с остальными силами он идет кого-то атаковать. Но кого? На севере же никого из наших нет. Или есть?
Оксинта пожал плечами.
– Ладно! Узнаем! Поднимай войско – идем за римлянами! Посмотрим, куда они нас приведут!
Выйдя из шатра, царевич увидел, что войско уже построилось для похода. Оставив часть людей охранять нумидийский лагерь и послав гонцов предупредить пунийцев, Массинисса повел воинов на север, пустив вперед разведку.
Войско двигалось неторопливо, ожидая сведений от разведчиков, и ближе к рассвету они появились и доложили:
– Царевич! Сципион атаковал каких-то иберийцев. Он бросил против них большую часть своих сил, но оставил один легион в резерве – прикрывать свой тыл.
– Разумно! Атаковать приготовившийся к бою легион бессмысленно… – произнес Массинисса, вопросительно поглядывая на Залельсана.
– И опасно! – поддержал царевича полководец.
– Мы не сможем нанести резервному легиону большого ущерба и время потеряем, не успев помочь иберийцам. А ведь если они бьются с римлянами, значит они на нашей стороне. Решение такое! Залельсан! Ты берешь половину войска, обходишь лесом основные силы Сципиона слева и атакуешь их во фланг. Я сделаю то же самое справа. Ну а резервный легион пусть достается пунийцам. Я очень надеюсь, что они поспешат к нам на помощь!
Сражавшийся в первых рядах воинов огромного роста вождь Индибилис видел, что сражение это свессетаны проигрывают: римлян с их союзниками на поле боя было намного больше. И вдруг из-за деревьев окрестных лесов поднялись большие стаи птиц, а вскоре оттуда, сразу с двух сторон, появились воины в незнакомой ему одежде на низковатых лошадях.
«Теперь нам конец!» – подумал Индибилис, приняв незнакомцев за еще одних союзников римлян.
Однако зазвучал громкий сигнал боевого рога, и два больших конных отряда устремились на фланги римского войска, осыпая его дротиками. Индибилис испустил торжествующий клич и стал энергичней махать своим кривым мечом-фалькатой. Приободрились и его воины…
Публий Сципион, не теряя присутствия духа, начал перестраивать войска, чтобы защитить свои фланги. И положение начало было выравниваться, но тут все построение смешал резервный легион, который стал отступать под натиском тяжелой кавалерии пунийцев, подоспевших к месту сражения. Легионы и когорты стали перемешиваться, часть воинов пытались уйти с поля боя, но попадали в плен или погибали от дротиков нумидийцев.
Конница римлян бросилась на прорыв к реке. Там находились мост и дорога, которая вела к римскому лагерю. У моста стояла когорта охраны, которая за время сражения сумела возвести предмостные укрепления. С потерями кавалеристам удалось уйти и собраться за рекой. Туда же добежали часть римских стрелков и легких пехотинцев-союзников, которых упустили нумидийцы, занятые атаками на легионеров.
Сципиону подвели коня и предложили отступить к мосту вместе со всеми, но он, сев на лошадь, отказался.
– Легионеры! Черепаха! – скомандовал консул.
Часть отступавших в сторону моста воинов сумели построиться в боевой строй, напоминающий металлическую коробку. Воины, находившиеся снаружи строя, защищали свои стороны щитами, а те, кто стоял внутри, поднимали щиты над головой. Такой строй двигается неторопливо, но практически неуязвим для дротиков.
Часть легионеров не смогли выйти из сражения – они были связаны боем со свессетанами и пунийцами. Однако большая часть римлян успешно отходили, слушая команды Сципиона, сновавшего между «черепахами».
Увидев это, Массинисса сказал Оксинте, подававшему ему дротики уже из своей сумки:
– Если не убьем их предводителя, они перестроятся и атакуют нас!
С этими словами царевич помчался наперерез Публию Сципиону, сжимая в руке дротик. Увидев нападающего, римлянин поскакал ему навстречу, размахивая мечом. Он вращал им так быстро, словно надеялся отбить метательный снаряд, однако Массинисса недаром много лет тренировался в метании как стоя на земле, так и с коня – его дротик попал консулу прямо в горло. Часть ближних «черепах» рассыпалась, легионеры бросились спасать тело своего командира, но на них тут же налетели нумидийцы, уже опустошившие сумки с дротиками и доставшие свои мечи.
Оксинта успел выдернуть дротик с кровью поверженного полководца и вручил его Массиниссе:
– Твой первый важный трофей, царевич!
Несмотря на большие жертвы, уцелевшие легионеры отбили тело Сципиона, поместили его внутрь строя и вновь построились в «черепаху». Им удалось почти беспрепятственно дойти до моста.
Массинисса велел половине своего войска построиться для атаки укрывшихся за рекой римлян, а другой части собрать дротики для продолжения битвы. Тем временем пунийцы пленили остатки недорубленных ими воинов резервного легиона, а иберийцы казнили всех своих пленных, посвящая их жизни богам воинской удачи.
К Массиниссе подскакал на коне огромный Индибилис и сгреб его в объятия, на ломаном пуническом благодаря за спасение. Когда его словарный запас закончился, он озадаченно произнес на иберийском:
– Как бы тебе это объяснить?
– Можешь объяснить так, как тебе удобнее, – предложил царевич по-испански, высвобождаясь из крепких объятий вождя.
– Ты еще и говоришь по-нашему!
– Меня зовут Массинисса, я из Массилии, это Восточная Нумидия в Африке, – представился царевич.
– Я запомню тебя! А мое имя – Индибилис! Сегодня ты спас меня и моих воинов! Свессетаны добра не забывают! Приезжай к нам – будешь почетным гостем!
– С радостью, вождь! Но сейчас я немного занят, как видишь! – махнул рукой на своих построившихся всадников Массинисса.
Индибилис сделал извиняющийся жест.
Тут к ним подъехал Гасдрубал Гисконид.
– Массинисса, с твоей помощью и при поддержке наших новых союзников-свессетанов мы разбили армию Публия Сципиона. Одной конницей нам не разгромить укрепившихся за рекой римлян, а пехотинцев Индибилиса для этой задачи осталось недостаточно. К тому же противник сейчас, как видно, настроен отходить и большой опасности не представляет. Я оставлю здесь часть своих людей охранять пленных, а нам надо поспешить следом за Магонидом, который идет на соединение с Гадрубалом Баркидом. Они собираются настичь и разгромить Гнея Сципиона. Мы можем завершить военную кампанию в Испании уже в этом году. Поспеши!
– Мы догоним вас, как только мои люди соберут добычу на поле боя, – твердо сказал Массинисса. И спросил по-иберийски: – Вождь, твои люди претендуют на свою часть денег и ценностей погибших римлян?
– Моим парням достаточно их крови и своей славы! – гордо ответил Индибилис.
– А твои всадники вроде люди не из бедных? – вопросительно посмотрел на Гисконида царевич.
Поняв намек, тот махнул рукой:
– Забирайте все! Только не задерживайтесь тут надолго и не передеритесь из-за добычи!
Оставив часть людей, отец Софонибы увел основные силы пунической конницы в сторону Амторгиса.
– Поле боя за нумидийцами! – объявил своим воинам Массинисса. – Только поторопитесь, нас ждет новое сражение.
Массилы и массесилы издали радостный клич и принялись собирать трофеи. Когда все было собрано в несколько больших походных сумок, царевич выделил для охраны добычи пару сотен воинов. Им же предстояло доставить в нумидийский лагерь погибших и раненых сородичей и сопроводить туда пленных. С основным своим войском Массинисса устремился следом за кавалерией.