Олег Таран – Хороший день, чтобы умереть (страница 18)

– Второе было бы предпочтительнее, – признался царевич, разглядывая гибкую симпатичную испанку, крутившуюся в танце напротив него.

– Прекрасный выбор! – одобрил Мильхерем. – Танцовщица Эсельта! Она хорошо знает пунический язык, у нее звонкий приятный голос, и эта девушка очень… настойчивая! У нее есть все задатки, чтобы стать хорошей учительницей царевича.

– Сколько я буду ей должен? Если мы начнем занятия прямо этой ночью?

– Что ты, царевич?! Это испанки! Не вздумай говорить о деньгах – смертельная обида! Подари ей что-нибудь на память, и все! Она и так будет счастлива, что окажется на ложе победителя мятежников.

Немного встревоженный Оксинта, наклонившись к царевичу, поинтересовался:

– Может, ее вначале обыскать? Говорят, все испанки таскают с собой небольшие кинжалы и при необходимости, не задумываясь, пускают их в ход против обидчика.

– Не волнуйся, – довольно разглядывая волнительные изгибы тела танцовщицы, произнес Массинисса. – Я сам обыщу эту девушку. И обижать ее не собираюсь.

– А как же Софониба? Ты ведь теперь снова ее жених. Не боишься, что до нее дойдут слухи о твоем… обучении?

Массинисса на минуту задумался, но испанка, словно почувствовав его сомнения, приблизилась к нему вплотную и сделала вид, что хочет поцеловать. Царевич потянулся губами, но танцовщица с лукавой улыбкой увернулась и, довольная проделкой, принялась выделывать все более откровенные движения. Глаза у Массиниссы загорелись страстью, и телохранитель понял, что другу сейчас уже не до невесты.

Оксинта полночи не спал, сидя под дверью гостевой комнаты, где царевич уединился с испанкой. Стоило телохранителю начать проваливаться в дрему, как из-за двери слышался страстный резкий вопль девушки, как будто ее убивают. Тогда он чуть приоткрывал дверь, видел сплетенные в страсти тела царевича и танцовщицы и тихонько закрывал до очередного вскрика.

Под утро, когда затихли и звуки страсти, и разговоры, Оксинта стал засыпать. Тут дверь распахнулась, и испанка, закутанная в покрывало, выскочила из комнаты и бросилась к выходу из дворца. Телохранитель на миг растерялся – бежать ли за нею или проверить царевича? Видя, что девушка уже далеко, он решил заглянуть в комнату.

Массинисса недвижимо лежал на ложе. Все его тело, простыня и подушки были в крови…

Лузитанский вождь укоризненно смотрел на Сифакса:

– Подумай еще раз, царь!

Они стояли на побережье, где выстроились войска массесилов. В море стояли корабли мавретанского царя Эльсида – тестя Сифакса. Он прислал их по просьбе зятя, чтобы вывезти массесильское войско на родину, в Западную Нумидию. Сильное Мавретанское царство не вступало в противостояние Карфагена и Рима, и эти враждующие республики старались не задевать нейтральное африканское государство, надеясь в будущем привлечь его на свою сторону. Зная это, хитрый Сифакс и попросил тестя прислать флот, опасаясь, что на массесильские корабли могли напасть пунийцы, а на мавретанских судах его воины будут в безопасности.

Теперь следовало отделаться от лузитанского вождя, который ждал от массесилов гораздо более активных действий и готов был их поддержать.

– Я оставлю тебе в благодарность половину добычи моего войска, – пообещал Сифакс. – Этого должно хватить для возмещения твоих расходов на наше содержание.

– Речь не о деньгах, царь! Если ты решишься, то мы объединим наших воинов в единую армию, пригласим помочь мавретанский флот и вместе захватим Гадес! Там столько добычи, что хватит и твоим, и моим людям, и морякам Мавретании! Почему ты бежишь?

Сифакса передернуло от слова «бежишь», но ругаться с союзником напоследок он не стал.

– Пойми, вождь, если бы мы воевали только с пунийцами и иберийцами, я бы не сомневался. Однако сейчас с ними нумидийцы, пусть они и массилы.

– Но я знаю, что у них меньше людей, чем у тебя. Почему ты их боишься?

Царь массилов с раздражением произнес:

– Да потому что у них более обученные воины! У массилов есть металлические доспехи и шлемы, а у меня большинство всадников только с маленькими кожаными щитами! А еще массилами командует человек, который разбил наше войско в Африке и одержал победу над нами уже здесь, в Испании. Это царевич Массинисса. Мои люди боятся вступать в бой с войском, которое он возглавляет. К тому же командующий мавретанским флотом имеет только один приказ от своего царя – вывезти нас отсюда в Африку. Он не будет рисковать и участвовать в нападении на Гадес ни за какие деньги.

Лузитанский вождь неодобрительно хмыкнул:

– Зачем тогда ты затеял все это – поход в Испанию, нападение на иберийских союзников пунийцев, попытку осады Гадеса, – если теперь удираешь? К чему ты вообще изменил Карфагену?

