Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 53)
— Добрый день, синьоры и синьоры! — раздалось позади и в зал ресторана вошли люди Дожа. В белых мантиях, со здоровенными цепями на шее и… внезапно, бейджиками. Люди прошли урне, сорвать с неё печать и провозгласили о том, что: — Выборы префекта района Сан-Поло закончены! Начинается подсчёт голосов!
В зале стало тихо. По моей команде Вито отложил скрипку, официанты замерли, и гости перестали жевать. Внимание всех без исключения сейчас было приковано к урне и команде Дожа, которая высыпала бюллетени на свободный столик и принялась раскладывать их по стопкам. Я же вернулся за столик к префектам и ждал наравне со всеми.
Ждать, впрочем, пришлось недолго. Через полчаса подсчёт был закончен, и я увидел, как на столе выросли стопки. Одна самая высокая, вторая вполовину меньше, и ещё три совсем-совсем маленькие. «Председатель комиссии», — или как правильно обозвать главного человека в балахоне? — поднял глаза на зал, и все затаили дыхание.
— Прошу минуточку внимания! — крикнул он. — Уважаемые жители и гости района! Синьоры и синьорины! Мы готовы объявить результаты голосования!
Конечно же, не обошлось и без театральной паузы, во время которой мужчина с улыбкой обводил взглядом зал.
— С радостью хочу объявить вам, что новым префектом Сан-Поло становится… синьор Габриэль Греко!
— Чего⁈
Глава 25
Я сидел за столиком вместе с префектами и чувствовал себя ондатрой, которая в один прекрасный день пришла на родной пруд, а обнаружила на его месте свежую многоэтажку. То бишь не понимал я ровным счётом ничего. Вокруг ликовали люди — хлопали друг друга по плечам, обнимались, смеялись, радовались…
Гул голосов и звон бокалов для меня слился в один сплошной шум. А в ушах тем временем всё ещё стояли слова распорядителя: «Синьор Габриэль Греко!»
Мой Греко. Тот самый, что помогал мне с помещениями, расстраивался по поводу конфет, играл свадьбу в моём ресторане и… друг, короче говоря. Он теперь префект Сан-Поло. Причём конкретно мне для этого не пришлось ничего делать.
— Так…
Я оглянулся по сторонам в поисках виновника торжества, но Габриэля нигде не было видно. Может он и сам не знает? Или специально не появился, чтобы подержать эдакую театральную паузу? Что ж. Переварив информацию, я пришёл к самому правильному выводу на свете:
— Ну ладно, — и решил что надо бы позвонить Греко. Поздравить.
Достал телефон, налистал нужный номер и ненадолго замер. Звонить? Не звонить? Наверняка сейчас трубка у Габриэля разрывается от звонков — журналисты, коллеги по службе, друзья, знакомые. Я уже приготовился к тому, что услышу о том, что абонент не может ответить в данный момент, а после заманчивое предложение повисеть на линии. Однако:
— Да, — Греко ответил практически сразу же. — Привет, Артуро. Слушаю, — при этом голос его звучал спокойно и немножечко устало.
— Ну что⁈ — в свою очередь из меня оптимизм так и пёр. — Поздравляю, коллега! В этот знаменательный день позволь пожелать тебе удачи на новом месте работы! Пожелать терпения, мудрости и благосклонности Венеции. Ты это заслужил, Габриэль. Ты хороший человек и самый лучший чиновник из тех, что мне довелось узнать. Я очень рад, что теперь мы будем работать вместе. И да! Сан-Поло очень повезло…
Фу-х…
Выговорился. Однако в трубке вместо ответа повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Потом Габриэль неловко прокашлялся и медленно спросил:
— Что значит «коллега»? Какое ещё «новое место работы»? И причём здесь Сан-Поло? Артуро!
— Что?
— Ты пьян?
— Самую малость, — честно признался я и задумался. — Погоди. А ты что, не знаешь?
— О чём⁈
— Тебе только что избрали префектом Сан-Поло, — я чуть понизил голос. — Извини, что испортил сюрприз, но просто не мог не поздравить.
— Чёрт…
— Погоди. Новость же хорошая, разве нет?
Греко замолчал. Секунд десять тяжко дышал в трубку, а потом взорвался руганью. Витиеватой, смачной, — итальянцы это дело умеют, — с упоминанием всех предков, Дожей и одного особо одарённого орангутана, который по словам Греко был умнее всех политиков Венеции вместе взятых. А продолжал он до тех пор, пока его не остановила одышка.
— Погоди-ка, — улучил я возможность вставить слово. — Не понял… ты чего?
— Теперь он от меня точно не отстанет, — обречённо сказал Греко. — Так… Артуро, ты где?
— В «Венецианском Льве», — ответил я, запутываясь в происходящем еще сильнее. — А что такое? Что происходит-то, Габриэль⁈
— Никуда не уходи, — сказал он в ответ. — Скоро буду, — и бросил трубку.
