Олег Шушаков – Шквал над фиордами (страница 10)
И флот погиб. На радость англофранцузам. Как шестьдесят пять лет тому назад. В Крымскую войну. Но. Невзирая на империалистическое окружение, послевоенную разруху, голод и нищету. Вновь возродился. Словно Феникс из пепла. На страх врагам!
В двадцать втором году были восстановлены два первых эсминца и две подлодки. С которых началась история нового Черноморского флота – Рабоче-Крестьянского Красного. Хотя тогда он ещё и назывался Морскими силами. Опять. И лишь теперь, тринадцать лет спустя, вернул свой статус.
К этому времени в его состав входил линейный корабль, четыре лёгких крейсера, пять эсминцев, четыре канлодки, два сторожевика, два тральщика, пятнадцать подводных лодок и двадцать один торпедный катер.
Теперь, без сомнения, Черноморский флот являлся самым мощным в РККФ. Хотя на Балтике было на линкор больше. Зато не было ни одного крейсера. И только одна канонерка.
Однако в конце двадцатых положение было иным. МСБМ располагали тремя дредноутами и двумя крейсерами. А на Чёрном море самым крупным боевым кораблём являлся лёгкий крейсер «Червона Украина» (водоизмещение – восемь тысяч четыреста тонн; скорость – двадцать семь с половиной узлов; дальность плавания – две тысячи семьсот миль; вооружение – пятнадцать 130-мм и восемь 75-мм орудий, два траверзных торпедных аппарата). «Коминтерн», второй черноморский крейсер, был очень изношен и устарел ещё до революции.
Лёгкий крейсер «Профинтерн» (брат-близнец «Украинки») был переведён в Севастополь в начале тридцатого года. Вместе с третьим балтийским дредноутом «Парижская коммуна» (водоизмещение – двадцать три тысячи тонн; скорость – двадцать три узла; дальность плавания – две тысячи семьсот миль; вооружение – двенадцать 305-мм, шестнадцать 120-мм и шесть 75-мм орудий; бронирование: борт – 225 мм, палуба – 37,5 мм, боевая рубка – 254 мм).
Официальной причиной похода практического отряда Морских сил Балтийского моря из Кронштадта в Неаполь и обратно было стремление дать экипажам практику дальнего плавания в сложных погодных условиях. Но когда отряд пришёл в Италию, выяснилось, что экипажи сильно устали и вернуться назад через штормовую Атлантику не могут, комотряда Галлер отправил в Москву телеграмму с просьбой разрешить заход в Севастополь. Для отдыха. Но ответа так и не получил. Пока корабли не вышли в море. И не взяли курс на Гибралтар.
И только тогда пришло долгожданное разрешение. Отряд тут же развернулся. И самым полным. За трое суток проскочив Тирренское, Ионическое, Критское, Икарийское и Эгейское моря, на глазах опешившей Антанты вошёл в Дарданеллы.
А что? Имеет полное право! В соответствии с Лозаннской конвенцией проливы были разоружены и открыты для прохода военных кораблей, «каков бы ни был флаг», днём и ночью, даже без предупреждения местных властей. И, вообще, кому какое дело, куда отправилась отдыхать красная эскадра?
Так или иначе, преодолев за два месяца шесть тысяч триста миль, океан и одиннадцать морей, «Парижская коммуна» и «Профинтерн» прибыли в Севастополь.
Корабли встали на послепоходовый ремонт. А когда починились, было принято решение не возвращать отряд на Балтику, а включить его в состав МСЧМ.
И, действительно. Какой смысл гонять корабли туда-сюда! А практику плавания в сложных погодных условиях экипажи могут получить и на Чёрном море. Которое в зимнее время штормит не хуже, чем Бискайский залив.
По случайному совпадению два месяца спустя завершился капремонт турецкого линкора «Явуз Султан Селим» (бывший германский линейный крейсер «Гёбен»). Так что усиление Морских сил Чёрного моря пришлось весьма кстати.
С правительством Ататюрка у страны Советов были хорошие отношения ещё со времён войны Турции за независимость, когда Советская Россия поддержала армию Кемаля золотом, оружием и боеприпасами. А с двадцать пятого года действовал договор «О дружбе и нейтралитете».
Однако не зря в народе говорится: дружба дружбой, а табачок врозь. Рассчитывая вернуть контроль над проливами, Турция в последние годы начала заигрывать с Францией. С её подачи вступила в Лигу Наций и стала членом профранцузской балканской Антанты. И это не могло не вызвать и, ясное дело, вызывало законные опасения у СССР.
В отличие от Румынского королевского флота (четыре эсминца, три миноносца и подлодка) и «морских сил» Болгарского царства (четыре стотонных миноноски), которые были невелики, Турецкий флот (линкор, два крейсера, четыре новейших эсминца, две канонерки и четыре подлодки) почти не уступал РККЧФ, и представлял серьёзную угрозу. В случае ухудшения советско-турецких отношений. Поэтому за ним надо было приглядывать. Чем и занималась 106-я авиабригада.
