Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 32)
которому я отдал своё оружие, после «поражения» моей армии, проскакав вдоль зрителей, поднял над головой мою саблю, 20 000 человек издали громовой возглас восторга, над толпой взвились британские флаги, а зрители так бешено аплодировали, скандируя патриотические лозунги, что можно было подумать, что перед ними был не просто исторический спектакль, а была одержана великая победа над французами в настоящем бою!
Так я познакомился с английской реконструкцией прямо на её родине. Помню, как репортёры английского телевидения, зная очевидно о моих национальных предпочтениях, с некоторой опаской подошли ко мне, чтобы взять интервью. Но я нисколько не желая польстить хозяевам фестиваля, сказал то, что искренне подумал:
— Я считаю, что Англия — это столица военно-исторической реконструкции.
После этой фразы интервью у меня брали с нескрываемой симпатией, восхищаясь моим прекрасным знанием английского языка! Вот уж тут мне явно польстили…
Но вернёмся всё-таки с берегов туманного Альбиона на поле солнечной Испании. Одним из интереснейших событий для меня стала реконструкция в городе Медина де Риосеко. Этот город, подобно Какабеллосу, также прекрасно сохранился, но особо нужно отметить обширное поле сражения перед городом. Это большое поле площадью более 30 км2 осталось таким, каким оно было 14-го июля 1808 г., когда маршал Бессьер разбил здесь вдребезги испанскую армию. В сражении особо отличилась французская кавалерия под командованием знаменитого Лассаля, сыгравшая решительную роль в разгроме неприятеля.
Но на реконструкцию приехала как назло очень мало французских кавалеристов. У «неприятеля» же было не только много испанских всадников, но и вдобавок приехали ещё и английские «лёгкий драгуны» 15-го полка, о которых я уже рассказывал. Солдаты и офицеры этой части носили синие гусарские (как я уже упоминал) доломаны и ментики, имели гусарскую экипировку и вооружение, и, конечно никакому русскому или французу не пришло бы в голову назвать их драгунами. Более того, по цвету своей униформы они почти точно совпадали с одним из французских гусарских полков. И поэтому мне пришла в голову мысль:
— А почему бы этим отличным кавалеристам не предложить сыграть роль французов? Тем более, что при Медина де Риосеко не было англичан и сражались лишь французы испанцы.
Я конечно знал о неприязни англичан к французам, но посчитал, что всё в этом случае говорит в мою пользу, ведь большим нарушением исторической правды будет участие на стороне испанцев английских войск, которых и отдалённо не было в этом сражении, чем «исполнение роли» французских гусар, на которых «лёгкие драгуны» на удивление походили. Наконец тот факт, что вместо преимущества в кавалерии французы явно уступают неприятелю в этом роде войск, причём очень сильно, также говорил в пользу моей идеи.
Я решил побеседовать по этому поводу с англичанами вечером накануне «битвы». В просторном дворе военных казарм, где мы расположились «на постой» вечером было оживлённо.
Английские «гусары» держались особняком. Их было человек 12, все отлично сложенные молодые мужчины лет 25–30, все подтянутые, великолепно обмундированные. Они сидели на скамейках и неторопливо попивали то ли ром, то ли виски. Их командир, чуть старше своих подчинённых, также хорошо сложенный, сухощавый, по-воински красивый, стоял чуть в стороне и молча курил сигару.
Я подошел к нему и поздоровался. Он ответил уважительно, но также бесстрастно, как и курил сигару. Набравшись храбрости, я на том английском, на котором могу говорить, сказал, что завтра у нас будет «сражение» и мой собеседник очевидно знает, что это было победа французской кавалерии.
— Yes, — холодно ответил офицер, выпуская клуб дыма. Тогда я добавил, что вот какая проблема. У нас очень мало всадников во французских мундирах, зато много испанских кавалеристов, да тут ещё прибыли англичане к ним на помощь.
— Yes, — снова произнёс мой собеседник с непроницаемым выражением
лица.
Продолжив, я сказал, что мундиры 15-го лёгкого драгунского очень похоже на французские, так почему бы доблестным кавалеристом этого полка не принять в бою участие на стороне наполеоновской армии?
На этот раз англичанин ничего не ответил, а просто посмотрел на меня как на сумасшедшего. Тогда я, чтобы мотивировать как-то своё предложение, добавил несколько утрируя:
— Тем более, что в этом бою все испанцы погибли…
Гусарский офицер вынул сигару изо рта и отрезал:
— Лучше быть мёртвым испанцем, чем живым французом.
Понятно, что на этом наши беседа завершилась, а я ещё лучше узнал о теплых чувствах, которые испытывают друг к другу две великие нации.
