Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 54)
— Отец, я…
— Я не предлагаю тебе всё и сразу! Начни с малого! Возьми на себя хотя бы лемуров…
Лемуров? Всё. Я запутался окончательно и расписываюсь в том, что не понимаю вообще ничего.
— Шеф? — вдруг появился рядом со столом Аугуриели. — Можете оторваться на минуточку?
— Конечно-конечно. Синьоры, — я кивнул префектам и отошёл вместе со своим замом к барной стойке. — Что случилось?
— Да ничего не случилось, — вздохнул домовой. — В том-то и дело. Нам не удалось пробить тот номер, с которого звонили по поводу бомбы. Сим-карту нашли на дне канала, а оформлена она на имя «Марата Череватовича Шопса», причём такого человека, насколько мы понимаем, не существует. Простите шеф, но следом нет. Они слишком хорошо подготовились.
— Ага-ага, — кивнул я, но мысли мои сейчас были заняты совершенно другим. — Аугуриели, слушай… а что дон и домовые думают насчёт Греко-старшего? Вы знаете его?
— Конечно, — просиял Аугуриели. — Известный человек. Профессор, исследователь, меценат, филнатроп.
— О как.
— Да! А прославился синьор Габриэль тем, что начал вывозить лемуров с острова Бв… Бву… Бвелашамба! — справился домовой. — Фух. Так вот. Начал вывозить лемуров с этого острова, когда там началась вырубка лесов и тотальное браконьерство. Причём не какой-то там невнятный фонд создал, чтобы засветиться в благотворителях, а сам арендовал корабли, сам набрал команду, и сам поплыл. В итоге вывез сотни животных и пристроил их по зоопаркам и семьям. Даже учредил лемурий профсоюз. В Венеции у них теперь, например, права как у собак и кошек.
— Ярый борец за лемурьи права, получается?
— Самый ярый в мире!
— Ага, — снова кивнул я. — Аугуриели, спасибо. Ты даже не представляешь, как сильно ты мне только что помог.
— Да не за что, шеф…
Я похлопал домового по плечу, быстренько прикинул план дальнейший действий, развернулся и направился к столику, за которым сидело семейство Греко. Старший как раз собирался продолжить свою нравоучительную речь, но я перебил.
— Прошу прощения, синьор, — сказал я. — Не люблю вмешиваться в чужие дела, но как только они касаются моих друзей, они перестают быть чужими. И вот тогда-то я просто не могу стоять в сторону. Так что позвольте сказать…
— Стоп, — старший Греко приподнял бровь. — Друзей? Вы с моим сыном друзья?
— Именно…
Ну а дальше я начал рассказывать историю нашего с Греко знакомства. О том, как он много раз помогал мне, какой он хороший человек и так далее. Причём говорил я от души, и в словах моих не было ни капли фальши. А Габриэль-старший тем временем смотрел на меня холодным оценивающим взглядом и… изучал. Как какого-то жука в банке.
— Молодой человек, — сказал он, когда я закончил со своим спичем. — А вы сами-то кто?
— Артуро Маринари, — вполне добродушно ответил я. — Префект района Дорсодуро, так что мы с вами в некотором роде… а хотя не в «некотором». Мы с вами коллеги. И да, мы с вами здоровались пару минут назад во-о-он за тем столиком…
Старший хмыкнул. Доверия ко мне у него явно не прибыло. Ну ничего-ничего.
— Артуро, — вздохнул Габриэль-младший. — Это бесполезно, не трать слова и нервы. Отцу нужно сперва лет тридцать пообщаться с человеком, чтобы хоть как-нибудь и хоть в чём-нибудь с ним сойтись. И двадцать лет минимум, чтобы быть дружелюбным. Оставь, прошу тебя. Это пустое…
— Ага, — пропустил я ремарку друга мимо ушей. — А вот насчёт лемуров, Габриэль… я бы на твоём месте призадумался. Лемуры — это ведь удивительные создания! Живут семьями, прямо как люди, заботятся друг о друге, помнят добро и умеют быть благодарными. Это не просто животные, Габриэль, это…
— Минуточку, — как я и предполагал, у старшего Греко загорелись глаза. — Молодой человек, откуда вы столько знаете про лемуров?
— Разрешите присесть? — спросил я и почувствовал, что лёд тронулся.
— Конечно-конечно! — Греко-старший даже сподобился отодвинуть для меня стул. — Присаживайтесь!
Ну а я и присел. На стул и вместе с тем на уши отцу Габриэля. Продолжая рассказывать о том, что лемуры — это венец эволюции, я достал телефон и принялся искать старую-старую фотографию. На ней маленький-маленький я сидел на веранде нашего особняка с огромным, — по сравнению со мной, конечно же, — лемуром на коленях.
— Вот! — наконец-то поиски увенчались успехом, и я презентовал фото Габриэлю-старшему.
— Какой хороший!
— Это Сергей Викторович, — сказал я и вполне искренне провалился в ностальгию. — Его мой дед привёз с Мадагаскара. Рассказывал, что спас малыша от лесного пожара, а потом замучался оформлять перевозку дикого животного. Когда Сергей Викторович только приехал совсем крошечным был, мы его с пипетки кормили. Ну а тут на фото…
— Здоровый!
