Олег Рогозовский – Записки ящикового еврея. Книга вторая. Ленинград. Физмех политехнического (страница 74)

(Пользуясь властью ведущего, Ландау на конференции буквально затыкал рот Френкелю, пытавшемуся в дискуссиях высказать свою точку зрения или ответить на земечания ведущему).

«Потом был дан банкет в городском парке. Ландау должен был председательствовать, но так мы его и не дождались, он почему-то не явился. Я пошел по парку гулять, и тут на скамейке сидит Ландау и явно обхаживает какую-то девушку. А он всегда мне говорил, что затрудняется в таком положении, и не очень знает, как обхаживать девушек»[141].

В 1946 году, когда отделение физико-математических наук АН было еще единым, Боголюбов выступил на одном из его заседаний с докладом о сверхтекучести Бозе-газа с наличием сил отталкивания между атомами. Потом выступил Ландау и разругал всю теорию, как не имеющую отношения к делу. Тогда слово взял кто-то из физиков-теоретиков старшего поколения и заявил, что «вот-де как плохо когда математики берутся за решение физических проблем, в особенности, если они молодые люди». Боголюбов был так расстроен, что хотел бросить заниматься этой проблемой, но его работа успела произвести очень глубокое впечатление на некоторых крупнейших ученых мира».

Э. Андроникашвили заметил: «Вы ведь знаете, Дау был совершенно опьянен эстетикой своей теории сверхтекучести. И не мог воспринимать ничего другого не по соображениям логики, а из-за ощущения красоты и законченности того, что он сделал. Неестественен и тот гипноз, под которым находились сторонники Ландау, на долгое время лишившиеся способности воспринимать что-либо отличное от теории Дау». Это подтверждает и А.А. Абрикосов: «У нас тогда существовал такой дух, что, мол, всё, что сделано по гелию в каком-нибудь другом месте, а не в ландауской группе, это всё вранье» [Гороб].

– Некоторые считают, что учитель обкрадывает своих учеников. Другие – что ученики обкрадывают учителя. Я считаю, что правы и те и другие, и участие в этом взаимном обкрадывании – прекрасно. Ландау

Померанчук: «Вы не можете себе представить, какую громадную ассенизаторскую работу проводил Дау в теоретической физике».

Пародист Александр Иванов выразился бы по этому поводу так:

Ландау знаем мы давным-давно. Ведет себя он не всегда любезно. И нюх такой на свежее говно, Что рядом ковыряться бесполезно.

Думаю, что Ландау не любил наблюдать процесса рождения – младенцы ведь рождаются в мучениях, в крови, а потом испражняются и болеют, как и новые идеи. Говна, даже младенческого, он не любил. А вот когда чистенький ребенок делает первые шаги и уже произносит первые слова – тогда он готов был поучаствовать в процессе познания нового – ведь устами младенца глаголет истина, которую Ландау вычислял (выводил) нередко прежде других. Он мог начинать только со стадии «корректной формулировки задачи».

Когда докладчик на его семинаре начинал путаться, излагая содержание работы, говоря «Если бы…», Ландау обычно вставлял: «Если х… бы был у бабушки, она бы дедушкой была». [Бер. 77] Физиков-теоретиков женского пола тогда не существовало (вряд ли существуют и сейчас).

После того, как в соответствии со своей теорией свободного брака («кооператива») Ландау свел свою жену Кору с Эммануэлем и хвастался, какого любовника ей добыл, он услышал ходивший по институту Физпроблем стишок Компанейца, начинавшийся так:

Увы, прозрачной молвы укоры Попали в цель: Вчера я видел, как был у Коры Эммануэль.

Реакция Ландау была неадекватной: «Какая наглость – вмешиваться в чужие судьбы! Какая подлость – высмеивать высокие чувства! Как у вас хватило бесстыдства, после всего этого показаться мне на глаза! И стихи – мерзопакостные! В жизни не слыхал большей дряни!». Самый первый и талантливый ученик Ландау так и не стал даже членкором.

Это все могло бы оставаться личным делом Ландау, если бы он активно не воздействовал на окружающих – коллег (в частности Теллера), своих аспирантов, жены которых иногда становились его любовницами, родственников, в частности совсем юной Эллы Рындиной, которой он объяснял все прелести свободного поведения.

Увы, в последнем случае это привело к трагическим последствиям для самого Ландау. Повзрослевшая Элла, вышедшая замуж за аспиранта Ландау Семена Герштейна (будущего академика), ушла к другому мужчине, жившему в том же доме в Дубне, где они работали у Боголюбова. Сына Семен упросил оставить у него.

Семен пожаловался Ландау, и тот сказал, что приедет и вправит Элле мозги. Спать может с кем хочет, но к ночи должна приходить домой. Заодно он собирался проконсультировать своих бывших аспирантов – официальные контакты со школой Боголюбова не приветствовались обеими сторонами.

