Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 4 (страница 31)
— Я же говорил, — сказал торговец, но тут вдруг присмотрелся повнимательней и завопил: — Стоп! Так это же мои! Я их в том году на бахче потерял!
— Ну здорово, — сказал я, уже примеряя часики. — Спасибо, я доволен.
— Доволен⁈ Ты что, совсем с ума сошёл⁈ Ты хоть знаешь, сколько они стоят⁈ Верни немедленно! Это воровство!
Отвечать мне не пришлось. Джулия, обернувшаяся разъярённой кошкой, встала между мной и торговцем и ткнула его пальцем в грудь.
— Ты чего орёшь⁈ — спросила она. — Ты же сам говорил, что тыква сделает человека богаче! Человек стал богаче, всё честно! А теперь всё! Свободен! Иди отсюда, пока я не позвала полицию и не рассказала, как ты туристам сказки впариваешь!
— Полиция? — вдруг послышалось из зала. — Кто-то звал полицию?
— А ой, — сказал рыжий и резко исчез, а на пороге кухни вместо него показался мужчина с лицом усталого боксёра. Ну… не того, что по рингу скачет, а того, что собака.
— Синьор Маринари? — спросил он.
— Да, здравствуйте.
— Меня зовут Давид Чампи, и я хотел бы договориться с вами насчёт банкета.
— Да без проблем, — ответил я, вытирая руки после тыквенных внутренностей. — Подождите, пожалуйста, в зале, я сейчас выйду.
Довольная Джулия схватила нож и принялась вскрывать оставшиеся тыквы, ну а отправился к мужичку. Несмотря на грозный внешний вид, вёл он себя очень деликатно и как будто бы… осторожно, что ли?
— Мои ребята были у вас вчера утром.
— Ребята? — переспросил я и принялся вспоминать.
— Группа быстрого реагирования.
— Ах ЭТИ ребята! — я расплылся в улыбке. — Помню, конечно же. Так. И в чём дело?
— Парни как вернулись на базу, только о «Марине» и говорят, — сказал Чампи. — Расхваливают кухню. А у нас завтра небольшой профессиональный праздник, вот я и подумал… А может вы сможете организовать нам банкет? Человек на сорок? Я понимаю, что это очень срочно и вообще специфика мероприятия немного странная. Вы же не откажете?
— А с чего вдруг я должен отказать? — искренне удивился я. — Ресторан ведь для того и работает, чтобы кормить людей. Или я должен чего-то опасаться? — хохотнул я. — Неужто мафия нападёт?
А вот Чампи вообще ни разу не хохотнул. Посмотрел на меня серьёзно и сказал:
— Не исключено. Работа у нас такая, что врагов в городе хватает.
— Синьор Давид, — улыбнулся я. — Мне в целом без разницы кого обслуживать. Главное условие: не мешайте другим гостям, не деритесь и не ломайте мебель. И как по мне, условие вполне разумное. А если нападёт мафия, то я надеюсь вы их быстренько скрутите.
Чампи смотрел на меня несколько секунд, пытаясь понять серьёзно я говорю или нет. Однако потом на его суровом лице появилось некое подобие улыбки.
— Тогда договорились? — спросил он.
— Когда банкет?
— Завтра, в девять вечера.
Мы ударили по рукам и принялись обсуждать меню. В целом, на такое количество гостей я мог бы сработать и без предзаказа, но Чампи настоял. Продиктовал мне всё, что хочет видеть на столе, оставил щедрую предоплату и ушёл.
Дальнейший день прошёл в обычной рабочей суете. Казалось бы. Вот только что-то меня сегодня всю дорогу раздражало, и лишь к вечеру я наконец-то понял что именно — часы. Носить их и при этом работать с продуктами было тем ещё испытанием. Поэтому я снял их и повертел в руках. Подумал о том, что вещь, конечно, красивая, но конкретно для меня бесполезная. Мои часы — они вон, над плитой висят, и их мне вполне достаточно.
Продать? Жалко. Выбросить? Ещё чего! И тут я вспомнил про моего верного работяжку Конана-бармена.
— Слушай, — я запрыгнул на барный стул. — Расскажи мне одну вещь, пожалуйста. Вот вы же, я имею ввиду лепреконы, не только монеты, но и любое другое золото собираете, верно?
Конан отложил тряпку, которой только что натирал один из бокалов, и недоверчиво ответил:
— Ну да.
