Олег Соколов – Исповедь о жизни, любви, предательстве и смерти (страница 34)
Если бы такой же удар, в то же место я получил бы без доспеха, мне просто оторвало бы голову, никакая шея не смогла бы выдержать столкновения с толстенным суком на скорости примерно 50 км/час! И более того, если бы я надел неполный доспех, результат был тем же.
Но я к счастью, по какому-то наитию надел все элементы защитного вооружения, и в частности так называемый «бавьер» — фигурную металлическую пластинку, спереди соединяющую шлем с кирасой. Она была предназначена, чтобы защищать прежде всего шею и низ головы.
Так будущий герцог Бургундский, Карл Смелый (тогда его официальное имя было граф Шаролэ) в битве при Монлери в 1465 г. забыл впопыхах надеть бавьер и получил жестокую рану копьем в шею.
После моего падения ко мне со всех сторон бросились люди, очевидно предполагая, что как написано в школьных учебниках по истории, рыцарь, упав с коня, не мог подняться. Я уже точно не помню, оказал мне кто-то помощь или нет, в любом случае я мог бы встать и без всякой помощи. И что меня просто поразило, я вообще не чувствовал никакой боли от страшного удара суком и от падения. Вот что значит хороший доспех!
Из этого рассказа думаю читатель может понять, что автор этих строк имел, мягко говоря, некоторые отношение к истории Средневековья и его реконструкции.
На одном из мероприятий по этой эпохе в конце 90-х годов я познакомился с Монтегю. Это было в Выборгском замке, где я в средневековых доспехах конечно исполнял роль командира «шведского» рыцарского отряда. «Шведского» весьма символически, под моей командой были собраны все, кто имел западноевропейское вооружение, а мой будущий друг был в доспехах и «котте» рыцаря Тамплиера.
Монтегю (слева), Веслав (справа)
Позже Монтегю сказал, что, встретив меня, почувствовал во мне своего истинного командира, законного «короля» реконструкции. Без каких-либо намёков с моей стороны, он преклонил колени предо мной и поклялся быть моим верным вассалом до гроба… И действительно в течение многих лет Монтегю был вернейшим и отважнейшим другом, который сопровождал меня порой в самых трудных и опасных ситуациях. Бывший молодой офицер советской армии, живший в Минске после распада СССР, он не стал присягать Белорусскому государству, ушел из армии и работал на телевидении. Я кстати сделал с ним в 2000 году серию передач (24 передачи по 40 минут!) о Наполеоне. Этот «сериал» пользовался огромной популярностью в Белоруссии.
Красивый, сильный, весёлый, отважный и конечно ловелас Монтегю был просто настоящим французским офицером наполеоновской эпохи, возродившимся в XX в. Ради того, чтобы не покидать меня и на полях битв наполеоновской эпохи, он, не оставляя своих занятий орденом Тамплиеров, экипировался с моего разрешения на адъютанта дивизионного генерала. Он был со мной в десятках «боёв» и в частности при Медина де Рионеско, и всегда был в самых трудных ситуациях на поле в реконструкции и в жизни верным другом — сильным, отважным и всегда неунывающим.
В своем романе «Испанская война и тайна Тамплиеров» я вывел его в роли. Монтегю, и описал его просто точно таким, каким он был. Кстати и тема романа была выбрана неслучайно. Думаю, что после того, что я рассказал о моих походах в Испанию, понятно почему «Испанская война», а вот тайна Тамплиеров — это дань уважения тому, кто полтора десятка лет шел со мной рука об руку. Но прошло время и Эврар де Монтегю стал депутатом Парламента Беларуси Михаилом Миловановым. В последний раз он приехал, чтобы быть моим адъютантом на поле сражения при Ватерлоо в июне 2015 года. Мы радостно встретились, но на следующий день, так и не сев на коня, Монтегю исчез. В течение долгих месяцев он не отвечал на мои телефонные звонки, пока наконец через третьих лиц я не узнал, что он ушел из того мира, в котором мы с ним жили. Как выяснилось, он символически похоронил «капитана Монтегю», закопав свой великолепный, расшитый золотом адъютантский мундир у замка Угомон на поле боя при Ватерлоо. Полагаю, потому что одно дело, будучи пусть и преуспевающим и не бедным человеком быть «вассалом» и адъютантом другого преуспевающего человека, которого ты считаешь в чем-то превосходящим тебя. Другое дело, метить в члены правительства независимого государства и оставаться чьим-то адъютантом — это уже видимо сложнее. Наверное, это так, только уход Монтегю, нарушение им его же клятвы, я переживал очень тяжело, да и до сих пор вспоминаю об этом с горечью…
Но чтобы закончить рассказ о моём «ушедшем» друге «похороненном» на поле боя в Ватерлоо на весёлый ноте, я хочу раз уж мы говорили о конных ошибках, рассказать о забавном эпизоде из нашей Испанской кампании.
