Олег Шушаков – Шквал над фиордами (страница 12)
Сергей с большим энтузиазмом изучал новую матчасть (особенно, двигатель!). Вникая во все мелочи и детали. Сдал зачёт на «отлично». И вскоре был допущен к полётам.
А пока он летал, Тамара ждала его дома. Ходила в магазин. Готовила. Прибиралась. Иногда стирала. И очень много читала. Записалась в Центральную городскую библиотеку имени Льва Толстого. Каждую неделю брала книги. И целыми днями читала. Зимой – дома. Устроившись на кровати. Весной – на бульваре. Сидя на скамейке. А летом – на пляже.
Устраиваться на работу она не спешила. А смысл? Даже за вычетом алиментов (четверть зарплаты!), того, что приносил Сергей, вполне хватало. И на еду, и на портвейн, и вообще.
Зато, когда он приходил со службы, она всегда была рядом. Ухоженная. Завитая и накрашенная. В красивом платье. А на столе стояла бутылка «Массандры».
По выходным, и даже в будни, когда Сергей был свободен от служебных обязанностей, Тамара обязательно вытаскивала его куда-нибудь. В драмтеатр. Или на звуковую фильму. Но чаще всего – в ресторан. Чтобы потанцевать. И посидеть с фужером красного вина. В культурной обстановке.
И всё бы было хорошо. Если бы они не ссорились. Каждый раз, когда выпивали.
Они и раньше могли сильно повздорить. Ещё до того, как расписались. Тамара несколько раз даже прогоняла Сергея. Насовсем! Но он приходил снова. И они мирились. А потом опять ссорились. И снова мирились.
Хуже всего было то, что лишь после выпивки и пьяной ссоры у неё просыпалось желание. И когда Сергей уклонялся от исполнения супружеского долга (а он уклонялся! потому что у него после этой ругани желание пропадало начисто), скандал продолжался с ещё большей силой.
Вот, и здесь, когда Тамара приехала, началось то же самое. Во время разборок она не стеснялась в выражениях (особенно, если ссора не заканчивалась постелью), материлась и орала, что бы Сергей убирался. И всякие прочие гадости. Могла даже швырнуть в него чем-нибудь. А на другой день извинялась и просила прощения. И он тоже. Извинялся и просил.
У него была крепкая нервная система. Но вино делало своё чёрное дело, а Тамаре удавалось отыскать такие обидные слова, что в какой-то момент Сергей просто не выдерживал. Взрывался. И мог наговорить такого, чего никогда бы не сказал, если бы был трезвый.
А иногда ему казалось, что она и в самом деле не любит его. И всё безполезно.
Потому что Тамара, обидевшись на Сергея за что-нибудь, уезжала к сестре в станицу. На месяц. Или на два. Или на три. А он писал ей покаянные письма. Обещая, что больше так не будет. Она возвращалась. И жизнь опять шла своим чередом. До следующей ссоры.
В начале мая тридцать шестого года за освоение новой техники и успехи в боевой, политической и технической подготовке Сергею досрочно присвоили звание старшего лейтенанта. А потом направили на курсы командиров звеньев при ВШМЛ имени товарища Сталина.
За полгода будущие комзвена и комотряда должны были овладеть инструкторскими и методическими навыками, освоить технику пилотирования в сложных метеоусловиях, и днём, и ночью, отработать приёмы воздушного боя и бомбометания по морским и наземным целям, углубить знания матчасти и научиться грамотной её эксплоатации.
Само собой, в Ейск они с Тамарой поехали вместе.
Все остальные слушатели были размещены в кубриках авиашколы. И лишь для Сергея, учитывая наличие у него собственной жилплощади (и жены!), было сделано исключение. Поэтому после окончания занятий и самоподготовки он мог отлучаться из расположения. С условием обязательной явки к подъёму личного состава.
Если бы Сергей знал, к чему это приведёт, честное слово, отказался бы! А её, вообще, не стал бы брать с собой.
Но вышло, как вышло…
Поздней ночью он возвращался домой с полётов. Мог бы, конечно, и на аэродроме переночевать. В комнате отдыха. Но был свободен до завтрашнего утра. И побежал к жене.
А лучше бы этого не делал!
Полёт был дальним. И тяжёлым. Они ходили в Евпаторию. Но столкнулись с таким мощным грозовым фронтом над Арабатским заливом, что получили приказ вернуться.
Сергей шёл под ледяным дождём и улыбался, представляя, как обрадуется Тамара его неожиданному приходу! Ведь, она думает, что он будет лишь через день. А он придёт сейчас. Обнимет её. Напьётся горячего чаю. И рухнет в койку.
Все мышцы ныли. Требуя отдыха.
Самолёт болтало, швыряло и подкидывало всю дорогу. И когда они пытались пробиться вперёд. Сквозь усложняющиеся с каждой минутой метеоусловия. И когда пробивались назад. Сквозь метеоусловия, усложнившиеся уже до предела.
Штурвал рвался из рук. И Сергею стоило большого труда удерживать машину на курсе. Посадка тоже оказалась не из лёгких. И добавила ему седых волос.