— А у тебя есть свой горшочек, верно?
И снова:
— Ну да… а что?
— Покажешь?
Воровато обернувшись по сторонам, Конан достал из кармана горшочек, который по законам физики просто не мог там уместиться. Поставил его на рабочую зону, так чтобы никто из гостей не видел, а потом вдруг сказал:
— Да, согласен, не очень впечатляет. Просто я ещё молодой, да и потом… эх, — вздохнул Конан. — Я ведь не похож на других лепреконов. Не дерусь ни с кем за деньги, не ворую. Потому-то он у меня до сих и маленький…
— А ещё тут, должно быть, холодно?
— Что?
— Что?
— Синьор Маринари, я не понимаю о чём вы.
— Не бери в голову, — сказал я, а потом положил на стойку перед лепреконом часы. — Вот. Это тебе. Хочу, чтобы у меня в баре работал самый статусный лепрекон. С большим горшочком.
Конан вытаращил глаза.
— Да ладно⁈ — заорал он так, что на нас обернулись все гости, чуть покраснел и убавил тон. — Да ладно? Это мне? Они же очень дорогие, синьор Маринари.
— Бери-бери.
Повторять в третий раз не пришлось. Лепрекон схватил часы, прижал их груди, начал смеяться и пританцовывать на месте. При этом бормотал что-то неразборчивое на своем леприконо-ирландском, а потом резко остановился и поклонился чуть ли не в пол.
— Спасибо, синьор Маринари. Я не знаю, как вас и благодарить. Клянусь, что теперь буду работать ещё лучше. Буду… буду варить лучший кофе во всей Венеции! Буду… буду, — лепрекон аж задыхаться начал от накативших эмоций.
Я же смотрел на эту бурную радость и думал, что поступил правильно. Долг перед маркизом этими часиками явно не погасить, а в остальном… ну золотые. Ну красивые. Сам-то я вырос в аристократическом роду и видел золото в таких количествах, что Конану даже не снились. Так что для меня это, по сути, бесполезная побрякушка, зато для него — настоящее сокровище. Так пусть парень порадуется.
Однако тут:
— Ох, — резко расстроился Конан и положил часы на барную стойку. — Нет. Я не могу их взять.
— Это почему?
— А зачем они мне? Смотрите, — лепрекон снова взял часы и положил их в горшочек.
Крякнул. Кашлянул. Вытащил глаза пуще прежнего, протянул:
— Да ла-а-а-адно! — и принялся объяснять.
Короче… взять у человека золото и повертеть его в руках — это одно. А вот сделать так, чтобы горшочек принял золото непросто. Ведь будь оно просто, лепреконы уже давно организовали бы ОПГ и воровали у людей золото. Или ещё чего похуже! Например, брали бы в заложники и требовали выкуп.
Но вся фишка в том, что переданное от человека золото станет золотом лепрекона только в том случае, если подарок был сделан от чистого сердца. Без злобы и жалости. И если со злобой оно как-то попроще будет, то любой человек хоть чуточку, но будет жалеть такой подарок.
— … у дарителя не должно быть никаких сомнений, — выдохнул Конан-бармен и уставился на меня преданным взглядом. — Это же невозможно, да? Да? То есть… синьор Маринари, вы что, подарили мне часы от чистого сердца? Правда?
— Правда-правда, — хохотнул я. — Ты ведь хорошо работаешь. Быстро, чисто, аккуратно, и гости тебя хвалят. Плюс ко всему… между нами… я как-то раз в «Клубе» слышал, как над тобой другие лепреконы потешаются, мол, племянник главы клана, а при этом самый бедный на районе.
— Синьор Маринари… вы даже не представляете, что вы только что для меня сделали.
— Ничего особенного, — улыбнулся я.
А затем вернулся на кухню. Завтра банкет и надо бы уже начинать готовиться…
В модном баре на площади Сан-Марко, где цена за коктейль равнялась дневному бюджету среднестатистического туриста, за столиком у окна сидели четверо. Вопреки тому, что наличие прекрасного пола повышает охваты, господа блогеры выпивали тесной мужской компанией.
Ну а поскольку каждая секунда их жизни была важна и безумно интересна для широких масс, конечно же вели прямой эфир. И общение с аудиторией как раз было в самом разгаре:
— Да, ребята, всё именно так! — вещал мелированный парень.