Олег Шушаков – Шквал над фиордами (страница 11)
– Осмотреться в отсеках! – приказал Сергей экипажу.
Самолёт сильно качало. Вверх-вниз. Но это было ничего. Главное, сели!
– Первый отсек без повреждений, – отозвался летнаб.
– Как далеко мы успели забраться? – спросил Сергей.
– Полтораста миль.
– Третий, четвёртый и пятый отсеки в порядке, – доложил Литовченко.
Сергей отстегнул ремни и вылез на крыло. Чтобы осмотреть мотор. В тайной надежде. Что поломка будет пустяковой. Что им удастся починиться. И вернуться домой.
Радиатор был в порядке. Бензопровод и маслопровод тоже. Потёки и пятна копоти – как обычно. Пахло нагретым металлом, выхлопными газами и горелой проводкой.
Сергей поднял кожух. Почесал затылок. И опустил кожух обратно. С авиадвигателем «Ассо» он был знаком. Но. Лишь в объёме программы лётной школы. И дал себе зарок. Когда они выберутся отсюда. А они непременно выберутся! Изучить мотор до последней гайки.
– Ну, и что с ним? – спросил Чаривный.
– А хрен его знает! – спрыгнул обратно в кабину Сергей. – Мать его растак! И так её, и эдак!
Дела были плохи. Сто пятьдесят миль – это полтора часа лёту. Но для корабля, даже если его сразу вышлют – не меньше полусуток хода! А потом их ещё и найти надо. Среди ночи. Посреди моря. А у них всего три десятка сигнальных ракет!
– Петро, телеграфируй на берег: «Сели в море, нуждаемся в помощи»! И наши координаты, – приказал Сергей. – А ты, Коля, глянь, что у нас в пайке. Похоже, мы тут задержимся.
Черноморские военморлёты из уст в уста передавали рассказ о том, как однажды «Савойя» С-16, вот, также села на воду и дрейфовала целых девять дней (в том числе, три штормовых), прежде чем её сумели найти!
Минут через пять Чаривный вынырнул из своего люка:
– Вода. Десять литров. Консервы. По три банки на каждого. Сгущёнка и тушёнка. По три плитки шоколада. По пачке галет. И сахар-рафинад. Тоже по пачке.
– Ого! – улыбнулся Сергей. – Неделю можно продержаться! – и тут же добавил, заметив, как сникли ребята после его неосторожной шутки. – Отставить вешать нос! Нас обязательно найдут! А пока, – он выпрямился. – Устанавливаю распорядок дня. Вахта – два часа. Приём пищи – три раза в сутки. Вода – раз в четыре часа. По кружке. Трогать паёк без команды запрещаю. Первая вахта – лейтенант Шамшурин. Вторая – лейтенант Чаривный. Третья – старшина Литовченко.
Между тем, стало понемногу свежеть. Волны украсились белоснежными гребешками. И становились всё выше. Но лодка была итальянской сборки. Из очень хорошего дерева. И могла выдержать сильное волнение.
Обшитая фанерой, обтянутая полотном и покрытая лаком, она выглядела лёгкой. Но обладала изрядной прочностью. Днище и корпус ниже ватерлинии были обиты 90-мм кедровой доской и проклёпаны медными заклёпками. А между досками и обшивкой уложено просмоленное полотно.
К сожалению, кабины «гитары» были открытыми, а борта – низкими. Поэтому их сильно заливало. Так, что приходилось постоянно вычерпывать воду.
А ветер с каждым часом усиливался. «Савойю» швыряло из стороны в сторону. Словно щепку. Унося всё дальше на юг…
Их искали самолёты. Искали корабли.
Но нашли только на четвёртые сутки. Мокрых до нитки. И замёрзших до мозга костей. С глазами, покрасневшими от морской соли. И от безсонницы. Исхудавших и небритых. Смертельно уставших.
Но не сдавшихся…
Глава 4
…Рецепт счастья на самом деле очень прост.
Женщине для того, чтобы быть счастливой, нужно любить. А мужчине – быть любимым.
Однако чаще случается наоборот. И оба страдают. Он – оттого что не любим. А она – оттого что не любит.
К сожалению, люди начинают это понимать только после свадьбы. И то не сразу. А лишь много лет спустя.
При этом большинство супругов полагают, что ничего уже нельзя исправить. Ненавидят друг друга. Но продолжают терпеть. И мстят. По мере возможности. Мужья за то, что их чувство осталось безответным. И угасло. А жёны за то, что в их душе оно так и не родилось…
Первое время у Сергея с Тамарой всё было путём. В бригаде он был на отличном счету. Получал неплохое денежное содержание и продуктовый паёк. А осенью был награждён часами – карманным морским хронометром «Lemania» швейцарского производства. В серебряном корпусе с двумя крышками. И дарственной надписью: «Ст. лётчику тов. Шамшурину С.И. за организацию борьбы за живучесть аварийного гидроплана в тяжёлых условиях штормового моря от Командования Р.К.К.ЧФ». Об этом даже писали в газетах. Во флотской «Краснофлотец» и городской «Маяк Коммуны».
