Олег Рогозовский – Записки ящикового еврея. Книга вторая. Ленинград. Физмех политехнического (страница 56)
Сашин физмеховский кавалер делился с ней «инсайдерской» информацией обо мне, полученной им от Лени, с которым мы, наконец, разошлись. Леня, по-видимому, не скупился на подробные, и, боюсь, к тому времени пристрастные оценки моей общежитской жизни и физмеховской учебы. Кроме того, девочки в комнате Ани, которые сначала ко мне относились нейтрально, стали «работать» против меня. Может быть, их не устраивало то, что я, в отличие от Володи, ими не интересовался и чай с конфетами с ними (в отсутствии Ани) не пил.
Не очень хороший поступок, по их мнению, я совершил, когда предложил Ане пойти со мной на концерт заезжей джазовой звезды, кажется Смит. Билетов было не достать, и стоили они дорого – раз в пять-семь дороже обычных. У меня тогда трудно было с деньгами (кажется, выплачивал еще за разбитую машину), и вопрос стоял так: или я иду один, по возможности не афишируя этот концерт, или с Аней, но тогда она за билет платит сама. Мне хотелось разделить с ней незаурядное событие, и я спросил, сможет ли она заплатить за него. У Ани, кроме прочего, была поддержка родственников в Ленинграде. В общем, Аня согласилась.
Концерт превзошел все наши ожидания. Это был первый концерт западной звезды, пусть и почти потухшей. У нас в той же «Промке» играл отличный оркестр – биг-бэнд Вайнштейна. Оркестр, сопровождавший ее, тоже был хорош и главное, в отличие от Вайнштейна, он играл, что хотел. Первый раз мы слышали такой эстрадный голос, и без микрофона озвучивающий двухтысячный зал Промки. Смит пела джазовые и современных эстрадные композиции и главное – она заставила подпевать ей весь зал. Такое мы видели впервые. Удивительно было как легко эта немолодая и полная женщина, намного старше красавчика дирижера из ФРГ, легко достигла гармонии и с оркестром, демонстрирующим ей свое восхищение и с советской публикой, среди которой было много людей, доставших по блату билеты и о джазе понятия не имеющих.
Ездили мы и за город – в Кавголово, где Витя Федоров, товарищ Саши Захарова по мединституту, имел ключи от «хаты». Мы с Витей и его будущей женой Кирой, катались на лыжах с полужестскими креплениями с гор, а Аня с Сашей на санках и на листе фанеры.
Вечером у печки были разговоры на самые разные, в том числе щекотливые темы.
Кира была не только красивой, но умной и понимающей девушкой, из старой ленинградской интеллигенции. Витя подстать ей – тоже красавец и умница, да еще и ростом под метр девяносто. Мы ими просто любовались. Аню сравнивать с Кирой смысла не имело – Кира была из того класса, на который я претендовать не собирался, да и не мог.
Саша приехал без девушки и, пользуясь своими знаниями о моих приключениях, ехидно подшучивал надо мной, обращая внимание Ани на мои недостатки.
И тут Аня вдруг горячо встала на мою защиту, и я узнал про себя много интересного.
Увы, оказалось, что это все выплеснулось в качестве протеста против решения, навязываемого ей ее окружением – «не иметь на меня видов».
Однажды Аня прибежала утром к нам в комнату и стала просить меня срочно придти к ней в общежитие. Я был еще в постели один в комнате и не хотел ни идти ни отпускать ее. Но она, позволив мне больше, чем обычно, сказала, что там ждет ее и меня (?) старшая сестра. Не Саша, а другая. Дело в том, что в Ленинграде жила их старшая сестра. Она была замужем за молодым доктором наук из ЛОМИ. Скорее всего, Саша ей настучала, что Аню нужно «спасать». Сама она уже вернулась к своему прежнему ухажеру с мехмаша и хотела, чтобы то же сделала Аня – для этого и была привлечена «тяжелая артиллерия» – успешная сестра, уже успевшая стать ленинградкой дамой.
Идти я не хотел, но меня побудило любопытство. Из Аниных рассказов я знал про ее существование и замужество. Как-то раз, в трамвае, идущем в центр, я увидел пару, которую вычислил, как Аниных родственников. Сестра ни на Аню, ни на Сашу похожа не была. Несмотря на то, что ее спутник читал не книжку, а журнал, видно было, что он окружающими не интересуется, в отличие от его спутницы. Кроме того, было интересно вычислить их отношения – лидером тут просматривалась она.
Аня не дала мне времени привести себя в порядок, я наскоро умылся и, натянув на себя тренировочный костюм, чуть ли не побежал за ней в ее общежитие. Сестра оказалась не в духе: ее заставили ждать. Мне устроили экзамен по всем вопросам, которые интересуют не только отдел кадров, но и первый отдел, о родственниках, об учебе, перспективах. Кроме всего, ее интересовал мой образ мыслей. Я уже готов был взорваться, но Аня взглядами просила этого не делать. Намерений жениться прямо сейчас я не имел. С Аней мы никогда об этом не говорили. Это как-то проскальзывало в моих ответах, хотя прямых или наводящих вопросов на эту тему не прозвучало. Я чувствовал себя крайне неловко в тренировочном костюме, пропахшим потом, и клял себя за то, что согласился пойти. Наконец, аудиенция окончилась и меня отпустили.
