Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 16)

Массинисса ободряюще похлопал по плечу правителя города:

– Не переживай! Спасли Иол, спасем и Гадес!

После военного совета он вышел из зала и посмотрел на Квинта Статория, который, задумавшись, сидел неподалеку от дверей под присмотром Оксинты.

– Вот что, центурион, я решил отправить тебя с посланием к Сифаксу. Завтра я разобью его, но мне не хочется ни терять своих людей в этой битве, ни убивать сородичей-нумидийцев. Если он покинет Испанию, мы не будем ему мешать, и это позволит избежать ненужных жертв, – обратился к нему на латинском языке царевич.

– Ты отпускаешь меня? – удивился римлянин.

– Но я же обещал тебе это, если ты научишь меня латинскому языку. Ты это сделал, выполнил свою часть нашей сделки. Теперь я выполню свою. Идем, я лично провожу тебя до Центральных ворот.

Во дворе центуриону дали одного из запасных нумидийских коней. Римлянин неторопливо взобрался на лошадь, все еще недоверчиво поглядывая на царевича. Массинисса заметил, что Оксинта делает ему какие-то знаки, но сердито отмахнулся: мол, не сейчас! Телохранитель вздохнул и, расстроенный, отправился следом за царевичем, Залельсаном, римлянином и ближней десяткой охраны, направившимися к Центральным воротам Гадеса.

Здесь центурион и Массинисса стали прощаться.

– Жаль, царевич, что такой умный и способный молодой человек воюет не на правильной стороне, – сказал ему на прощание Квинт Статорий.

– У нас с тобой разные представления о том, что правильно, центурион, – возразил Массинисса. – Ни мне тебя не переубедить, ни тебе меня. Так что лучше отправляйся к своим союзникам и постарайся больше не попадать нам в плен. Второй раз будет последним.

Центурион кивнул:

– Я учту это! Прощай и… прости меня!

Ворота открыли, и римлянин, резко взяв в галоп, умчался из Гадеса к ближайшему лесу.

– Я не понял: по поводу чего он просил прощения? – глядя ему вслед, недоуменно проговорил Залельсан.

– Царевич, я же хотел тебя предупредить, но ты не дал сказать, – вступил в разговор Оксинта. – Когда вы совещались, в коридоре все было слышно. И мне показалось, что римлянин очень внимательно прислушивался к вашему разговору.

– Но Квинт Статорий не знает нумидийского языка, только несколько команд, – возразил Массинисса.

– За время плавания и обучения тебя латинскому он мог усвоить немало других слов, – настаивал телохранитель.

– Значит, Квинт Статорий несет сейчас Сифаксу план нашей атаки, – укоризненно посмотрел на царевича Залельсан. – Что будем делать?

Расстроенно глядя в сторону леса, где за деревьями уже скрылся центурион, Массинисса вдруг улыбнулся:

– А мы превратим нашу оплошность в наше преимущество!

Вернувшись к войску, Массинисса собрал командиров сотен и рассказал им о своей идее.

Утром следующего дня все жители Гадеса вышли проводить нумидийцев на бой с армией Сифакса. Одновременно распахнулись все четверо ворот, но только через Центральные из города выскочили несколько сотен всадников в черных походных плащах и помчались прямо к ближайшему лесу – в том направлении, где вчера скрылся центурион.

Вскоре из-за чащобы раздались боевой клич массесилов, отчаянное ржание коней, звуки схватки. В лесной чащобе, что подступала с севера к Гадесу, в разных местах стали взлетать потревоженные птицы – это со всех сторон спешили к месту сражения отряды армии Сифакса, приглядывавшие за другими воротами.

– Пора! – вскричал Массинисса и повел часть своей армии через Западные ворота на тех воинов-массесилов, что располагались в лесу напротив них. Привыкнув к безмятежному дежурству, те даже не успели добежать до своих коней и полегли под залпами дротиков.

– Забрать их коней и отвести в город! – приказал царевич нескольким своим воинам. – Остальные за мной!

Залельсан со второй половиной армии атаковал через Восточные ворота тех, кто приглядывал за ними. Там тоже был полный успех, и полководец велел части воинов доставить в город лошадей массесилов.

После этого обе половины войска по лесной чащобе направились навстречу друг другу, уничтожая остатки тех групп воинов, что были оставлены следить за тремя воротами северной стороны. Большая часть массесилов ушли отсюда на дорогу, ведущую к Центральным воротам, где началось утреннее сражение, и тем, кто остался, было не выстоять против превосходящих сил противника.

Теперь обе половины армии массилов стали стягиваться туда, где уже затихали звуки боя. Когда они вышли к дороге, ведущей к Центральным воротам, основных сил армии Сифакса здесь уже не было. Зато валялось множество лошадей с торчащими из них дротиками.

Часть воинов спешились и стали добивать смертельно раненных животных. Некоторые при этом украдкой смахивали слезы.