Жили они на Южной стороне. В большом красивом доме с окнами, выходящими на Артиллерийскую бухту. На третьем этаже. В семикомнатной квартире со всеми удобствами. Электрическим освещением, канализацией, водопроводом, репродуктором и телефоном.
Правда, телефон был общий. И висел на стене в длинном широком коридоре, в который выходили двери ватерклозета, ванной и кухни. А также жилых комнат. Где, кроме Сергея с Тамарой, проживало ещё одиннадцать человек. Поскольку квартира была коммунальной.
Плита на кухне была одна на всех. Как и рукомойник. Зато у каждого квартиросъёмщика имелся свой кухонный стол и настенный шкафчик с посудой. Нагревательная колонка, унитаз и ванна тоже были общими. Однако жильцы предпочитали мыться не в ванне, а в собственных тазиках. И сидеть на собственных стульчаках в уборной. В целях личной гигиены и прочей санитарии.
Коллектив в квартире подобрался нескучный. Поэтому редкий вечер проходил без кухонной разборки. И перемывания костей всех присутствующих и отсутствующих.
Квартироуполномоченный с супругой занимал самое большое помещение – бывшую гостиную. Уполномоченный трудился столоначальником в горкоммунхозе. И был солидным упитанным мужчиной. Но рядом с супругой, дамой просто монументальных размеров, выглядел почти задохликом. В комнате напротив жила секретарша с Электромортреста. Стриженая. Свободная и независимая. По мнению супруги уполномоченного даже чересчур. Свободная. В двух смежных комнатах, до уплотнения являвшихся одним целым, а теперь разделённых перегородкой, теснилась молодая многодетная семья. Клёпальщик с Севморзавода и его беременная жена с четырьмя отпрысками. Мал мала меньше. В комнате у входной двери иногда ночевал портовый амбал. Не дурак выпить. Любитель женщин. И подраться. А в самой маленькой комнатке, возле гальюна, обитала бывшая хозяйка квартиры – вдова морского офицера, погибшего ещё в русско-японскую. Тихая, забитая старушка. Обломок царского режима.
Отношения с соседями Сергей наладил легко.
Мадам уполномоченная млела от одного его вида. В лётной форме. Говорила с придыханием. И была готова на любые жертвы. Лишь бы угодить. Как и её супруг, сразу же оценивший высокое общественное положение нового жильца.
Секретарша строила Сергею глазки. Откровенно заигрывая. И доводя мадам до белого каления.
Старшие пацанята клёпальщика, погодки трёх, четырёх и пяти лет, атаковали Сергея каждый раз, как только он показывался из своей комнаты. Младшего он сажал на шею, а двоих брал под мышки. И таскал по коридору. Это называлось «полетать». Мальцы визжали. А их замотанная мать улыбалась, стоя в дверях с ползунком на руках.
К вдове Сергей относился с подчёркнутым уважением. Называл по имени-отчеству. И остальных к этому приучил. С клёпальщиком иногда пропускал по кружке пива в выходной день. А амбала, когда тот очнулся после нокаута, предупредил. На первый раз. Что второго раза уже не будет.
Впрочем, львиную долю суток, иногда от первого катера до последнего, он, как и положено молодому среднему командиру, проводил в части. Особенно после того, как ему дали другую машину – новейший морской ближний разведчик отечественной конструкции МБР-2-М-17.
«Савойю» Сергея после четырёхдневного дрейфа в открытом море отремонтировали, перебрали двигатель и поменяли сгоревшее магнето. А потом списали. И передали в Гражданский Воздушный Флот. Как и все остальные «гитары», ещё числившиеся за 106-й авиабригадой.
По своим лётно-техническим характеристикам «амбарчик» почти не уступал «Савойе». А кое в чём даже превосходил. Максимальный взлётный вес по сравнению с «гитарой» снизился на полтонны. Дальность полёта выросла в полтора раза, а потолок увеличился на пятьсот метров. Хотя мощность советского мотора М-17 была на треть ниже, чем у итальянского «Ассо». В связи с чем, скорость уменьшилась на пятнадцать километров в час. Что, в действительности, было не очень большой платой за целый ряд преимуществ.
Поршневой V-образный 12-цилиндровый авиадвигатель с водяным охлаждением М-17 номинальной мощностью пятьсот лошадиных сил (лицензионный вариант германского двигателя BMW-VI) был надёжным и простым в эксплоатации. В радиатор можно было заливать обычную дождевую воду. В бензобаки – низкокачественный бензин. А в масляный бак – дешёвое минеральное масло. Вместо касторового, применявшегося для смазки привередливых иностранцев. И, наконец, самое главное. При всём при этом, ресурс М-17 достигал четырёхсот часов! Что же касается мощности, то пятьсот лошадей он развивал на высоте пять тысяч метров. У земли этот табун возрастал до шести сотен!
Внешне МБР-2-М-17 очень походил на «Савойю» С-62 бис. Поскольку имел такое же вооружение и ту же компоновку. С мотором на высокой раме и толкающим винтом. Но! В отличие от «гитары», выглядевшей довольно архаично со своими стойками и расчалками, был монопланом.