Я же уставился на телефон и окончательно смирился с тем, что мне не судьба понять, что происходит. Греко явно был не в курсе. А когда узнал разозлился. А потом ещё это таинственное: «он от меня теперь не отстанет». Кто он-то⁈
Тем временем распорядитель, стоявший рядом с урной, радостно вскинул руки вверх и крикнул, перекрывая гул зала:
— А вот и наш новый префект! Просим любить и жаловать!
Я обернулся и увидел, как рядом со входом начинает собираться толпа. И собирается она вокруг одного синьора, который только что зашёл: лет «от пятидесяти», с благородной сединой на висках и в идеально-сидящем костюме слегка экстравагантного лилового оттенка. На голове небольшая шляпа с узкими полями, в зубах толстенная сигара, а в руке трость с серебристым набалдашником в виде головы какого-то непонятного животного… то ли хорька, то ли обезьяны, а то ли лемура. Импозантность, короче говоря, зашкаливает.
При этом все вокруг пожимали этому мужчине руку, что-то говорили наперебой, улыбались, а что самое главное — назвали его… синьором Габриэлем Греко.
— Не понял…
Я уставился на пришельца с сигарой и задумался. Задумался так крепко, что сам того не желая ляпнул вслух:
— Так это же не Греко.
Вальмарано, сидевший рядом, услышал это и повернулся ко мне с лёгкой такой усмешкой на устах.
— А кто же это в таком случае?
— Не знаю, — ответил я. — Но точно не Греко. Габриэль значительно моложе и…
— Габриэль-младший моложе, — кивнул префект Каннареджо. — А Габриэль-старший старшей. По-моему всё вполне логично.
— Стоп. Это его отец?
— Ну да…
Во как. Получается, что моего друга в российских реалиях звали бы Габриэлем Габриэлевичем? Интересно.
А тем временем Греко-старший продолжал на скорость пожимать руки, смеяться солидным таким уверенным смехом и излучать успешный успех. Человек явно наслаждался моментом.
— Никогда не выставлял свою кандидатуру! — говорил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в частности. — Честно говоря, я даже не знал, что меня выдвинут!
Толпа в свою очередь отвечала о том-де, что это новые правила Дожа, и что в Дорсодуро выборы прошли именно таким же образом, и что победивший кандидат, — то бишь я, — тоже никуда не выдвигался, и что люди отныне сами решают…
— Хороший человек, — внезапно сказал префект Гримани и с важным видом покивал. — Знаю его уже много лет. Честный, порядочный.
— А я пускай лично не знаком, — добавил Феррари, — но наслышан сугубо положительно. Думаю, сработаемся.
— В любом случае, синьор Греко во сто крат лучше Конатирини, — подытожил Вальмарано, а затем встал, одёрнул пиджак, высоко-высоко поднял руку и крикнул: — Синьор Габриэль! Поздравляю! Вы теперь один из нас, так что прошу за стол! Думаю, нам есть что обсудить!
Греко-старший же услышал, кивнул, извинился перед праздной толпой и принял предложение. Сел за наш столик и сразу же сказал:
— Синьоры, прошу понять, для меня новость как снег на голову. Позвольте сегодня насладиться триумфом, а уже завтра я с радостью войду в курс дел и…
При этом Греко-старший периодически оборачивался назад, будто кого-то ждал. Ждал-ждал и дождался. Как только дверь «Венецианского Льва» распахнулась и в зал влетел запыхавшийся Габриэль-младший, его отец сказал:
— Прошу меня извинить, но мне очень хотелось бы отметить победу с семьёй. Ещё раз благодарю за поздравления…
С тем Греко встал, крикнул:
— Сын! — и двинулся к Габриэлю.
Похлопал его по плечу, а потом вместе с ним присел за соседний свободный столик. Дружище мой тем временем выглядел мрачным и в крайней степени напряжённым. И очень скоро мне стало понятно почему. На слух не жалуюсь, да и у четы Греко было принято разговаривать громко, так что я стал невольным слушателем разговора. Пускай и не с самого начала.
— … в Венеции, сын, нужно всегда стремиться к карьерному росту, — назидательно говорил Греко-старший, поглаживая набалдашник трости, а говоря проще капал своему чаду на мозги. — Город сам решает, кто, где и когда. Ты просто должен фокусироваться на помощи людям.
— Я помогаю людям, папа.
— Как? Перебирая бумажки в своей норе? Карьера — это не цель, а средство. Ты понимаешь меня?
При этом вещал Греко-старший по-доброму и явно что желал сыну добра. А тот в свою очередь злился. Поигрывал желваками, сжимал/разжимал кулаки и терпел, терпел, терпел. И видно было, что этот разговор длится уже не первый год.
— … а ты тратишь время, силы и молодость на глупой работе, — продолжал старший. — Может хватит уже, а? Может теперь, когда я стал префектом и вынужден решать дела на уровне города, ты наконец-то снизойдёшь до семейного бизнеса?