— Ещё какой. Вымахал почти до пяти килограмм.
— Ничего себе!
— Да-а-а-а, — протянул я с улыбкой. — Прожил до самой старости у нас в особняке. По сути, был моим лучшим другом.
— Как же здорово!
Всё. Греко-старший уже практически мой, и осталось лишь выложить на стол последний козырь.
— Он действительно жил в Российской Империи? Но ведь у вас же холодно!
— Ну так не на улице же, — тут я немного возмутился стереотипному мышлению Греко-старшего, но решил на этом внимание не акцентировать. — Я для Сергея Викторович даже специальное меню разработал. Сами понимаете, что кошачьим кормом лемура не накормишь…
— Конечно!
— Ну и вот. Помню, основой питания был фруктовый салат из банана, манго и инжира. Но одними фруктами… сами понимаете. Химией кормить тоже не хотелось, так что пытался разнообразить меню как только мог. Варёные яйца, орехи, мёд, йогурты. А из местных продуктов Сергей Викторович полюбил кинзу и кабачки и… слушайте!
— Слушаю, — кивнул Греко-старший.
— А зачем рассказывать, когда можно показать? У меня ведь это меню до сих пор в голове, — я постучал пальцем по виску. — Могу пригласить вас к себе в ресторан. Принесёте с собой кого-нибудь и пушистых дегустаторов, а я вам всё покажу и расскажу. Потому что меню действительно сбалансированное и позволяет зверюшке не испытывать никакого дискомфорта вдали от родины…
— Пригласить в ресторан, — повторил за мной Греко-младший и хохотнул. — Хорошая попытка, Артуро, но я же тебе уже говорил. Отец странный и не любит чужаков, так что…
— Сын! — рявкнул старший. — Помолчи, пожалуйста! Ты не видишь, что мы с синьором Маринари ведём беседу⁈
— Да ладно⁈ — выдохнул Габриэль Габриэлевич и сам стал похож на лемура. Причём не просто удивлённого, а прямо-таки шокированного. Да ещё и со ртом открытым настолько широко, как будто бы ему стоматолог запретил его закрывать.
— Расскажите мне ещё про Сергея Викторовича, — попросил тем временем его отец. — Мне интересно всё. А где он у вас спал? А какой у него характер был? А дрессуре поддавался?
И я начал рассказывать всё, что помнил. О том, как лемур каждое утро устраивал нам с дедом побудку в пять утра и требовал завтрак. О том, как сидел у деда на плече, пока тот читал газету, и как будто бы сам пытался научиться читать. О том, как боялся грозы и как однажды втёр жвачку в волосы моей сестре…
— Поместье, — задумчиво кивнул Габриэль-старший в момент, когда я решил немного передохнуть от воспоминаний. — Я так понимаю, что вы родом из очень обеспеченной семьи, синьор Маринари, но не у каждого есть возможность купить себе поместье. При этом…
— Желание завести лемура есть у каждого, — закончил я за мужчину, и мы дружно рассмеялись под аккомпанемент:
— Да ладно⁈ — Греко-младшего. — Да ладно⁈
— Так вот, к чему я? — продолжил его отец. — Поместье. А что вы скажете насчёт содержания лемуров в городских условиях? Я имею ввиду квартиру. Как сделать их жизнь комфортной? Знаете, у меня есть идея открыть в Сан-Поло центр реабилитации для лемуров, но я очень боюсь, что они не приживутся.
— Приживутся, — уверенно ответил я. — Если создать правильные условия. К тому же, синьор Габриэль, я могу помочь вам с проектом!
— Правда⁈ Это было бы замечательно!
— ДА ЛАДНО⁈ — заорал Греко-младший и вскочил из-за стола.
Я же предпочёл не обращать внимание на истерику друга.
— Думаю, с лемурами мы справимся. К тому же, я уже успел потренироваться на людях, — сказал я и начал рассказывать синьору Габриэлю о том, как совсем недавно продавил социальную программу для бездомных, мыл их, стриг в лучших парикмахерских, и кормил устрицами…
И всё, вроде бы, было хорошо. Но одна тревожная мысль по-прежнему крутилась где-то на кромке восприятия: Контарини и Вивальди. То, что они проиграли такому хорошему человеку — это, безо всяких сомнений, победа. Но меня не покидает чувство, что выиграно лишь сражение, а не вся война. Что они не сдались, и что впереди мне вновь предстоит с ними столкнуться…
Тем временем на другом конце города, в не менее дорогом и богатом ресторане чем «Венецианский Лев», за столиком у окна сидели двое. Контарини и Вивальди. Синьоры вкусно пили, вкусно закусывали и, в целом, ничто не омрачало их отдыха. Даже известие о том, что выборы в Сан-Поло проиграны с разгромным счётом…
— Не получилось, — пожал плечами Контарини. — Бывает. Музыка, активисты, бомба… мы сделали всё, что могли.
— Чёртов Маринари, — вздохнул Вивальди и сделал глоток виски не просто старого, а можно сказать «старческого». — Крепкий орешек. Как только умудрился всё это нейтрализовать?