– Этот вопрос я теперь задаю себе все чаще и чаще… Слишком рано я выступил на стороне Рима. Сила Карфагена еще не подорвана, и теперь мне приходится расплачиваться за свою торопливость поражением и позорным бегством. Но когда-нибудь я посчитаюсь со всеми своими врагами! – зло проговорил Сифакс.

– Возможно! Только лузитан рядом с тобой уже не будет! – предупредил вождь и отдал своим войскам приказ уходить.

Один из массильских разведчиков, следивших за лагерем массесилов, велел своему помощнику:

– Скачи как можно быстрее в Гадес! Передай царевичу Массиниссе: лузитаны ушли с побережья и больше не прикрывают массесилов. Теперь их можно атаковать, но надо торопиться, потому что здесь флот мавретанцев, и непонятно: то ли он привез Сифаксу подкрепление, но почему-то не высаживает его, то ли эти корабли пришли забрать армию массесилов и увезти отсюда.

Воин кивнул, вскочил на коня и помчался в Гадес.

– Царевич! – с криком бросился к Массиниссе Оксинта, ругая себя последними словами за невнимательность. Он схватил царевича за плечи, встряхнул.

Массинисса открыл глаза.

– Не тряси ты меня так, все тело болит! Исцарапала всего, как дикая кошка.

Друг быстро оглядел измазанное кровью тело царевича и увидел, что ран на нем никаких нет, только множество царапин – коротких и длинных, глубоких и не очень.

– Она что, так убить тебя пыталась? – недоуменно спросил Оксинта.

– Нет, это у нее от страсти, – с довольной улыбкой произнес Массинисса. – Ух какая горячая и ненасытная! Еле успокоилась, а потом с утра пораньше убежала, чтобы никто ее не видел выходящей от меня. Порядки у них такие, странные.

– Действительно, странные, – произнес телохранитель. – У нас женщины стараются ласкать мужчин, чтобы им было хорошо, а здесь калечат. Разве это правильно? Я побежал за лекарем, а ты лежи, не вставай!

– Да я и не собирался, – вдруг поморщился Массинисса. – Слушай, Оксинта, и правда все тело болит. Пока я с нею был, как-то не замечалось.

– Понятное дело, – хмыкнул Оксинта. – Жди!

В дверях он столкнулся с Залельсаном, который, вбежав в комнату Массиниссы, крикнул:

– Царевич! Лузитане оставили Сифакса, но он может погрузить войско на корабли и уплыть в неизвестном направлении!

– Атакуем! – вскочил с ложа Массинисса, но, сморщившись от боли, уселся обратно.

– Что это с тобой? Почему ты весь в крови? – встревожился Залельсан.

– Учил испанский язык, – буркнул царевич. – Веди войско сам, не хочу позориться перед парнями, кряхтя от боли.

Залельсан вышел из комнаты, и почти сразу прибежали Оксинта и один из лекарей войска.

– Ого! Кто это тебя так, царевич? – изумился лекарь и полез в свою сумку за мазями.

– Одна знакомая, – раздраженно ответил Массинисса. – Лечи давай! Да поскорее!

– Тебе нужно хотя бы день отлежаться, царапины должны затянуться.

– Ладно.

Когда лекарь ушел, Массинисса немного смущенно проговорил:

– Оксинта! Тут такое дело… Я еще не до конца выучил испанский. Эсельта придет сегодня вечером. Пропусти ее.

– Ты хочешь, чтобы она тебя добила? Может, она специально вывела тебя из строя?

– Не болтай ерунды, сделай, как я велю! Я и так переживаю, что не пошел с войском. Так хоть… отвлекусь.

– Слушаюсь! – изогнулся в поклоне Оксинта.

Обед и ужин царевичу приносили в комнату. Никаких новостей от войска не было.

Когда вечером красавица-испанка появилась у дверей и собралась войти к царевичу, телохранитель остановил ее:

– Ну-ка, обожди!

Обхватив своей рукой запястья двух тонких девичьих ручек, Оксинта достал ножницы и принялся состригать с пальцев Эсельты длинные острые ногти.

– Что ты делаешь?! Мне больно! – возмутилась испанка, ругаясь по-пунически.

– Зато сегодня не будет больно царевичу, – доделывая свою работу, сказал Оксинта.

Когда он закончил и выпустил танцовщицу из рук, девушка выхватила кинжал и кинулась на него с яростными воплями. Выскочивший на крик Массинисса едва успел обезоружить ее и, целуя, стал успокаивать.

Когда дверь за ними закрылась, Оксинта чуть перевел дух. Вскоре уже знакомые ему вопли возобновились, но теперь он устроился у дверей и под страстные крики испанки преспокойно уснул.

Утром Залельсан вернулся с войском в Гадес. Царевич выбежал из дворца встречать его, весь перевязанный и в мази лекаря.

– Как все прошло?

– Сифакс погрузил свое войско на мавретанские корабли и ушел к себе в Массесилию.