При этом все – Алиханьян с Ландау и Таммом и их критики вместе с водой выбросили и ребенка – просмотрели действительно новые частицы – мезоны, которые производили эффект, приписываемый варитронам (их открыватели и были награждены нобелевской премией). «Варитронщики» получили Сталинскую премию.
Лейпунский А.И.
Саморекламой и хвастовством, в котором Лейпунский обвинял Иоффе, он успешно занимался сам. «Его» институт (УФТИ) «был самым лучшим в Союзе.», его работа по расщеплению атома (как раз повторение зарубежной) телеграммой доложена партийному съезду, сообщение о ней опубликовано в «Правде» на первой полосе и представлена Сталину. Он считал, что уже тогда его сотрудник Ландау намного превосходил всех физиков, особенно Капицу и т. д.
Москва, Кремль, товарищу Сталину. Украинский физико-технический институт в Харькове в результате ударной работы к XV годовщине Октября добился первых успехов в разрушении ядра атома. 10 октября высоковольтная бригада разрушила ядро лития. Работы продолжаются.
Кокрофт и Уолтон, у которых учился Синельников в Кембридже, уже сделали это раньше, а затем продолжили трансмутации с другими ядрами, за что и получили в 1951 году Нобелевскую премию. Чего достигла группа харьковчан после своего триумфа автору неизвестно. Зато широко известна реакция Сталина, спросившего на выставке в Политехническом музее, а для чего нужно это расщепление? Демонстратор, не зная, что ответить, спросил его – а для чего электрон? Сталин ответом остался недоволен и сказал, что когда он был в семинарии, то его учили вопросом не вопрос не отвечать.
В партию Лейпунский вступил в 1930 году и сразу стал зам. директора УФТИ, а в 1933 году сменил (но не заменил) его организатора (вместе с Иоффе) и первого директора УФТИ Обреимова на этом посту. Вот что писала в письме своей сестре в Англию Эдна Купер, жена коллеги Лейпунского Кирилла Синельникова 1 марта 1936 года: «Александр Лейпунский, как всегда, очарователен, создается впечатление, что все женщины института в него влюблены. Я пытаюсь быть исключением».
А.И. Лейпунский, пытаясь удержать в своем институте Ландау, 5 февраля 1937 г. отправляет главе Госплана В.И. Межлауку следующее секретное послание:
«Зам. Председателя Совнаркома СССР т. Межлаук Секретно Экз.№ 1
Глубокоуважаемый Валерий Иванович!
Насколько мне известно, Вы еще продолжаете интересоваться Капицей и его Институтом. Поэтому я позволяю себе обратиться к Вам со следующим делом. У нас в Институте работает молодой и очень талантливый физик-теоретик Л.Д. Ландау, который сейчас ведет переговоры о переходе в Ин-т Капицы. Он является, несомненно, одним из ведущих ученых в этой области. По своему масштабу этот человек крупнее Капицы. К сожалению, его политическую физиономию нельзя назвать вполне советской. Он относится к советской общественности с внутренним (а иногда и наружным) пренебрежением. Мы его стараемся воспитывать, т. к. это человек не безнадежный. Процесс воспитания иногда является довольно болезненным для воспитуемого. Недавно мы его подвергли некоторым воспитательным ударам. Это принесло несомненную пользу, что он сам должен был признать, однако он, конечно, не прочь освободиться от постоянного давления, под которым он находится, и перейти в положение, где он с Капицей станут признанными вождями определенной группы ученых.
При явных антиобщественных настроениях Ландау, при его большом уме, энергии и интересе к организационной работе, он в комбинации с Капицей станет, несомненно, центром реакционной группы наших ученых, которых, к сожалению, еще очень много. Поэтому я решил обратиться к Вам с этим письмом в надежде, что Вы примете меры к тому, чтобы не случилось соединение этих двух людей…. Акад. Лейпунский»
Если бы «соединения» этих людей не произошло, Ландау не было бы в живых:
«Моя деятельность, как руководителя УФТИ, принесла громадный вред развитию советской науки, так как, несмотря на то, что я субъективно не был связан с врагами, орудовавшими в институте, моя деятельность объективно была помощью врагам. Только благодаря моей помощи и поддержке враги могли так долго вредить УФТИ. Моя поддержка врагов состояла в следующем:
1. Я ввез в СССР шпиона Хоутерманса и создал ему удобные условия для шпионской работы.
2. Я замазывал сигналы о враждебной физиономии шпиона Вайсберга, оказывал ему всякую помощь, старался сохранить его в институте, некоторое время скрывал от НКВД факт выведывания им шпионских сведений, выдал ему положительную деловую характеристику при его увольнении из института.
3. Я замазывал сигналы о враждебной физиономии контрреволюционеров Ландау, Шубникова, всячески старался сохранить их в институте. Создал им в институте условия для вредительской и шпионской работы. Все это произошло потому, что я, вследствие своей полной политической беспечности, гнилого либерализма, переоценил значение связей с западноевропейской наукой, раболепствуя перед Западом, создал в институте исключительно благоприятную для врагов обстановку.
