Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 56)
— Ну наверное! Извини, я не веду классификацию огромных крылатых хреней с зубастыми клювами! Как-то мне не до этого! Что видела, то и говорю!
— Ладно-ладно, — сказал я. — Продолжай, пожалуйста. Что дальше?
— А что дальше? — вздохнула Аня. — Дирижабль задымился и куда-то улетел. Так что рискую предположить, что от родителей мы отбились. Вопрос — надолго ли.
Аня поставила кружку и задумчиво уставилась куда-то вдаль. Я же смотрел на неё и чувствовал, как картинка в моей голове потихоньку складывается. Итого: чёрный маг и гвардейцы моих родителей на дирижабле напали на плавучую платформу моей сестры, — бывшую бурильню, а в будущем винокурню, — но получили люлей от тряпичной куклы и птеродактиля. В целом, если не придираться к деталям — день как день.
— Слушай, — я нахмурился. — А где Артём?
— Пф-ф-ф-ф! — меня чуть было не окатило мелкодисперсной взвесью кофе, который Анна Эдуардовна как раз отхлебнула и подавилась.
— Осторожно, что ли?
— Артём! — сестра подскочила на ноги. — Точно! Артём же! Надо бежать его спасать!
— Спасать? — уточнил я. — От чего?
— Он со вчерашнего дня в костюме Мистера Джусбола флаеры раздаёт! Сутки в ростовом костюме с кляпом во рту! Как бы не помер бедолага!
А мне почему-то вдруг стало так смешно, что я не сдержался. Рафаэль ещё позавчера презентовал мне костюм, поэтому картинку я представил чёткую, в красках.
— Ух, — аж слеза проступила. — Как-то ты резко подорвалась его спасать.
Аня на секунду замерла.
— Так он… послушный вроде стал. И вообще.
— «И вообще» он тебя убить пытался. Так, напоминаю на всякий случай.
— Ну и что? — Аня ухмыльнулась. — Кто меня только убить не пытался. Мне что же теперь, на всех обижаться?
— Ну да, — я почесал в затылке. — Согласен, не вариант. Ладно! Беги спасай.
Анна Эдуардовна кивнула, залпом добила кофе и стремительно направилась куда-то вдаль по улице.
— Пока! — крикнула она уже на ходу. — Если что я позвоню!
— Удачи!
И снова я остался один. Прикинул, с чего бы начать этот день, а потом взглянул на свою правую руку и понял — ну вот же. Со вчерашнего вечера я до сих пор таскал на себе чёрную латексную перчатку, что так любезно одолжил мне синьор Бартезаги.
— Посмотрим…
Я медленно снял её и уставился на тьму, что снова норовила расползтись с запястья куда подальше. Метка снова увеличивалась — тонкие чёрные линии, похожие не то на червей, не то на вены, медленно ползли вверх.
Вчера я по-быстрому «укротил» проклятие так, как умел. Пока никто не видел тайком пробрался на кухню «Венецианского Льва» и засунул руку по локоть во фритюр. В прошлые разы самобичевание помогало усмирить её, помогло и в этот раз. Метка отступила, но, — никакого сюрприза для меня тут нет, — не насовсем. И вот, сегодня прёт с новой силой.
— Достали, ну честное слово, — вздохнул я. — Пора бы разобраться с этим раз и навсегда…
Нет уже мочи всё это терпеть. Надоело. Нужно уже найти того, кто поставил это проклятие, и заставить забрать его. Вопрос: «как?» — я уже задавал себе бессчётное количество раз и ответа не нашёл. Так что надо в первую очередь искать того, кто хоть что-то знает.
И, кажется, я знаю сведущего человека…
Надев перчатку и стараясь не замечать проклятье, я отправился в зал, чтобы подготовиться к новому дню. Надо было дождаться Джулию, раздать указания Индзаги и Марселло, проверить чек-листы, накормить Андрюху и прочее-прочее-прочее. В итоге через час «Марина» ожила. Кареглазка обложилась стопками счетов и чеков где-то в углу, весь персонал явился на смену и пошли первые гости. Я же удостоверился, что всё работает без моего непосредственного участия, и ушёл. А путь мой лежал в заведение синьоры Луны Леоне.
Это была не первая моя вылазка в эту странную, заставленную старинными вещами и артефактами лавку на одной из самых узких, и самых «затерянных» в городском лабиринте улочек Дорсодуро. Но по собственным ощущениям складывалось, как будто бы я здесь впервые.
