Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 9)

— Это, наверное, помехи.

— Артуро, ты совсем идиот⁈ Какие ещё помехи⁈

— Обыкно… ш-ш-ш… помехи… ш-ш-ш… бройлер семь-четыре-семь терпит кру… ш-ш-ш… водами Атлантического… ш-ш-ш… мисс Мурпл в роли мисс Бурпл, — тут я сбросил звонок и перевёл телефон на беззвучный.

И раз уж всё равно не сплю, спустился на кухню. Застал Петровича в тот момент, когда он заходил с улицы через чёрный вход. Злой, насквозь мокрый и почему-то с ног до головы в помоях. В бороде вон, например, картофельная кожурка торчит.

— Андрей, с-с-с-сука! — заприметив меня, исчерпывающе сказал домовой, бросил корыто и пошёл прямиком к мойке.

И кажется, объяснение всей ситуации мне придётся выпытывать.

— Какой Андрей? — спросил я.

— Водоворот.

— Ты ему имя дал?

— Дал, — Петрович прыгнул, уцепился за край мойки и начал подтягиваться.

— Почему Андрей?

— Ну а кто он⁈ Сам не назвался! Похож на Андрея, значит Андрей!

— Допустим, — тут я не смог не согласиться. — А почему сука?

— Потому что помоями в меня плюнулся!

— Ага. Тогда следующий вопрос: ты пытался скормить ему помои?

— Да.

— А зачем?

— Знаешь, чо, Маринарыч⁈ — прокричал домовой уже из мойки, включив воды и встав под кран как под душ. — Мне свой труд так-то тоже жалко! Я тут ночами хлопочу не за тем, чтобы потом плоды трудов своих Андрею скармливать!

— Петрович, — я вздохнул и подошёл поближе. — Ну он же волшебный водоворот, а не свинья.

— И что⁈ Эдак если мы каждый водоворот кормить будем, что людям потом на стол подавать⁈

Следующие двадцать минут мы с Петровичем спорили о том, как и чем кормить Андрея. В итоге я на правах владельца ресторана всё-таки прожал свою правду, и мы с домовым вместе вернулись в переулок с выпечкой.

Матерясь в бороду, Петрович пошёл мириться с водоворотом, а я имел неосторожность посмотреть на улицу и где-то там, вдали, увидел процессию идущих мимо людей. Ну и не удержался, чтобы не подойти поближе. Народищу было действительно много. Все как один в золотых венецианских масках и цветастых туниках и все как один абсолютно безмолвные. Молча и сосредоточено, люди шли вдоль по улице. Причём мне на мгновение показалось, что они маршируют в ногу.

Прихлёбывая кофе из дымящейся кружки, я подошёл ещё поближе и тут люди резко остановились. Синхронно, точно так же, как и шли. Маски уставились на меня, а я отвернулся и сделал вид что изучаю собственные ногти.

Я их не видел, а они не видели меня. Честно? Мне кажется честно.

— Это ты сейчас правильно сделал, — сказал Петрович, пронаблюдав всю эту картину от и до. — Если душа ещё нужна, не связывайся с ними.

А я чуточку выждал и снова обернулся на процессию. Процессия вновь остановилась и уставилась на меня, а я вновь отвернулся. Ну и хохотнул ещё, мол, работает.

— Слышь, Маринарыч⁈ — взвился домовой. — Это не шутки!

— Причём тут шутки? Вдруг они голодные? Такой трафик мимо шурует, я бы накормил с радостью.

Петрович упал бородатым лицом в ладошку.

— Ой, дурак ты, Маринарыч… но добрый. Потому с тобой и вожусь.

— Да брось ты, старый брюзга. Я же им не кричал. Чего переживаешь?

— А кричать и не нужно. Достаточно слова сказать.

— Знаю-знаю, — ответил я, потому что уже просканировал ребят своим даром и догадался как работает эта аномалия. — Особенно в среду между тремя и пятью часами ночи с этими товарищами лучше не разговаривать вообще. Ладно! Пошли обратно и за работу!

Ночь сегодня, быть может, и особенная, но день впереди самый обычный, а значит рабочий. Поэтому мы с Петровичем вернулись обратно и занялись каждый своим. Я в охоточку провёл полную инвентаризацию и написал список продуктов на закупку, а домовой продолжил готовить завтрак.

За исключением того, что колокол Сан-Марко бил каждые десять-пятнадцать минут — абсолютно обычная ночь. Штатная. А вот утро получилось действительно из ряда вон, потому что колокол так и не заткнулся.

На улице уже окончательно рассвело и наступило то замечательное время, в которое по обыкновению «Марина» ломится от гостей, а Джулия порхает между столиков и подаёт людям кофе с выпечкой. Дверь, казалось бы, открыта настежь, но ни людей, ни Джулии до сих пор не было.

