Олег Савощик – Рассказы 17. Запечатанный мир (страница 18)

Федор проигнорировал ехидную интонацию.

– А вы уверены, что дело в нем? Не замечали раньше за собой необычных… наклонностей?

Гэбист с минуту смотрел на него, не моргая. Сказал сухо:

– Вам не надо быть ни психологом, ни следователем. Только сделать свою работу. На этот раз качественно.

Еще через минуту добавил вполголоса:

– Робин Гуд наоборот…

– Простите?

– Вы Робин Гуд наоборот, – пояснил Юра. – Вор, который отбирает у бедных и безызвестных и отдает богатым и знаменитым. Разве не так?

– Вы говорите верные вещи неверными словами, будто дело в одних лишь талантах. Но это не так. – Федор Михайлович размял затекшую шею. Хотелось кофе. – Заявить о таланте – отдельный талант. Или удача. Или ресурсы. Что плохого в том, чтобы одаренность собиралась у людей с ресурсами? Такой человек не будет годами продавать свои картины за бесценок в социалках, а откроет выставку в центре Парижа. Найдет режиссера и оплатит фильм по своему сценарию. Не будет стучаться в издательства, а пригласит главного редактора погостить недельку на виллу в Испании, и там, под вино из личного погреба, они обсудят будущий тираж. И тогда мир получает очередной шедевр. Гарантированно получает, ведь за талантом стоит армия маркетологов, юристов и пиарщиков. И автор здесь уже не важен, главное, что искусство выигрывает при любом раскладе.

Юра покачал головой.

– Меньшего цинизма от вас и не ждал.

Федор фыркнул. Гэбист будет говорить ему о цинизме! Тот, не заметив, продолжил:

– А выигрывает в первую очередь пропасть. Та самая, вечная. Людей, о которых вы говорите, не устраивает ее размер, они хотят, чтобы она росла. И вы, услужливый «‎региональный менеджер», брали кирку и собственными руками…

Федору Михайловичу не понравилось это «‎брали» в прошедшем времени. Словно в настоящем для него уже все решено. Он снова посмотрел на верхний ящик стола и снова не решился его открыть.

Программа выдала ошибку, и пришлось вновь уйти с головой в калибровку.

Еще через час прервались на кофе. Гэбист курил в окно, Федор Михайлович разглядывал нетронутую молочную пену в кружке.

– Как вы меня нашли? – спросил, будто невзначай.

– Все еще доверяете пиратским программам? – Юра хмыкнул. – Знали бы вы, кто пираты.

– Почему вы сказали, что времени мало?

– Мне понадобились сутки, но я торопился по личным обстоятельствам, о которых вы уже знаете. Остальные нагрянут со дня на день.

Федор поежился, как если бы капля из протекающего кондиционера попала за шиворот, но виду не подал. Воспользовался тем, что на его вопросы отвечают.

– Зачем?

Юра потушил окурок прямо в кружке, пепельницы в доме не было. Посмотрел в глаза.

– Когда мы на вас вышли, то не понимали, как подступиться и как реагировать. Боялись влезть не туда. Но вы знали Критика и соврали об этом. Полковник решил копать дальше, отправил запросы в Европу, в Кремль… Не сразу, но ему ответили.

– И… Что?

– Работайте, – отрезал Юра и вернулся на диван.

Федор Михайлович стучал по клавишам холодными пальцами, осторожно поглядывал на гэбиста. Сосредоточиться на экране не получалось. Госбезопасность знает слишком много: про Лару, про аккаунты… про что еще? Сейчас Юре нужна помощь, они практически пособники, но чего ожидать от него после?

Где-то на границе периферического зрения вновь заплясали черные мушки.

– Вас ничего не смутило, когда вы увидели, во что превратился Балтинский? – спросил Юра задумчиво. – Подающий надежды художник становится убийцей, когда у него отнимают возможность творить…

– Вы еще про Гитлера пошутите, – раздраженно бросил Федор.

– А это не смешно. Тем, у кого вы забрали талант, во всяком случае, не до смеха.

– Балтинский мог быть психом всегда. Или сойти с ума позже. Нет доказательств, что существует связь.

Гэбист, склонив голову, долго смотрел на Федора, потом кивнул, будто себе самому, и достал из кармана смартфон. Несколько раз ткнул в экран.

– У меня есть. Лара! Подключись и выведи изображение.

Противоположная стена моргнула, и по ней побежала таблица. Имена, даты, таланты…

– Что это?

– Первое время за испытуемыми велось наблюдение. За кем-то несколько месяцев, за кем-то годами. Вы смотрите, Федор Михайлович, смотрите на четвертый столбец.

Напротив половины фамилий значилось: /НЕТ ДАННЫХ/

Но внимание Федора привлекли остальные, и он перестал дышать.

/ШИЗОФРЕНИЯ/

/АЛКОГОЛИЗМ/

/БИПОЛЯРНОЕ РАССТРОЙСТВО/

/СУИЦИДАЛЬНЫЕ НАКЛОННОСТИ/

/ДИССОЦИАТИВНОЕ РАССТРОЙСТВО/

Таблица все плыла и плыла, диагнозы повторялись, менялись лишь фамилии. Черные точки перескакивали со столбца на столбец, как блохи по стеклу. Федор Михайлович зажмурился, потер виски.

– Нет, не может быть!

Юра внимательно следил за его реакцией, спросил с подозрением:

– Скажете, видите впервые?

Федор открыл глаза, уставился пустым взглядом в столешницу.

– Большинство из них талантом даже не воспользовалось бы, – сказал он через какое-то время. – Он бы погиб у них, завял среди рутины и забот. Но даже если бы они… Даже если бы решились, их не ждало бы ничего, кроме разочарования. Отсутствие признания, постоянные отказы, непонимание. «‎Не берись», «‎не начинай», «‎где великие, а где ты». Бездарности не оценят дарования, ты лишь видишь, как они зарабатывают, штампуя «‎контент». Ничего общего с искусством. Кому-то, конечно, повезет, кому-то из тех, кто способен жертвовать, повернуться к миру спиной. Добраться до вершины, чтобы найти там лишь пустоту.

– Так было и с вами? – спросил Юра.

Федор словно не заметил вопроса.

– Я думал, что помогаю им, что лишаю бремени… Я не знал, к чему это приводит. Мне надо указать это в отчете.

Он хотел сказать что-то еще, но его внимание привлекло уведомление на экране.

– Я закончил, – сказал Федор с безразличием в голосе. И тут до него дошло: – Если вы знаете о последствиях… И все равно ко мне пришли. Вы уверены?

Лицо Юры стало еще белее, совсем едва. Он кивнул, потом закурил. Спустя две затяжки утопил сигарету в кружке, рядом с предыдущей, снова кивнул.

– Давайте. Лучше так.

Несколько секунд с трубкой у виска, и гэбист лишился чужого таланта. Федор Михайлович вернулся к рабочему месту, поставил прибор на стол.

– Удалите его, – сказал Юра. – Некоторых талантов лучше бы не было.

Федор не ответил, посмотрел на таблицу.

«‎Что написано напротив моей фамилии?»

Гэбист проследил его взгляд. Спросил:

– Какой талант забрали у вас?

Федор Михайлович покачал головой. Спустя столько лет это уже не важно.

– Почему вы не вживили себе другой? – не унимался гэбист. – У вас же был такой выбор!