Ни севастопольцы, ни одесситы, ни ялтинцы, ни керченцы, ещё не забыли визиты кораблей под турецким флагом в Империалистическую. И салюты, которые устраивал из своих тяжёлых орудий «Султан Селим». И его охвостье – крейсера «Мидилли», «Хамидие» и «Меджидие».
Пиратские налёты на побережье прекратились только после вступления в строй черноморских дредноутов. Но после их гибели – «Императрицы Марии» от рук германских диверсантов, «Свободной России» (она же «Императрица Екатерина Великая») от рук красных, а «Генерала Алексеева» (он же «Воля», он же «Император Александр III») от рук белых – защитить русские города от вражеских снарядов было некому. Пока в Севастополе не бросила якорь «Парижанка».
Свой первый вылет в севастопольском небе Сергей совершил уже через месяц после прибытия. После того как сдал зачёты по знанию матчасти, гидроаэродрома и района полётов. Комотряда Бартновский слетал с ним в зону. Проверил технику пилотирования. И допустил к несению дежурства.
С экипажем Сергею повезло. Старший лётчик-наблюдатель Николай Чаривный имел большой опыт полётов над морем. А радиотелеграфист-пулемётчик старшина Пётр Литовченко был сверхсрочником. И тоже служил уже не первый год.
Летающие лодки 106-й морской тяжёлой бомбардировочной авиабригады контролировали огромную акваторию.
Ближние морские разведчики С-62 бис и МБР-4 (лицензионный вариант «гитары»), с радиусом двести пятьдесят миль, ходили на запад до Одессы и Констанцы, на юг до Синопа и на восток до Туапсе и Новороссийска. А дальние разведчики Дорнье «Валь» – до любой точки на турецком, болгарском или румынском берегу. И не только. Пятисотсорокамильный радиус позволял «летающим китам» навестить и Софию, и Бухарест, и Стамбул. И даже Анталию. Буде потребуется. Передать горячий боевой привет. И вернуться назад.
Впрочем, вернуться иногда было нелегко. Всё-таки море останется морем. Особенно, Чёрное. Которое древние греки называли Аксинским. В смысле, негостеприимным.
Особенно в весенний и осенне-зимний период…
После трёхдневного ноябрьского шторма на рейде стояла полуметровая зыбь. Погода толком ещё не наладилась, но штаб флота не мог ждать. И приказал поднять разведчика. Как только прояснится.
Экипаж Сергея был дежурным. Им и выпало лететь.
Он опробовал мотор на малых и на больших оборотах. Всё было в ажуре. Сергей доложил комэске о готовности и получил разрешение на вылет. Аэродромная команда тотчас скатила «Савойю» в воду. Мотористы в комбезах убрали тележку перекатного шасси и опустили хвост на бетонную плиту.
Когда мотор прогрелся, Сергей поднял левую руку вверх. Стартёр махнул белым флажком. И краснофлотцы столкнули хвост со спуска. Направив «гитару» вдоль наката, Сергей раскачал её на разбеге, чтобы оторвать от воды. И взмыл в небо. А потом развернулся. И взял курс на зюйд-вест.
Никаких предчувствий у него не было. Обычное задание. Маршрут по треугольнику. Туда-сюда-обратно. Осмотреться и доложить. Ежели что. В смысле, мало ли что. Ну, и насчёт погоды, само собой. За этим и отправляют. В первую очередь. А во вторую – поглядеть, что у турецких берегов делается. И у румынских.
Они прошли над Балаклавой. Оставили позади берег, охваченный белопенной каймой прибоя. И вскоре оказались наедине с морем. И небесами. Которые снова хмурились. Тем сильнее, чем дальше они уходили на юго-запад. Но это было не страшно. Пока не заглох двигатель.
Выбора у Сергея не было. Надо было садиться. Срочно! Что в сложившейся ситуации было весьма непростой задачей. «Савойя» в воздухе висела на моторе. И если движок вставал, планировала не многим лучше обычного листа фанеры.
Сергей посмотрел вниз. Барашков было не заметно.
Но это ещё ничего не значило! Сверху поверхность моря казалась гладкой. Почти как в штиль. Но это только казалось. На Чёрном море после шторма всегда идёт накат – длинные валы без барашков. Довольно большой высоты. Иногда очень большой. И при посадке самолёт мог воткнуться в такой вал как в бетонную стену. С теми же последствиями.
Сергей до рези в глазах вглядывался в море. Пытаясь определить направление наката. Чтобы успеть развернуться. И посадить машину не поперёк, а вдоль волны.
Времени на расчёт у него практически не оставалось.
«Гитара» валилась вниз. А двигатель молчал. И надо было садиться с первой попытки. Потому что второй попытки у них уже не будет.
Но им повезло. Доворачивать пришлось совсем немного. Сергей выровнял машину. Летающая лодка коснулась воды и заскользила, поднимая тучи брызг. Потихоньку заваливаясь влево и сползая с вала. Пока не замерла, развернувшись и клюнув носом.