— Странно, — сказал я, почесал в затылке, и заприметил ещё одну странность: — А ты чего не спишь?

— Не спится, Маринарыч, — буркнул домовой, сидя на барной стойке рядом с плюшевым чебурашкой. — Отосплюсь, как всё успокоится…

И стоило ему договорить, как в зал ресторана вместо людей ворвался ветер. Явно аномальный — очень сильный и я бы даже сказал, что штормовой. А ещё, внезапно, очень аккуратный. Порывы ветра ощущались только на открытом пространстве. То есть буря бесилась между столиками, но не даже край скатерти не шелохнулся.

— Интересно, — обратился я к Петровичу. — А этот ураган может нам мусор вынести?

— Может, — хмыкнул домовой. — Вот только плата будет…

— Двадцать душ…

— Э-э-э! — от моей осведомлённости Петрович аж за сердце схватился. — Не смей!

— … двадцать голодных душ, которые будут накормлены в ночи.

— Фу-х, — выдохнул домовой.

Махнул на меня рукой, пробурчал что-то невнятное, спрыгнул с барной стойки и пошёл на кухню. Под уклоном, правда, но пошёл. Ветер в харю, борода развивается, ручонки вперёд выставил. И будто бы Петровичу назло ветер вылетел прочь из «Марины» как только он скрылся за дверями кухни. Примерно тогда же перестал звонить колокол, и уже через полчаса в ресторане появилась запыханная Джулия.

Я опять сказал, что оштрафую её за опоздание, она опять напомнила мне что работает без зарплаты, а затем обзывалась и расспрашивала о том, что я делал этой ночью. Короче говоря, всё стабильно. Всё на круги своя…

— Добрый день! — поздоровалась с Алессандрой кареглазая официанточка. — Прежде чем вы самостоятельно ознакомитесь с меню, от себя хочу порекомендовать сегодняшнее спецпредложение. Его в меню, как вы сами, должно быть, догадались, нет.

— Та-а-ак, — вполне дружелюбно улыбнулась Алессандра. — И что же это за чудо-блюдо?

— Крокеты из краба с чеддером и трюфельным айоли.

— Крокеты… с чем? — женщина нахмурилась. — Я думала, в «Марине» подают блюда традиционной венецианской кухни.

— Кухня авторская, — отработала возражение официантка. — И надо сказать, что «автор» сегодня в своей наилучшей форме. Поверьте, если бы шеф Артуро не был заодно и владельцем этого заведения, то за ним бы уже охотились все рестораны этого города.

— М-м-м…

— Что до блюда, то эта какая-то сказка, честное слово. Я, — девушка ткнула себя в грудь, — ела, — и не было ни единой причины ей не верить. — Не фарш ни в коем случае! Целые кусочки крабового мяса замешиваются с выдержанным чеддером, панируются, а затем жарятся в раскалённом масле до золотистой хрустящей скорлупки. Айоли подаётся отдельно, а в качестве гарнира карпаччо из свеклы и цуккини. Просто представьте: хруст, следом за ним волна солоновато-сладкий вкус этой кремовой начинки, и всё это завершается земляными нотками трюфеля…

Кажется, официантка растравила сама себя. Под конец монолога у девушки явно что-то не то со слюнообменом начало происходить. И это, конечно же, подкупало.

— Хорошо, — кивнула Алессандра Бруно и отдала меню, даже не пролистав его. — Доверюсь вашему вкусу.

— Что будете пить?

— Воду, пожалуйста. Самую обычную, без газа.

Кареглазая официантка ушла на кухню, а Алессандра Бруно стала ждать свой заказ. В районе Дорсодуро она оказалась по работе. Относила документы на подпись клиенту, наслушалась про недавно открытый ресторан и поскольку время было как раз к обеду, решила заскочить.

— Прошу! — удивительно, но крокеты по специальному предложению оказались у неё на столе уже спустя пять минут. — Приятного аппетита!

— Благодарю, — кивнула Алессандра и приступила к трапезе.

Первый же кусочек растаял во рту и заставил мычать. И потому впервые за всю свою карьеру она всерьёз подумала о том, чтобы сбросить деловой звонок, который раздался как нельзя некстати.

— Алло? Да, это я…

Дела, дела, кругом дела. Подписать это, найти то, договориться с тем и продавить вот этого. Обычная текучка, из которой до конца рабочего дня никак не выпасть. Началась внутренняя борьба. С одной стороны, Алессандра уже прочувствовала восхитительный вкус крокет и хотела насладиться им с чувством, толком и расстановкой, то есть после того, как разговор закончится. С другой стороны, она не могла терпеть и закидывала в рот по кусочку каждый раз, когда наступала пора говорить её собеседнику. Ну а с третьей…

— Ой! — у Алессандры аж сердце в пятки ушло. — Извини, я перезвоню, — и она сбросила вызов на полуслове.