Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 4 (страница 29)
Восемь юнцов лет так-эдак шестнадцати. Четыре мальчишки, и четыре девчонки, хотя мальчишки эти… ай, ладно. Что-то я брюзжать начинаю не по возрасту. Лучше обращусь к фактам: все девушки были на одно губастое и явно чем-то накаченное лицо, а их кавалеры одевались в очень узкие штанишки и не снимали головные уборы в помещении. О мужественности умолчу.
Но что самое главное — каждый припёрся в «Марину» с селфи-палкой, переведённой в боевую готовность, и перебивая «коллег» всю дорогу общался со своими дорогими подписчиками. Инфлюэнсеры, стало быть. Мамкины блогеры и звёзды сети.
Без разрешения сдвинув парочку столов, они оккупировали самый центр зала и принялись пилить контент. В стол заказали всё меню — по одной позиции каждого представленного блюда. В другой ситуации я бы порадовался и подумал: ай, какие же гости, решили устроить себе гастро-вечер и перепробовать как можно больше. Но это не тот случай. В их случае нетронутые тарелки просто гуляли по кругу — каждому нужно было провести личную фотосессию и снять с тарелкой несколько видео. Горячее стыло, холодное заветривалось, а тыквенный крем-суп вообще расплескался по столу.
Кареглазка моё мнение на их счёт разделяла целиком и полностью. Пускай мы не обмолвились даже словом, но я всё понял по взгляду, полному неприязни, обречённости и профессионального смирения. Мол, гости есть гости.
Итак — фотографии, видео, шум, гам, брызги необоснованного оптимизма для аудитории младшего школьного возраста. Вместо того чтобы есть, господа блогеры визжали и спорили о том, в кого ракурс получился лучше, и какой фильтр для какого блюда более подходящий. И всё бы ничего, но эти гамадрилы, да простит меня Венеция, мешали отдыхать другим гостям. Нормальным. Тем, что пришли спокойно поужинать семьёй. На блогеров они косились с плохо скрываемым раздражением, но пока что молчали.
А точка невозврата наступила тогда, когда Джулия сказала, что «тот самый» столик просит подойти шеф-повара.
Но нет! Никаких претензий, сугубо контент. Вне кадра один из блоггеров, тот что с мелированой чёлкой, собрал в кулак всю свою воспитанность и довольно вежливо попросил меня присоединиться к съёмкам. Я же вздохнул, подумал о том, что реклама есть реклама, и согласился во всём этом цирке поучаствовать.
— Скажите что-нибудь для наших подписчиков!
— Приветствую всех, кто нас смотрит, — вполне радушно улыбнулся я. — От лица персонала ресторана «Марины», приглашаю вас в гости. Будем рады видеть. У нас всегда самые свежие продукты, авторская кухня и душевная атмос…
— А теперь подержите вот это блюдо! А теперь встаньте так! А теперь вот так! А давайте перформанс утроим! У вас есть какая-нибудь шоу-подача⁈ Давайте что-нибудь подожжём!
В момент, когда один из малолетних инфлюэнсеров предложил «что-нибудь поджечь», другой тут же метнулся к бару, по-хозяйски залез за стойку к Конану и начал играться с выключателями, включая и выключая свет. Тут-то моё терпение и лопнуло.
— Всё, ребята, — сказал я и жестом попросил опешившего от наглости Конана выгнать непрошенного гостя из-за бара. — Мне нужно возвращаться на кухню. Приятного вам вечера и спасибо за визит.
Я уже развернулся, чтобы уйти, но тут мелированный поймал меня рукав кителя.
— Э-э-э! — протянул он с таким лицом, будто бы я ему денег задолжал. — Куда возвращаться⁈ Мы ещё не закончили!
— Да-да! — поддакнула одна из его губастых спутниц. — Давай работай, иначе никаких чаевых не получишь!
Я замер. Вдохнул, выдохнул, и вдохнул снова. Внутренним взором посмотрел на свой внутренний градусник и понял, что температура потихоньку приближается к точке кипения. Градусов девяносто плюс-минус. Держись, Артуро, держись. Как там говорят? Они же дети?
— Ребята, — сказал я, мягко высвобождая рукав. — Я, конечно, понимаю, что у вас работа такая. Но давайте договоримся: вы не будете мешать мне, моему персоналу и другим гостям. А чаевые, к слову, дело добровольное, и шантажировать меня ими очень глупо…
— Слышь, повар…
Девяносто пять градусов.
— … ты что-то попутал! Ты хоть понимаешь, кто мы такие? В наших силах раскрутить твою шарашку или, наоборот, похоронить её с концами.
— Да!
— И что-то я всё больше склоняюсь ко второму, — заявил мелированный. — Мы-то думали, что ты в теме, даже денег с тебя за рекламу брать не хотели. Но раз ты так, то будь добр заплатить на общих условиях. С тебя…
Девяносто семь градусов. Или уже девяносто восемь?
— Я? — переспросил я. — Платить? Вам? Ребята, а вы точно в своём уме? Я, быть может, не так давно в Венеции, но уже понимаю, что ваши каналы с челленджами «ковыряем в ж… гхм… пупке двадцать четыре часа» никому кроме таких же, как вы, даром не нужны. Раскрутить? Похоронить? Да вы, однако, юмористы.