Повез Ландау в Дубну еще один бывший аспирант Ландау Судаков. В машине была его жена (и любовница Ландау в отставке) Вера. Дальнейшее описано в литературе (подробно в [Гороб]).

В результате аварии Ландау как личность перестал существовать. Умер он еще через шесть лет, успев получить, не выходя из больницы, Нобелевскую премию.

Ландау привлекался к выполнению важных работ по заданию Минсредмаша. Вместе с этим еще в 1952 году он был занят мыслью сделать как можно меньше. Ландау тогда заявлял: «Разумный человек должен стараться держаться как можно дальше от практической деятельности такого рода. Надо употребить все силы, чтобы не войти в гущу атомных дел. В то же время всякий отказ и самоотстранение от таких дел должно делаться очень осторожно…. Ландау считает, что целью умного человека, желающего, елико возможно, счастливо прожить свою жизнь, является максимальное самоотстранение от задач, которые ставит перед собой государство, тем более советское государство, которое построено на угнетении».

В январе 1953 года, Ландау одному из своих близких людей (Курчатову), сказал: «Если бы не 5-й пункт (национальность), я не занимался бы спецработой, а только наукой, от которой я сейчас отстаю. Спецработа, которую я веду, дает мне в руки какую-то силу…

…Но отсюда далеко до того, чтобы я трудился “на благо Родины” и пр., что сквозило в твоих письмах ко мне. Такие письма ты можешь писать в ЦК, а меня избавь от этого. Ты знаешь, что мне все равно, на каком месте стоит советская физика: на первом или десятом. Я низведен до уровня «ученого раба» и это все определяет… Ты призван поставить советскую физику на первое место в мире. Я тебе здесь не помощник».

Намерение Ландау отойти от участия в работах по спецтематике, в частности, было связано с его стремлением получить возможность выехать за границу.

Зельдович играл важную роль в Атомном проекте. Человек очень инициативный, он пытался договориться с А.П. Александровым (в то время директором ИФП) о том, чтобы втянуть Ландау в решение ещё каких-то задач. Когда Ландау об этом узнал, то очень разозлился. Он считал, что Зельдович не имеет права без его ведома придумывать для него работу. Хотя они и не рассорились, но в области спецдела Ландау перестал с ним сотрудничать и вёл работы над водородной бомбой в контакте с А.Д. Сахаровым» [Халат 93].

В 1994 году американский астрофизик Кип Торн опубликовал книгу «Черные дыры и искривление времени: дерзкое наследие Эйнштейна». В одной из глав Торн пишет: «Ландау, руководивший вспомогательной группой, получал от Зельдовича задания… (проанализировать расчеты – О.Р.) и говорил иногда за его спиной: «эта сука Зельдович». А Зельдович при этом почитал Ландау как великого арбитра правильности физических идей и своего главного учителя, хотя формально никогда не был его студентом». При этом американский физик указал, что слышал обидную фразу Ландау от нескольких советских коллег.

Оценивая происходившие события, Ландау резко осуждал англо-французскую агрессию в Египте и политику государства Израиль в этом вопросе. Он заявил: «Насколько египтяне вызывают восхищение, настолько израильтяне являются гнусными, подлыми холуями. Все мое сочувствие на стороне египтян полностью…. Израильтяне меня возмущают. Я, как безродный космополит, питаю к ним полнейшее отвращение».

Ландау был очень дружен с Артемом Исааковичем Алиханьяном (1908–1978), армянским академиком, членкором АН СССР, директором Института физики АН Армянской ССР. Институт Алиханьяна занимался одной большой проблемой – исследованием космических лучей. Алиханьян был одним из самых уважаемых граждан Армении, имел огромные связи. Он создал этот институт, прекрасно его оснастил, построил высокогорную обсерваторию. Алиханьян был дружен с Д.Д. Шостаковичем. Даже более того – он был страстно влюблен в жену Шостаковича Ниту, физика, его сотрудницу еще со времен работы в Москве, в ИФП. Со слов Коры Ландау, Алиханьян мечтал жениться на Ните – и одновременно он мечтал также стать великим физиком. Однажды Нита сказала Алиханьяну, что выйдет за него замуж, если он откроет новую элементарную частицу в космических лучах и станет Нобелевским лауреатом. И вскоре частица была открыта.

На этот счет А.И. Ахиезер писал: «Варитронами были названы элементарные частицы с переменной массой, будто бы открытые в космических лучах. Ландау поверил в это открытие без тщательного разбора возможных ошибок эксперимента. Такой анализ, впрочем, он и не умел делать. Именно это привело Ландау к преждевременному заключению о существовании варитронов. Однако сотрудниками ФИАН СССР и зарубежными специалистами по космическим лучам было показано, что варитроны не существуют».