Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 18)

— А если и так? — я беззастенчиво улыбнулся.

— На слабо, значит, — тут Петрович вздохнул и спрыгнул на стол. — И главное кого, а? МЕНЯ⁈ Русского домового⁈

— Вот такой настрой мне нравится. Всё! Пошёл-пошёл! Действуй!

И каждый занялся своим делом. Я — готовкой, а Петрович — метаморфозами, связанными с увеличением в размерах до обычного, просто низенького мужичка в лаптях.

— Э-э-э-э, — протянула Джулия, разминувшись с ним в дверях кухни. — А это кто?

— А это Петрович, — ответил я. — Земляк мой. Встретились как-то на рынке, познакомились и вот.

— Э-э-э-э…

— Плотник-мебельщик, — опередил я вопрос кареглазки и выдал уже заготовленную биографию моего домового: — В Химках деревянными изделиями торгует. Приехал у местных мастеров поучиться. Но помимо прочего страсть как детей любит, вот и согласился помочь. Бесплатно, между прочим.

— А-а-а-а…

— Не поверишь, мимо проходил. Совершенно случайно.

— Ну… ладно, — Джулия вернулась в зал с очередным ведром картошки фри, а я вернулся к наггетсам.

Дети их потребляли в каких-то промышленных количествах, так что весь сегодняшний вечер у меня прошёл с левой рукой в льезоне. А освободился я только спустя пару часов. Решил выглянуть в зал и увидел, как целая толпа детей разом угомонилась и следила теперь за тем, как Петрович отрывает себе большой палец.

Эх… знали бы они, что он его вовсе не прячет.

— Слабенько, — комментировал каждый новый фокус сеньор с тоненькими усиками, отец семейства, скучающе потягивавший вино. — А это я уже видел. А это неинтересно. А это… это вообще для младенцев.

— Так! — в конце концов заорал Петрович, и в его голосе впервые зазвучали металлические нотки.

По всей видимости, мужик его уже изрядно достал. И терпение лопнуло.

— Следующий фокус специально для господина с усами. Да-да, я про вас говорю! Фокус называется «исчезновение гондолы», — внезапно в руках у домового появился мой телефон. — Сейчас я позвоню в портовую администрацию и сообщу что у сеньора Бернардески просрочена обязательная страховка! А дальше мы посмотрим, как быстро исчезнет его гондола, и будет ли усатому господину интересно и «сильненько»! Ну что⁈ Готовы к эксперименту?

— Э-э-э, — мужик начал виновато поглядывать на жену. — Да ладно-ладно… не стоит, я просто пошутил…

— Фабио! — заорала сеньора Бернардески. — В каком смысле «просрочена»⁈ Ты что, до сих пор этого не сделал⁈ Я же тебе тысячу раз говорила!

— Хе-хе-хе, — гаденько посмеялся Петрович, убрал телефон и продолжил веселить ребятню, которой эта взрослая склока была ничуть не менее интересна, чем фокусы.

Короче говоря, домовой не просто справился со своей задачей, а ещё и сноба на место поставил.

Закончили рано. Всё-таки это был детский праздник, и потому гости расходились рано. Не представляю, как у сеньоры Бернардески вообще хватило тащить чужих детей в Дорсодуро. Своих-то ладно, но чтобы отвечать за чужих в аномальном районе — нужно было иметь стальные яйца. Что ж. Видимо, они у неё имелись.

— Вот, держи, — уже по обыкновению, стоя у дома Джулии я вручил ей бокс. — Извини, но сегодня наггетсы. Ситуация в Венеции тяжёлая, сама понимаешь. Туристы, очереди, дети.

— Дурак. — сказала она, но бокс взяла и даже улыбнулась. — Спасибо.

— И бабулю угости непременно! Интересно, что она скажет!

День отработан, денежка заработана, Джулия доставлена до дома в целости и сохранности, а у меня впереди целая ночь. Петрович, должно быть, потребует досыпать, поэтому сегодня за большинство заготовок я возьмусь самостоятельно. Это будет мой тихий, медитативный труд — награда за всю эту суматоху.

В «Марину» я вернулся ещё затемно. Признаюсь честно, тишина после сегодняшнего ада с детским праздником ласкала слух.

— Так, Петрович, — я хлопнул в ладоши, разгоняя остатки усталости. — Ты как? Не слишком ли тебя вымотали сорванцы?

— Да ничего, — буркнул домовой и постарался удержать серьёзную морду лица, но в конце концов поплыл и улыбнулся. — Местами мне даже понравилось. Липкие они, как я и говорил, и как говорил неприятные, но… живые, что ли? Гораздо живее взрослых.

— Запомню, — кивнул я. — Если что, буду просить тебя подрабатывать. Ну! А теперь заготовочки! Ночь впереди, холодильники пустые, пошли-пошли-пошли…

Спустя пару часов перекладывания продуктов с места на место, я взялся за нож и принялся на скорость шинковать солёный огурец на тар-тар, но тут вдруг поймал себя на мысли. Стук ножа о доску почему-то… э-э-э… рассинхронизирован с действительностью. То есть если следить за моими движениями должно быть два стука, а на деле их три. Лишний, посторонний, не в такт.