Шубников уже был расстрелян, Хоутерманса, Вайсберга и Ландау ждала та же участь. Свидетельство их начальника имело большое значение для их дальнейшей судьбы, но им повезло – Ландау «соединился» с Капицей, а Вайсберга и Хоутерманса (евреев с коммунистическим окрасом) НКВД передало в гестапо – и их не расстреляли! – в отличие от ставшего советским граждананином Вайсельберга и Фомина, которыми НКВД «распорядилось» само – уничтожило.
Лейпунский покаялся и спас себя. Он был еще нужен НКВД. «Тов. Лейпунский Алексндр Ильич работает в Министерстве внутренних дел СССР в должности зам. нач. управления (9-е управление – лагеря для немецких специалистов атомного проекта; полковник на генеральской должности – О.Р.). За время работы в Управлении тов. Лейпунский Александр Ильич показал себя высококвалифицированным специалистом, хорошо знающим ту отрасль науки, которой он руководит в МВД СССР К518. Порученную ему работу тов. Лейпунский выполняет добросовестно и аккуратно. Характеристика дана для предъявления в партколлегию при Харьковском обкоме и Горкоме КП(б)У. 1 ноября 1946 г. Зам. Министра внутренних дел СССР Генерал-лейтенант ЗАВЕНЯГИН
В атомном проекте Лейпунский был награжден по квоте НКВД. «Руководя» (присматривая) за немцами был строг и считал что они, в том числе Штеенбек из сухумского института «А» недорабатывают (группа Штеенбека разработала газовые центрифуги, вытеснившие сейчас в мировой практике все остальные способы обогащения урана). В последующем он реализовал обсуждавшиеся с немцами идеи. Научный руководитель лаборатории «V» (из которой вырос Обнинск) Хайнц Позе был приверженцем самодвижущегося ядерного реактора, что было воплощено Лейпунским после отъезда Позе в Германию в АПЛ 645 проекта с жидким металлом (свинец-висмут) в качестве теплоносителя в реакторе. Построена единственная лодка (К-27); Ленинская премия за ЖМТ 1960 г.
Дивизия АПЛ пр.705К в Западной Лице, Кольский
Технология была не отработана, и еще при постройке произошли радиационные аварии с жертвами (в 1968 го-ду переоблучен весь экипаж, погибло 9 человек). В 1982 году лодка была затоплена у Новой Земли.
Правда, проект титановых ПЛ проекта К519 с ЖМТ был успешен, имел большую серию, но был «завален» ВМФ из-за трудностей эксплуатациии. Первая лодка (К-64), спущенная на воду еще при жизни Лейпунского, так и не добралась до боевых дежурств – все время была аварийной. Она прославилась, как самая длинная лодка в мире: ее нос был в Ленинграде, а корма в Северодвинске, так как лодку, после застывания теплоносителя (что делало ее полностью непригодной) разрезали на две части и носовые отсеки использовали как тренировочный стенд.
Принимал активное участие в разработке космических АЭУ. Он был обаятельным человеком и харизматической личностью и сумел создать мощный коллектив Обнинского Физико-Энергетического Института (ФЭИ), научным руководителем которого он был долгое время. Главным его и ФЭИ достижением стало создание энергетических реакторов на быстрых нейтронах (г. Шевченко на Каспийском море). Сейчас действует 3-й и вводится 4-й энергоблоки на Белоярской АЭС с реакторами на быстрых нейтронах.
К 60-летию (1963 г.) получил «датскую» Гертруду.
Мигдал А.Б.
Не надо говорить о неправильных результатах, работах и авторах, просто не надо на них ссылаться.
Отношения с учениками складываются всегда одинаково: начинается с восхищенья учителем – в этот период ученик впитывает то, что ты знаешь и умеешь; но это быстро сменяется критическим отношением, и часто наступает отчуждение. Иногда ученик, боясь показаться угодливым, впадает в хамство, забывая о том, что между угодливостью и хамством лежит большая область интеллигентных отношений. Со временем отчуждение сменяется зрелой любовью, прощающей недостатки. Словом, как с детьми. Я горжусь, что среди моих учеников нет доносчиков и карьеристов.
(Увы, этим не могли похвастаться ни Иоффе, ни Ландау, ни Семенов, ни многие другие – О.Р.).
Мигдал А.А. (сын А.Б.) «…перед нами был научный психологический вопрос: как математик Б. (Боголюбов), автор выдающихся работ по статистике и теории поля, мог сморозить такую чушь (речь шла об обсуждении вопроса о теории конформной симметрии, разработанной с участием А.А. Мигдала) … Мы оба были поклонниками Б. как ученого; папа восхищался его теорией сверхпроводимости и рассказывал мне, как Б. посрамил семинар Ландау своим блестящим докладом о канонических преобразованиях. Моя гипотеза о том, что он – дурак, не сходилась с фактами, и папа предложил более корректную гипотезу ума второго рода: “Ум первого рода – говорить умные слова, ум второго рода – делать умные поступки. У Б. когда-то был ум первого рода, но потом он перешел во второй. Думаешь, ему интересно знать, сколько параметров у конформной группы? Он занимается “большой наукой”, где политическая сторона важнее научной. Тебе бы не помешало поучиться у него уму второго рода”».
