Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 52)
— Добрый день, — я улыбнулся и протянул руку. — Давайте переговорим?
— Мне не о чем говорить с тобой! — рявкнула девушка и добавила с омерзением: — Ты, грязный поедатель мяса!
— Как вас зовут?
— Вивиан! Меня зовут Виван Фьоре! И я говорю от лица животных!
Хотелось сказать, что я нисколечко в этом не сомневаюсь, но… сдержался.
— Вивиан, — улыбнулся я. — Послушайте, я не хочу с вами спорить. Но у меня для вас есть интересная информация о том, кто на самом деле вредит животным и природе в этом городе.
— Информация? — заинтересовалась синьора Вивиан. — Какая информация?
— Прошу вас, пройдёмте со мной. Присядем и я спокойно расскажу вам всё, что знаю…
Агрессивная вегетарианка на мгновение задумалась, затем обвела взглядом свою паству и кивнула.
— Так и быть…
А уже через минуту я, Вивиан и трое её помощников уже устроились за угловым столиком. Молодые люди сидели, скрестив руки, и смотрели на меня с вызовом.
— Ну⁈ Говорите уже!
— Одну минуточку, — попросил я, поглядывая на часы и в этот же самый момент…
— Фу-х! Я здесь, шеф! Вот документы!
— Благодарю, Аугуриели…
Тем временем с кухни донёсся тот самый заряженный моей энергией аромат. Рёбрышки уже подошли, дверца конвектомата открылась и запахи заполнили собой всё пространство. Нос синьорины Вивиан дрогнул — она повернулась в сторону кухни, а потом крепко-крепко зажмурилась и тряхнула головой. Я видел, как она борется с желанием. Я знал это.
Но к делу!
— Вот, посмотрите, — я открыл папку и разложил документы перед вегетарианцами. — Синьор Контарини слил химикаты в каналы Дорсодуро, и нисколечко с этим не спорит. Рыба умирает, птицы покидают район, а он просто заплатил штраф и чувствует себя более чем нормально. Вопрос номер один: после такого лёгкого решения, станет ли он колебаться, когда в следующий раз он решит загрязнить природу? Вопрос номер два: чем кошмарить ни в чём неповинных гостей ресторана, не лучше ли заняться настоящей борьбой за права животных и приструнить этого негодяя?
— Дайте-ка посмотреть…
Вивиан углубилась в бумаги. И чем дальше она читала, тем чаще менялось выражение её лица. Удивление, гнев, понимание, снова удивление, и так по кругу. Тем временем официант поставил на стол тарелку с рёбрышками, и я затаил дыхание.
Помощники Вивиан, сглатывая слюну, вытаращили на меня глаза с немым вопросом: «Ты издеваешься, что ли?», — а вот сама синьора активистка задумчиво хмыкнула, и не отрываясь от текста взяла кусочек. Взяла и…
— Вивиан! — закричал патлатый парень в футболке цвета бензиновых разводов. — Ты что⁈
— А что я? — спросила девушка, оторвавшись от бумаг.
Затем с неподдельным удивлением посмотрела на рёбрышко в собственной руке и сказала:
— Ой…
Неловкая пауза растянулась в года. И первым молчание нарушил парень.
— Ах так⁈ — сказал он, сам схватил кусочек с тарелки и начал обгладывать кость.
За ним подтянулся и второй помощник. При этом едва распробовав, ребята начали мычать и жмуриться от удовольствия. Обжигаясь соусом и старательно игнорируя этот факт, синьоры вегетарианцы начали на скорость истреблять рёбра. Вивиан же сперва потерялась, молчаливо поборолась с собой и присоединилась, пока вкуснятина не закончилась окончательно.
В итоге минут через пять тарелка была пуста.
— Никому не рассказывайте, — прошептала Вививан, вытирая губы салфеткой. — Прошу вас, синьор Маринари. Если наши сторонники узнают, что…
— Даже в мыслях не было кому-то что-то говорить, — уверил я. — Так что насчёт химикатов?
— Вы правы, — девушка резко встала, и в глаза её зажглись огни революции. — Спасибо вам, что открыли глаза на настоящее положение дел, синьор Маринари. Мы сейчас же пойдём бастовать к офису торгового дома Контарини.
— Благодарю…
После того, как синьорина Фьоре покинула зал, толпа практически сразу притихла. Потом замолчала вовсе и, судя по тому что в «Венецианском Льве» начали появляться новые гости, снялась с места. Что ж… могу лишь пожелать Контарини удачи. Она ему сегодня явно пригодится.