Я перевёл взгляд на Джулию. Кареглазка стояла, облокотившись на бар и скрестив руки на груди. Хмурая, но торжествующая. И тут я понял, что зря распинаюсь.
— Чек, пожалуйста! — крикнул я ей и перевёл взгляд обратно на блогеров. — Ребята, давайте-ка расплачивайтесь и уходите. Администрация ресторана «Марина» оставляет за собой право отказать в обслуживании и попросить гостя уйти без объяснения причины…
— Да ты охренел!
Девяносто восемь.
— Ты реально не понимаешь, кто мы такие! Мы не будем ни за что платить, понял⁈ У нас миллионы подписчиков на всех платформах! Это не мы платим за еду в ресторанах, это рестораны платят нам, чтобы мы снизошли до них! Ты должен быть счастлив, что мы совершенно случайно выбрали твою забегаловку!
Девяносто девять.
— С глубочайшим уважением ко всем вашим подписчикам, топтал я ваши каналы. Мне абсолютно наплевать, кто вы такие. Расплачивайтесь и уходите.
— Мы не будем платить! Это беспредел!
Стая зашевелилась, экстренно запуская прямые эфиры и тыча мне в лицо объективами.
— В ресторане «Марина» к гостям относятся без уважения!
Сто!!!
— Уважение? — улыбнулся я широко и ласково. — Вы заговорили об уважении? А что вы, сопляки, вообще о нём знаете?
— Смотрите! Смотрите, что тут творится! Ресторан «Марина», район Дорсодуро! Шеф-повар настоящий неадекват! Нас оскорбляют, выгоняют и требуют денег!
Я смотрел на этот балаган и думал. Можно просто взять их за шкирку и выкинуть вон. Сил хватит, а на деньги плевать. Но теперь это было бы слишком просто и скучно. Во-первых, они уйдут убеждённые в своей правоте. А во-вторых, я не хочу их отпускать. Теперь это дело принципа — говнюка должны быть наказаны, и наказание обязано быть запоминающимся.
— Ладно, — я хлопнул в ладоши. — Без проблем. Это Венеция, ребятишки. Вы можете не платить, но долг с вас всё равно взыщут. Вот только не я. А он.
Под восхищённым взглядом Джулии и округлившимися взглядами прочих гостей, я усадил на стол куклу. И стоило тряпичному оборванчику пристроиться задницей между тарелками, как тут же произошло нечто такое, отчего у блогеров глаза на лоб полезли.
Телефоны начали дымиться прямо у них в руках. Сперва один, потом другой. Из динамиков пошёл сперва треск, а потом инфернальный хохот. Экраны замигали, пошли разноцветными полосками, и затем и вовсе погасли.
В зале повисла мёртвая тишина. Все смотрели на оборванчика. Увидев блогеров впервые, я сразу же просканировал их и понял, что у каждого есть зачаток магического дара — каждый из них умел в слабенькое ментальное воздействие, пускай даже и неосознанно. И потому то, они понимали что за кукла сидит перед ними. Чувствовали. Бледнели и…
Чёрт! Я ещё никогда не видел, чтобы человеческие посетители уходили из ресторана так быстро и при этом оставляли такие щедрые чаевые…
Глава 14
Возможно, чтобы не нарушать аутентичность Венеции, а возможно по какой-то другой причине, «Gruppo di Intervento Speciale» базировалась не во дворце дожей, а на острове Джудекке, в переоборудованном специально для группы складском ангаре. Внутри пахло машинным маслом, оружейной смазкой и крепким кофе. Обычно здесь царила особая, напряжённая тишина, и каждый из бойцов был занят своим делом. Но только не сегодня.
Когда начальник группы, комиссар Давид Чампи, вошёл в общую комнату, его встретил настоящий гвалт. Шестеро его лучших бойцов, элита элиты венецианского спецназа, сейчас напоминали Чампи шумную стайку школьников на большой перемене.
— Что происходит? — Чампи с подозрением уставился на компанию. — Я, конечно, не против, когда у личного состава хорошее настроение, но всё же.
— Синьор Давид! — отозвался один из бойцов. — Вы не поверите! Мы сегодня были в таком месте! После того как взяли Сопливого Аурелио, решили заскочить в один ресторанчик в «Дорсодуро». «Марина» называется.
— И?
— Комиссар… я такую пасту с гребешками никогда не пробовал. Это не паста даже, это… это, — у парня захватило дух. — Я когда её только попробовал, у меня вся жизнь перед глазами пролетела! Вот только не как перед смертью, а как будто монтаж романтической комедии! Самые лучшие моменты!
— А я ризотто с каракатицей ел! Таяло во рту! Честное слово!
— А печень! О-о-о-о! Это же надо было так приготовить печень! Никакой горечи даже близко, одна лишь нежность, нежность, нежность… а ещё специи такие! Я бы никогда до такого сочетания не додумался!
Дальше Чампи выслушал ещё один восторженный отзыв о яблочном штруделе, который сработал на одного из его бойцов как машина времени и перенёс его на бабушкину кухню, и нахмурился. Но не потому, что злился или завидовал, а потому что там просто не бывает.