Это было в Корунье, куда Монтегю приехал первый раз на битву в Испанию. Приученный к общению с нашими «конюшенными девочками», которые при виде самых маленьких безобидных шпор кричат, что не дадут калечить бедную лошадку, Монтегю показал испанскому коневладельцу на свои шпоры на сапогах и задал вопрос:
— А ничего, что у меня шпоры? Можно их оставить?
Так как Монтегю задал этот вопрос по-английски, которым он владел конечно не как лорд Бригхауз, а задан вопрос был испанцу, который по-английски и того не знал, возникло непонимание. Наконец, после слов на разных языках и жестов, коневладелец, поставлявший в частности лошадей для корриды, понял вопрос и с удивлением вытаращив глаза на моего адъютанта произнёс:
— А как можно без шпор садится на коня?
На полях сражений Испанской кампании я был не только в сопровождении Монтегю, но и удивительно человека, настоящего польского рыцаря нашего времени Веслава Граховского. В 2000 году, когда мы с ним познакомились в Италии в 200-летний юбилей битвы при Маренго, ему было уже за пятьдесят. Гордый профиль, седые усы, и несмотря на годы, стальные мускулы и великолепное владение конем. Биография Веслава была неординарной. Сын польского улана, который в 1939 г. ещё атаковал немцев в конном строю с пикой наперевес, он был выходцем из старинной шляхетской семьи, пронизанной до мозга костей духом рыцарства. Оба его деда были уланами, трое предков были офицерами польской конницы Наполеона, прапрапрадед был знаменитый генерал Ян Гроховский, герой восстания Костюшко, павший на поле боя в сражении при Щекочине в 1794 году. Сам Веслав служил в армии социалистической Польши в спецназе. Потом стал каскадёром. Снимался во всех знаменитых польских исторических киноэпопеях и, конечно, в знаменитом фильме Ежи Гофмана «Огнём и мечом», где Веслав был на коне во всех батальных сценах.
Буквально с первых минут нашего знакомства Веслав проникся удивительной симпатией ко мне, подобно тому, как это было с Монтегю. Точас вызвался быть моим уланом эскорта в «сражении» при Маренго, где тут же показал свое искусство владения конем и пикой, силу и преданность. С тех пор в течение долгого времени, он сопровождал меня во многих походах, бессменно исполняя роль телохранителя в «бою» и в жизни. С такими людьми, как Веслав и Монтегю, можно было спокойно идти хоть к черту на рога, и смерть была бы не страшна, настолько мы заряжали друг друга весёлой отвагой! Это был оживший в XXI веке дух «Трёх мушкетеров», и я был поистине счастлив. Счастлив жить, дыша полной грудью, и скакать в галоп на лихом коне с такими восхитительными друзьями.
В своем романе «Испанская война и тайна Тамплиеров» я вывел Веслава Гроховского в роли… Веслава Гроховского. Не надо было менять ни имя, ни фамилию, ни внешний облик, ни даже звания и униформу! Я знал настоящего старшего вахмистра Вислинских улан такого, который словно был выходцем из Наполеоновской эпохи.
Вместе с Веславом небольшим эскортом Вислинских улан я очутился на поле боя под Альбуэрой на юго-западе Испании в провинции Эстремадур. Битва при Альбуэре 16 мая 1811 года была самый кровавой битвой Наполеоновской эпохи по проценту потерь от числа сражающихся. Даже при Бородине, где конечно в абсолютных цифрах русские и французы потеряли несравнимо больше, пропорция убитых и раненых к числу участников сражения было не такой страшной, как при Альбуэре.
«Oh, Albuera! Glorious field of grief.» — писал Байрон об этом поле сражения, и эта строка из стихов знаменитого поэта украшает панно на въезде в этот небольшой испанский городок рядом с которым, маршал Сульт, пытаясь прорваться к осаждённому Бадахосу, сошелся в отчаянной схватке с англо-португальской армией Бересфорда.
Эта битва была отмечена удивительным эпизодом. Пользуюсь густым туманом, три эскадрона польских Вислинских улан стремительно обогнули правый фланг линии английской пехоты и внезапной бешеной атакой просто уничтожили три батальона англичан бригады Колборна, а четвёртый, разбитый вдребезги бежал с поля боя.
Потери английской пехоты были чудовищными, пять английских знамён были захвачены храбрыми поляками, а один из улан в отчаянном порыве доскакал почти до самого главнокомандующего союзной армией Бересфорда, и был убит всего в нескольких шагах от него! После этого эпизода англичане не брали в плен поляков и добивали раненых на месте.
Мы с Веславом и двумя уланами поехали на рекогносцировку поля сражения, подобно тому, как это мы делали в Какабеллосе или Медина де Риосеко. Мы нашли то место, где произошла легендарная атака Вислинцев и здесь Веслав показал мне приемы с пикой на коне, в частности знаменитые «мулинэ».