Когда я вошёл в лавку, колокольчик над дверью звякнул и из-за прилавка выглянула синьора Сиена. Девушка была недовольной и как будто бы заспанной. То ли над книгой засиделась, то ли, — что более вероятно, — весело провела вчерашний вечер. На щеке девушки до сих пор был след от подушки, и было понятно, что она только-только встала. Однако при виде меня на её лице появилась улыбка.
— Синьор Маринари! Что-то вы рано сегодня. С чем пожаловали?
Я же в ответ коротко поздоровался, улыбнулся и стянул с себя перчатку. Сиена в свою очередь подошла чуть поближе, пригляделась чуть повнимательней, а затем ойкнула и попятилась назад, чуть было не уронив с подставки старинную вазу.
— Да ладно⁈ — выдохнула она.
В венецианской штаб-квартире Сазоновых царило уныние. Череда неудачных операций и финансовых кризисов привела Мария Александровну и Эдуарда Богдановича туда, куда привела. И выглядела супружеская пара теперь так, что их оставалось лишь обнять и плакать.
— Ну что? — спросила Сазонова. — Будем говорить?
— Наверное, надо…
— Давай-давай. Подведём итоги.
— Ну раз ты так хочешь, — вздохнул Эдуард Богданович. — Давай начнём с того, что дирижабль сел где-то на материковой части Венеции в частном секторе и придавил фермерскую корову.
Мария Александровна вздохнула и закрыла глаза.
— Фермер грозится подать на нас в суд.
— Да заплати ты ему, а?
— Деньги не берёт, — отрезал Сазонов. — Хочет возмездия. Говорит, что Розетта была частью его семьи, и компенсировать её преждевременный уход из жизни можно только кровью или посадкой виновных в тюрьму…
— И кто из нас сидеть за корову будет? — хохотнула Мария Александровна. — Ты или я?
— Капитан дирижабля, — ответил Эдуард Богданович. — К слову о дирижабле. На починку потребуется много времени и много денег, которых у нас практически не осталось.
— Как это нет⁈ А…
— А Контарини и Вивальди, — перебил жену Сазонов, — после провала операции на платформе делают вид, что с нами не знакомы и ничего нам не обещали. Телефоны не берут, письма возвращают на адрес отправителя запечатанными. Так что никакой материальной поддержки с их стороны не будет.
— Ох…
— Едем дальше?
— Давай… добивай меня.
— Оливарес нас пока что не кинул, но сам ныне пребывает в шоке, — продолжил Эдуард Богданович. — Дож запретил его флоту приближаться к Венеции сроком на сто лет. Решение, мягко говоря, беспрецедентное. И это весьма сильный удар по его транспортной компании. Когда мы общались последний раз, он кричал о том, что такими темпами скоро разорится.
— Ты успокоил его?
— Как мог, — сказал Сазонов. — Кроме того, после операции Эдвард Миллер таинственным образом исчез. Никто не знает где он и что с ним случилось. Черепатый тоже вне радаров. Телефон прозванивается, но трубку пока что не берёт.
— Дозвонись обязательно.
— Обязательно, — кивнул Эдуард Богданович. — Ну и наконец: Артёма мы так и не вытащили. Он всё ещё в плену у наших… детей.
— Ситуация, — кажется, у Марии Александровны закружилась голова. — Не представляю, может ли быть ещё хуже.
И как оказалось — может. Стоило ей лишь закончить фразу, как в дверь постучали. Опираясь на костыль, в кабинет зашёл гвардеец с заплывшим глазом. Бедолагу буквально несколько часов назад прибило волнами к пристани небольшой рыболовецкой деревушки близ Венеции, но от выполнения должностных обязательств это его не освобождало.
— Ваше Сиятельство, — сказал он, потрясывая телефоном. — Международный звонок из Российской Империи. Ваш дворецкий. Говорит, что срочно.
— Давай сюда…
Сазонов взял трубку, и уже заранее помрачнел на манер грозовой тучи.
— Алло? Что случилось?
А голос по ту сторону ответил ему взволнованным шёпотом:
— Эдуард Богданович, в поместье люди из Тайной Канцелярии.
— Что⁈
— Пришли с каким-то ордером, обыскивают всё с подвала и до чердака. Спрашивают, где вы храните документы и ключи от сейфа. Конфисковать что-то хотят…