А выборы меж тем пошли своим чередом. К урнам выстроилась очередь, а мы с префектами следили за тем, чтобы всё проходило чинно, благородно, а главное — честно. Часа три к ряду всё было спокойно.
Однако затем, сканируя взглядом зал, я вдруг задержался на администраторе. Молодой человек с элегантной бородкой стоял у барной стойки, прижимая к уху телефон, и его лицо медленно, но верно теряло цвет. Кровушка отливала от него и… я уже ни раз, ни два, и даже ни десять раз видел эту гримасу. Я к ней привык. Немой вопрос: «Да ладно⁈» — идеально круглые глаза и отпавшая к чёртовой матери челюсть.
Что-то он такое услышал, что поразило его до глубины души. И надо бы мне вмешаться.
— Прошу прощения, — извинился я перед остальными префектами и чуть ли не бегом направился к админу. И успел ровно в тот момент, когда он положил телефон на бар и уже собрался что-то заорать: — Что-то случилось?
— Случилось, — глядя мимо меня сказал парень. — Мне только что позвонили и сказали, что в здании заложена бомба. Мне… нам… мне нужно срочно всех эвакуировать!
— Не нужно, — ответил я.
— Но ведь…
— Тиш-тиш-тиш. Сперва скажите, что вы собираетесь делать.
Администратор нахмурился, тряхнул головой, а затем начал будто по заученному тексту перечислять:
— Оповещение по громкой связи с просьбой покинуть помещение и сохранять спокойствие…
— И не орать «бомба», — кивнул я.
— … указать людям на расположение запасных выходов, затем эвакуация персонала, проверка списка работников по актуальному графику, затем вызов полиции, сапёров и…
— Отлично! — я похлопал парня по плечу. — Просто замечательно!
А затем достал из кармана поварскую корочку шестого разряда Российской Империи, которую таскал с собой скорее как талисман, и быстро засветил её администратору. Так, чтобы парень ничего не успел прочитать.
— Это была проверка, — сказал я. — И вы прошли её с достоинством, синьор… э-э-э, — я подглядел на бейджик. — Синьор Николо. Поверьте, это будет занесено в ваше личное дело.
— У меня есть личное дело⁈ — вытаращил глаза пуще прежнего синьор администратор.
— У каждого в Венеции есть личное дело, — кивнул я. — А теперь мне потребуется рабочий телефон ресторана.
— Зачем?
— Вам лучше не знать, — ответил я и серьёзно посмотрел Николо в глаза. Подумал: надо ли ещё раз показать корочку, но решил, что и без того произвожу суровое впечатление.
Админ же чуть подумал, а потом подмигнул мне. Передал телефон и, более не задавая вопросов, ушёл по своим адмистраторским делом — администрировать что-нибудь, наверное. Я же передал телефон Аугуриели, раз он всё равно здесь.
— Отвечай будто ты менеджер ресторана, — попросил я. — А если опять будут звонки с угрозами или что-то около того…
— Ни слова больше! — кивнул он. — Подключим домовой биллинг, выясним откуда идёт звонок и сурово накажем.
— Отлично…
После беседы с администратором, я вернулся за свой столик. Префекты смотрели на меня с лёгким подозрением, а мне же оставалось в ответ лишь улыбнуться и поднять тост за Венецию. И третья волна атак была нейтрализована. И время близилось к закрытию. И мы практически отстояли.
Однако тут я снова поймал себя на каком-то аудиальном дискомфорте. Нет, на сей раз никаких гипнотизирующих голосов, но мне не удавалось наслаждаться игрой Вито Корлеваро по той простой причине, что где-то буквально в двух шагах то и дело раздавалось жужжание. Причём такое… строительное. То ли перфатор долбит, то ли болгарка.
Прислушавшись повнимательней, я понял, что звук идёт из-под урны. Сделал вид, что снова уронил вилку…
— Маринари, да что с вами сегодня такое⁈ — а потом пригнулся пониже и понял, что на моих глазах происходит самая мультяшная подтасовка голосов из всех возможных. Кто-то, кто находился сейчас под «Венецианским Львом», пытался выпилить дно урны электролобзиком.
— Дичь какая, — вздохнул я.
Вздохнул, а потом не говоря префектам ни слова, просто переставил урну в другое место. А туда, где она прежде стояла, поставил здоровенный горшок с фикусом и стал наблюдать. Через пять минут фикус вместе с куском пола провалился вниз, а из отверстия донеслись приглушённые ругательства на итальянском языке.
— Штош…
Надеюсь, на этом выдумка Контарини закончилась. Да и времени, если уж начистоту, осталось всего ничего. Всего… минута?