Так что пришлось ставить в строй всех, кого можно. В частности, несмотря на то, что я всегда был против участия женщин в реконструкциях баталий, я попросил Анну, которая сопровождала меня во всех походах, единственный раз помочь мне на поле боя. Настолько форс-мажорной была ситуация. У Анны был французский гусарский ментик, гусарские «чакчиры» (узкий штаны) и сапоги. Она неплохо сидела в седле и, разумеется оказалась в гуще очень нешуточного конного «боя». Я уже отмечал, рассказывая о Какабеллосе, что это было «театральное» фехтование с целью создания внешнего эффекта. Но стремительное движение коней, их внезапные прыжки и взбрыкивания из-за выстрелов, которые раздавались ото всюду, булыжная мостовая, пороховой дым, отчаянные крики, тяжелое оружие, пусть и с затупленной режущей стороной клинка, все это создавало совсем нешуточную опасность.
Так в этой схватке я нечаянно проткнул острием своей сабли запястье одного из англичан. Часа через два после «боя» я встретил его замотанного бинтами. Я конечно извинился за неудачный удар… Должен отметить, что этот английский реконструктор, также как «генерал», с которым я сражался на берегах туманного Альбиона, оказался настоящим джентльменом.
Понимая, что всё случившееся было неудачным происшествием, и никоим образом не сделано намеренно, он в ответ улыбнулся и на корявом французском языке сказал, что для него было честью получить ранение от знаменитого генерала реконструкции. Мы с ним искренне по-дружески обнялись.
Глава 16. Рыцари
На улицах Медина де Риосеко со мной рядом скакал ещё один человек, сыгравший большую роль в моей жизни. Его имя по белорусскому паспорту Михаил Милованов, но я никогда не называл его иначе, как Эврар де Монтегю, или просто Монтегю. Так звали его и все друзья. Он пришёл ко мне из мира средневековый реконструкции, и поэтому прежде, чем говорить о наших удивительных похождениях с ним, я должен сказать о том, какое имело значение рыцарство для меня.
Как я уже писал в самом начале, первый интерес к истории пробудил во мне бессмертный роман Вальтера Скотта «Айвенго», ибо, прочитав его, я безумно влюбился в мир рыцарства. Потом пришел интерес к XVII в., к наполеоновской эпохе, и они оттеснили Средневековье на второй план, но не заставили забыть его. Едва хорошо выучив французский язык, я занялся старофранцузским и вскоре стал свободно читать французские тексты XIV–XV веков в подлиннике. Более того, как ни странно, будучи студентом политехнического института, я нашел в библиотеке нашего ВУЗа книги, о существовании которых библиотекари и не подозревали!
Ведь до революции 1917 года — это был привилегированный Политехнический институт и для общего развития его интеллигентных студентов библиотеку обильно снабдили самыми разными трудами на исторические и философский темы, и в частности здесь хранилось целая куча старинных французских книг. Причём те, кто хранил их, в то время, когда я учился в Политехе, ничего не понимали в их ценности, и мне давали их на дом.
Так я прочитал в частности потрясающие по своей красочности и описанию деталей средневекового быта «Мемуары Оливье де ла Марша» знаменитого церемониймейстера Бургундского двора XV в. Великолепная книга для тех, кто любит рыцарский турниры, пышные церемонии, роскошные доспехи и геральдический знаки.
В публичной библиотеке (теперь РНБ) в отделе полиграфии я читал настоящие средневековые рыцарские романы и в частности знаменитого «Амадиса Гальского», любимый роман Дон Кихота, в том издании, которое мог бы держать в руках сам «рыцарь печального образа». Это было одна из первых французских печатных книг, вышедшая в свет в самом начале XVI века Ну и много, много других источников и исследований современных историков на эту тему. Так что я написал в свое время немало статей по истории рыцарства. Мне лично нравится статья в журнале «Империя истории» — «Рыцарство, как элита средневекового общества». По-моему, она есть в интернете. Посмотрите, если вы любите историю средневековья, кажется получилось очень неплохо.
Я сделал также много открытых лекций и в Университете, и вне его на тему различных событий средневековой истории. Одна из лучших — «Битва при Креси, или чёрная легенда о рыцарстве», выложенная в частности на YouTube, она набрала рекордное для исторической лекции количество просмотров.
Не удивительно, что среди тех, с кем я общался были прекрасные специалисты по средневековой истории. Я очень многое подчерпнул для себя из чтения трудов и личного общения с профессором Ю.П. Малининым, блистательным знатоком Франции позднего средневековья. Среди моих друзей был Андрей Куркин, один из самых замечательных знатоков истории герцогства Бургундия в XV в. И, конечно, вокруг меня было много тех, кто занимался практической реконструкцией Средневековья.