– Жалко лошадок, – проговорил Залельсан, подъехав к Массиниссе, с грустью глядевшему на это зрелище. – Да, и многие наши парни без плащей остались.

Лошади, что полегли на дороге, ведущей к Центральным воротам Гадеса, были запасными конями воинов Массиниссы. К ним привязали набитые соломой чучела, сделанные из походных плащей массилов. Когда это липовое войско вышло из ворот и направилось в лес, Сифакс подумал, что царевич не стал усложнять план атаки выходом сразу из четырех ворот, а двинул все свои силы через одни – Центральные. Царь Массесилии стал стягивать сюда свои резервы. Подождав, пока массильское «войско» втянется в лес, воины Сифакса встретили его залпами дротиков из засады. Досталось и чучелам, и лошадям. Массесилы не сразу поняли, что сражаются не с настоящими воинами.

А тем временем массилы спокойно разгромили маленькие отряды врага и приблизились к основным силам массесилов. Те, израсходовав на чучела и коней все дротики, по приказу Сифакса отступили, не желая сражаться в невыгодных для себя условиях.

– Хотя Сифакса мы и не разгромили, зато отогнали от города. Да и войско его изрядно подсократили, – произнес Залельсан.

– Собрать все вражеские дротики! – приказал Массинисса. – Выслать разведку – найти, куда отступает армия Сифакса. Войску – короткий отдых и обед! Как вернется разведка и сообщит, где враг, последуем за ним.

Когда массилы расположились на обед, Залельсан, уплетая свою порцию каши-зумиты, произнес:

– Мне нравится воевать с тобой, царевич! Ты все время выигрываешь!

– Это только второе мое сражение, так что не льсти мне раньше времени, – скромно сказал Массинисса, в душе все-таки довольный похвалой опытного полководца.

А еще у него на душе было радостно, что в этом сражении он не потерял никого убитыми; лишь несколько воинов получили незначительные ранения. Но лошадей потеряли много, хотя часть возместили за счет трофеев. Только вот с основными силами врага еще не встретились, так что самое тяжелое впереди.

Вернулись разведчики.

– Царевич, Сифакс увел своих людей в земли лузитанов на юго-запад. Судя по тому, что иберийцы ему не препятствуют, у них с ними какая-то договоренность. Лузитане предоставляют его людям еду и воду, он расплачивается серебром.

– Поднимаем войско, догоняем и атакуем Сифакса и этих лузитан, если они вздумают нам помешать! – поднявшись, проговорил царевич.

Однако Залельсан покачал головой:

– Царевич, наша цель – обезопасить владения Карфагена от Сифакса. Мы отогнали его от Гадеса, это уже немало. Давай посоветуемся с Мильхеремом: стоит ли нам идти в земли лузитанов, если такой поход грозит войной с этим племенем? Мы не знаем всей здешней обстановки и можем ухудшать ее для Карфагена, если будем действовать сгоряча.

Царевич послушал полководца и отправил гонца в город. Вскоре оттуда прискакал сам Мильхерем с охраной.

– Благодарю тебя, царевич! Какие вы молодцы!

При этом он настоятельно просил не идти в земли лузитанов.

– У нас с ними сейчас довольно хрупкое перемирие. Эти парни очень воинственные и трепетно относятся к своим владениям, если на них посягают чужаки, – сказал Мильхерем.

– Но, судя по тому, что они терпят у себя людей Сифакса, массесилы для них не чужаки? – поинтересовался Массинисса.

– Вполне возможно, что лузитанских вождей попросили об этом римляне. Во всяком случае, братья Сципионы с ними на эту тему беседовали – так нам сообщали наши лазутчики. После ухода из Испании Ганнибала Баркида, многие испанцы вспомнили про свою гордость и захотели стать независимыми от Карфагена! – скривив губы в презрительной усмешке, произнес правитель Гадеса.

Массинисса посмотрел на своих скучающих воинов и спросил:

– Так что нам теперь делать, если нельзя атаковать Сифакса, пока он в землях лузитан?

Мильхерем задумался, а потом произнес:

– Я попрошу тебя, чтобы твои люди сопроводили наши караваны в испанские города-союзники и охраняли их на обратном пути. У нас скопилось значительное количество привезенных морем товаров, которые мы сможем теперь доставить испанцам, а от них получить продовольствие. Понимаю, что это не то, о чем ты мечтал, царевич, когда шел сюда за воинской славой. Но так ты и Гадесу поможешь, и своих воинов обеспечишь всем необходимым. А в случае если Сифакс надумает вернуться к Гадесу, ты сможешь дать ему здесь еще одно сражение.

Массинисса вопросительно поглядел на Залельсана, и тот согласно кивнул.

– Пиши дальше, – велела Софониба служанке, расчесывая у зеркала свои пышные кудрявые волосы. – «Я очень скучаю по тебе и с нетерпением жду твоего возвращения, мой царевич. Так хочется прижаться к твоей груди, обнять тебя, поцеловать…»