— Чо за? — нахмурился я, остановился и понял, что вообще-то это стук из зала. Кто-то барабанит в дверь. — Хм-м-м…

Причём удары были какими-то тупыми и тяжёлыми, будто это не рукой стучал, а куском говяжьей лопатки. Судя по часам, на улице уже давно стемнело. Ну… что ж? Впереди новые знакомства! Ну или нет.

— Не открывай, — процедил сквозь зубы Петрович, стоило мне дёрнуться в сторону зала.

Домовой сейчас решил отдохнуть. Сидел на своей полке, свесив вниз ноги. Глаза были широко распахнуты, борода дыбом, а взгляд устремлён на входную дверь. На обычно беспечной морде домового читалась редкая для него серьёзность. И тревога. Чистая, неразбавленная тревога.

— Ну как так? — улыбнулся я. — Там явно кто-то хочет есть. Мы же, вроде, для того и работаем.

— Мы для людей работаем, — ещё сильнее нахмурился Петрович. — Или хотя бы для тех, кто притворяется. А там… не ходи, короче говоря, Маринарыч. Как родного прошу.

— Ой, да брось, — отмахнулся я. — Я так не могу. У меня так-то профессиональный долг. Ресторан открыт для страждущих и точка.

— Ну смотри… — прошептал домовой, и в его голосе была такая безнадёжность, будто он провожал меня в последний путь.

— Добрый вечер! — открыв дверь, на пороге я обнаружил шестерых мужиков. Они стояли тесной группой, заслоняя собой туманную улицу.

Одеты они были как местные, но всё равно немного простенько. В основном такую вот «форму» я видел у рыбаков в порту. Джинсовые комбенизоны, клетчатые рубашки, кепки, камуфляж. Ну рыбаки же, точно! Вот только на этом обычность их заканчивалась.

Мужики были с ног до головы мокрые. Не просто попали под дождь, а будто только что вышли из воды. Ну… тем интересней!

— Прошу, — я отошёл с прохода, вежливо приглашая гостей в зал, стараясь не смотреть на лужи, которые сразу же начали стекать с их одежды на пол.

Зашли мужики молча. То есть вообще не говоря ни слова. Молча прошли к столику, молча сели, и молча уставились на меня. Тем временем в круглом окошке кухонной двери я спалил недовольную морду Петровича. Он качал головой, беззвучно говоря что-то типа: «я же предупреждал».

— Так, — я посмотрел, как с мужиков под столом натекла уже целая лужа и решил, что пить они явно не хотят. Да и свой заказ касательно кухни вряд ли озвучат. Они просто сидели и смотрели. — Сеньоры, я возьму на себя смелость приготовить для вас специальное блюдо мимо меню. Уверяю, вы останетесь довольны.

И не дожидаясь ответа, которого всё равно не будет, развернулся и пошёл на кухню. Спиной же чувствовал — шесть пар глаз впились в неё и неотрывно следят за каждым моим движением.

— Маринарыч, — сквозь зубы процедил домовой. — Думай головой! Тут ошибаться нельзя!

— Да я знаю.

Уже с кухни я ещё разок выглянул в зал я обвел взглядом этих молчаливых, бледных, мокрых мужиков и почему-то… рассмеялся. Не от страха, нет! Скорее от абсурда. Весь этот день — толпы, дети, крыши, а теперь вот чего. Логичное завершение, не так ли? Венеция показывает все свои лица разом.

— Ладно, — сказал я. — Раз выбирать мне… значит, буду готовить как чувствую.

Руки сами потянулись к мясу. Причём мне захотелось подать мужикам чего-то такого простого и брутального. Чтобы кровавый стейк, и сливочное масло, и чесночное пюре, и чёрный перец грубого помола, и обязательно коньяк… нет! Виски! Виски в качестве фламбе, причём такой, не прогоревший. Чтобы чувствовался в каждом кусочке. Вкус дыма, торфа и пьяной свободы.

Причём я уже понял, что подавать что-то такое нужно лишь пятерым из шести. А один буквально выглядел как человек, который хочет индюшки на пару. Более постной и легонькой. Есть у меня свои секреты, как такие вот желания предугадывать. Причём не магическим способом, а сугубо при помощи наблюдательности.

— Почему ты решил, что они хотят мяса? — нервно топотал лаптями рядом с грилем домовой. — Ты точно уверен в том, что делаешь?

— Как никогда, Петрович.

— Я бы рыбу взял.

— Успокойся, Петрович. Могу забиться с тобой на всё что угодно, рыбой эти ребяты уже наелись досыта. Они пришли за другим. За жаром, за жизнью.

— Ну… как знаешь, — сказал Петрович и двинулся к своей полке. — Вот только я на всякий случай всё равно спрячусь. Мало ли что.

— Ссыкло! — рассмеялся я.

— Сам дурак! — обиделся Петрович, но дверь шкафчика всё же не закрыл, а сидел там, свесив ноги и показательно хмурясь, наблюдал за мной.

Да и закончил я уже, собственно говоря. Украшательством стейков заниматься — только портить. Тут всё грубо должно быть, чутка небрежно и крупными мазками. На заметку! Помимо тарелок надо бы заиметь годные доски. И чтобы с клеймом-логотипом «Марины».

— Прошу, — не без помощи подноса, я выставил перед мужиками их нехитрый ужин. — Приятного аппетита, — и сразу же двинулся обратно, чтобы пронаблюдать с расстояния.