Как оказалось, Володя уже некоторое время осаждал Аню и ее комнату, он был знаком со старшей сестрой и недвусмысленно выразил намерение просить руки и сердца Ани. Кроме того, издалека прозвучал голос папаши – большого человека в Чебоксарах, откуда были сестры. Он был, кажется, полковником КГБ, и старшие сестры уже знали его реакцию на такие «знакомства» – до этого втык получила Саша за встречи с кудрявым брюнетом с физмеха.
Мы продолжали встречаться с Аней, но я чувствовал: что-то сломалось. Кроме того, наступили горячие денечки – у меня не получались расчеты и я пропадал на кафедре иногда до позднего вечера.
Как-то я пригласил Анюту днем в столовую Дома ученых в Лесном, куда прилично одетых аспирантов и дипломников уже явочным порядком пускали. Там было чуть дороже, но вкуснее. Институтский общепит я уже с трудом переносил. А ведь шесть лет назад он показался мне очень хорошим по сравнению со столовкой московского физтеха.
Обыкновенное меню, в конце кофе из автомата, который вместе с сахаром и ложечками я принес. Пока мы ели и разговаривали, за нами ненавязчиво следила средних лет доцент не нашего факультета.
Когда мы уже кончали, она, извинившись, спросила: «скажите, Вы ведь не семейная пара?» – «?» – «Так за женами не ухаживают». Тут что-то во мне шевельнулось – понял, что если бы я этого даже внятно хотел, вряд ли женитьба состоялась. Вскоре мы почти незаметно расстались. Временами болело.
История Димы Емцова совсем не похожа на мои.
Курсе на втором он несколько отдалился от нашей компании с Таней и Галкой, так как у него была девушка, в нашу компанию не входившая (и, видимо, этого не хотевшая) – Марина С. Тратил он на Марину чуть ли не все свободные деньги, которых много не было – Дима жил в стесненных обстоятельствах. Кажется, в конце четвертого курса Марина на одной из редких встреч втроем попросила меня встретиться с ней для серьезного разговора. И призналась, что выходит замуж за немецкого студента и это дело решенное. На все вопросы как, что, почему, понимает ли она, какого человека теряет, Марина спокойно сказала, что все она понимает, но ждать больше не может. Пока Дима доберется до профессора, она уже постареет, а ей хочется иметь сейчас и все. Да, он покупает ей модные импортные туфли, без которых она обходиться не может – но это же не каждый месяц. Поэтому она не хочет портить жизнь себе и ему, видеть, как он старается и не может обеспечить ей «нормальное» существование. Видимо, немецкий студент имел родителей из привилегированного круга – она была уверена в своем благополучии. Единственно, о чем она меня просила, это чтобы я взял вину за ее измену на себя – якобы она уходит ко мне. Она считала, что так Диме перенести известие о ее потере будет легче. О том, что это будет предательство Димы с моей стороны, она даже не задумывалась. Я отказался и постарался дать ей понять, что я об этом думаю. Диме она поначалу ничего не сообщила, какое-то время еще была с ним и пожаловалась ему, что я ее обидел.
Переживал Дима разрыв с ней долго и тяжело.
Кажется, уже на дипломе, Дима собрал нас вчетвером с Таней и Галкой. Разговор происходил в нашем любимом с ним месте – буфете «Европейской».
Он сообщил, что Инна Сусси была бы согласна выйти за него замуж и спросил, что мы по этому поводу думаем. Мы «выпали в осадок». Инка была милая девушка и отличный товарищ. Но к этому времени она от нас отдалилась – еще до того, как ее на год исключили из института (в этой главе ниже). Ее ангажировала компания старшекурсников, и мы почти потеряли ее из вида.
Она располнела и утратила бóльшую долю своей наивности и непосредственности. Слухам о различных Инкиных приключениях мы не верили, но все же, дыма без огня…
Таня симпатизировала Инке и больше молчала, не зная, как воспринять ее инициативу. Мы с Галкой отнеслись к ней с неодобрением. В свойственной мне манере быстро решать непростые вопросы на основе недостаточной информации, и считая себя опытным в таких вопросах, я сказал Диме, что он должен сам найти девушку, которая ему бы нравилась. «Если бы ты этого хотел, ты бы нас не спрашивал, а так…» Увы, я не принимал во внимание, что Диме проявлять инициативу, особенно в этих случаях, крайне трудно. С другой стороны, он от инициативы противоположного пола вряд ли сможет защититься, даже если это для него партия неподходящая. Да и вообще советовать в таких вопросах нельзя – в любом случае будешь неправ. Но это я понял потом.