Но теперь всё уже было позади. А впереди ждала широкая панцирная кровать. Ласки жены. И целые сутки вдвоём.
А ночь стояла – ни звёзд, ни Луны! И ни одного огонька вокруг. Хоть глаз выколи!
Сергей шлёпал по лужам. Подсвечивая себе командирским фонариком. И вдруг увидел вдали свет в одном из окон.
И узнал свой дом. В смысле, дом Тамары. Который он тогда ещё считал своим домом.
На душе у него потеплело. Она почувствовала, что он идёт домой! Она любит его! И ждёт.
Но он ошибался. Его не ждали. В прихожей было темно. А в зале светилась лампа. И звучал патефон.
На столе стояла бутылка крепкого красного вина. И закусить. А за столом сидела Тамара. И какой-то мужичок средних лет. В галстуке. Пиджак на стуле.
– Привет! – сказал Сергей жене. – А это кто?
Тамара молчала. Затравленно глядя на него.
Пластинка на патефоне доиграла. Но перевернуть её было некому. И она продолжала крутиться. И шуршать.
Сергей подошёл. Снял иголку с пластинки. И в доме повисла такая оглушительная тишина, что стало слышно, как тикают ходики в спальне.
Незнакомец смотрел на Сергея, как Дон Гуан из трагедии писателя А.С. Пушкина про Каменного командора.
– Вы только не подумайте, пожалуйста, – пролепетал, мужичок, поднимаясь из-за стола. – Я только проводил вашу даму из ресторана, – он попытался надеть пиджак, но руки никак не попадали в рукава. – Было уже совсем поздно. Я только проводил…
Сергей прищурился. Бедолага осёкся на полуслове и замер посреди комнаты.
– Сейчас ты уйдёшь. И позабудешь сюда дорогу, – тихо сказал Сергей. – Понял?
Мужичок закивал головой. Словно китайский болванчик, которого щёлкнули по затылку. А потом шмыгнул вдоль стены, стараясь обойти Сергея как можно дальше.
Когда он испарился, Сергей подошёл к столу. И взял бутылку. Она была почти полная. Он приложился к горлышку. И выпил её до дна.
В голове было пусто. Сердце сдавило. И уже не отпускало. Говорить с этой женщиной ему было не о чем. И незачем. Во избежание тяжких телесных повреждений. По неосторожности. То бишь, в состоянии аффекта.
Ему хотелось уйти куда-нибудь. Но идти было некуда. Хотелось напиться. Но бутылка была пуста. А, впрочем, он ещё с курсантских времён помнил, где тут можно было раздобыть самогону. В любое время дня и ночи. Сергей поставил бутылку на стол. Повернулся. И ушёл…
Эти сутки стёрлись из его памяти начисто.
Очнувшись, он явился на курсы. И сразу же отправился в лазарет. Сказавшись больным. И дело было вовсе не в похмелье. Хотя похмелье было, будь здоров!
С Тамарой они не виделись две недели. Подлечившись и выйдя из лазарета, Сергей обосновался в школьном кубрике. Ссылаясь на предстоящие зачёты и экзамены.
Тамара сама пришла к нему.
Рано или поздно им всё равно надо было объясниться. И что-то уже решить. Они и объяснились. В смысле, Тамара всё ему объяснила. Что в ресторан она ходила со своей подругой. Незамужней. Которая познакомилась там с мужчиной. А когда ресторан закрылся, уговорила всех продолжить вечер. Дома у Тамары. А когда они продолжили, в какой-то момент вышла носик попудрить. И не вернулась. Зараз перед возвращением Сергея. А он устроил скандал! На пустом месте!
Вот так он снова оказался виноватым. И опять должен был просить прощения. И извиняться.
Оглядываясь назад, Сергей не мог не признать. Что вновь совершил ошибку. Что не надо было тогда просить прощения и извиняться. Что надо было тогда попрощаться. Кое с кем.
Так или иначе, но свой шанс он тогда упустил. Уже в третий раз! А второй раз случился примерно за год до этого. Когда Тамара обнаружила, что уже на втором месяце. А потом за что-то обиделась на него. И сделала аборт. Чтобы не плодить безотцовщину. Потому что решила расстаться с Сергеем.
Она потом простила его, конечно, но было уже поздно.
Когда Тамара всё ему рассказала, Сергей плакал навзрыд. Как ребёнок. И до сих пор корил себя за гибель малыша.
Именно тогда, скорее всего, и надломилась его душа. И любовь, поначалу такая яркая и сильная, стала незаметно угасать. Как костёр в лесу. Дождливой и холодной осенней ночью. Когда его, вместо того чтобы поддерживать и всячески оберегать, нарочно затаптывают…
Звеном в 106-й бригаде он командовал недолго. Вскоре его назначили комотряда. И перевели на Балтику. В 19-ю морскую разведывательную эскадрилью 105-й морской тяжёлой бомбардировочной авиационной бригады ВВС КБФ.
Балтийский флот был почти на восемьдесят лет старше Черноморского. И обладал столь же героической историей. Если благодаря победам черноморцев был повержен главный враг России на юге, то благодаря победам балтийцев – главный враг на севере.