Олег Рогозовский – Записки ящикового еврея. Книга вторая. Ленинград. Физмех политехнического (страница 25)
Без стипендии экономили на еде. Хорошо, если удавалось договориться с комендантшей общежития и поместить в подвал или наверху возле пожарной лестницы мешок картошки. Тогда вечером жарили картошку. Талоны на обед покупались дней на 10-15. А на ежедневную бутылку-другую кефира (13 копеек без стоимости посуды) и батон (той же стоимости) можно было заработать на месяц за ночь. Плюс чай – сахар, плюс непредвиденные расходы. Легче было тем, кто получал, пусть небольшую, помощь из дома.
Геология I. Кольский
Легендарные времена, когда на поиске урана платили много, кончились. А студенческих строительных отрядов в том виде, в котором они возникли в МГУ (с возможностью крупного заработка) в Ленинграде в начале шестидесятых еще не существовало. В 1958/59 гг. горком комсомола начисто отбил охоту заниматься комсомольскими (бесплатными!) стройками гидроэлектростанций в бедной Ленинградской области, вынеся выговоры комсомольским лидерам Политехника за «самодеятельность».
Существовала бледная (в смысле заработка) альтернатива, которая соприкасалась с реальной жизнью и давала возможность побывать в интересных местах – геологические экспедиции.
В Ленинграде было много геологических организаций – различные НИГРИ и экспедиции, в том числе Геологического управления, занимавшегося поиском урана. Богатые рудопроявления уже были разведаны. Так как в Финляндии, недалеко от границы, добывали уран, то, несмотря на то, что прогноз не обнадеживал, решили сделать картографическую съемку чуть ли не всей территории Кольского и Карелии, прилегающих к Финляндии. К СССР эти места окончательно отошли после Второй мировой войны (бои, происходившие на фронте с финнами в 39-44 годах Отечественной войной могли называть только финны). Нашим исходным пунктом был Аллакурти, который служил в этом качестве и для войск, готовых одним ударом в июне 41 года наконец-то разгромить финнов. Думать, что немцы нападут раньше (см. [Рог], стр. 73), запрещалось.
Попали мы в экспедицию по наводке старших студентов. Хотя экспедиция искала уран, наше «физическое» образование роли не играло – нужны были молодые здоровые парни, имеющие возможность два месяца провести в лесу. Позиция профессоров физмеха, активно отстаивавших неучастие физмехов в производственной практике вплоть до дипломной, была необходимым условием для нашего участия в геологических экспедициях, уходивших в «поле» на все лето.
В геофизическую партию мы нанимались вместе с Димой Емцовым, а в отряде, «на выброске» оказался еще и наш сокурсник Саша Донских.
Место базирования отряда было на одном из многочисленных озер Кольского, хотя на самом деле это была еще Карелия, отнесенная, по прихоти властей к Мурманской области, а значит и к Кольскому полуострову.
Место было чудесное. На приподнятом берегу озера с видом на заозерные леса. В нескольких десятках метров позади нас начинались болота, перемежающиеся лесами, а поблизости – окультуренная жителями хуторов территория. От хуторов остались только печные трубы, все остальное сгорело и заросло. Одичала и растущая за ними, но еще вкусная малина.
За ее сбором произошла моя встреча с неожиданным. Как-то после маршрута мы с Димой отправились лакомиться малиной, разойдясь, чтобы не мешать друг другу, по соседним кипам кустов. Малины было много. Вдруг по другую сторону кустов я услышал какое-то шебуршение, а потом увидел мнущиеся кусты. Я еще успел произнести: «Дима, ну чего там тебе не понравилось…», когда увидел еще одного любителя малины. Это был медведь. Среднего роста (не намного выше меня), но плотнее. Мы уставились друг на друга. Я лихорадочно соображал, что нужно делать: кричать, стоять, звать на помощь (знал, что бежать нельзя), лезть на дерево (их поблизости не было). Реакция у медведя оказалась быстрее моей: он повернулся и припустился скакать как заяц по кочкам болота, занося задние ноги между передними. Медведи, да еще по болоту, бегают гораздо быстрее олимпийских чемпионов.
Не успел я переварить ситуацию, как сначала учуял запах, а потом увидел ярко-желтую дорожку, оставленную любителем малины на кочках. Медвежья болезнь!
Значит, забрались мы туда, где люди давно не появлялись. Медведи боятся неизвестного, а бывшие хуторские территории он мог считать полностью своими.
Радиационное картографирование местности заключалось, в основном, в измерении радиации на полуметровой глубине через каждые десять метров вдоль намеченных маршрутов, проложенных через 100 метров параллельно друг другу. Начальником отряда была еще молодая женщина со следами былой привлекательности, старшим геофизиком – несколько моложе ее и потоньше – долговязый малый. Они занимали отдельные палатки. Геофизиками работали студентки второго или третьего курса геологического техникума, это была одновременно и их геофизическая практика.
Маршруты проходились парами – геофизик и рабочий. В рабочих, кроме нас троих, ходила еще пара бывших зэков. Хотя девушки были молоденькими, но ходили они не шибко, да и с прибором (полевым радиометром РП-1) они были на Вы, и нам приходилось им объяснять, что к чему, да и записывали они очень медленно – ждали понапрасну, пока стрелка прибора перестанет колебаться.
В обязанности рабочего входило выбить ломом шпур достаточной глубины, чтобы туда смогла поместиться гильза радиометра. Кроме того, рабочий еще следил по компасу за направлением движения.
Намучившись с нашими девушками, мы с Димой решили как-то изменить ситуацию. Обратились к руководству отряда и получили добро на сдачу экзамена на младшего техника-геофизика. Прочли документацию на прибор. Учебники для техникума по геологии и геофизике (смешные после физмеховских) читал уже я один – Дима, может быть из-за зрения, читать книжки не захотел, и я сдавал экзамен один. Присутствовали оба наших начальника и кто-то из руководства партии (нашей геологической). После строгих вопросов и дружеской беседы мне выдали справку о сдаче экзамена и назначили техником-геофизиком. Сказали, что если я появлюсь пару раз в техникуме, то могу сдать остальные экзамены экстерном, а практику мне зачтут.
Теперь мы с Димой составляли маршрутную пару. Естественно наш навык совместной работы на лабораторных в институте, да и вообще то, что мы давно уже понимали друг друга с полуслова, быстро сказались на нашей работе.
Геофизик имел ставку, а рабочий оплачивался сдельно и при нормальной длине маршрута получал меньше геофизика. У нас маршруты были длиннее: мы ходили быстрее и больше по времени (дни еще были длинные). Первый месяц был неполным, и увеличение Диминой зарплаты прошло незаметно для начальства.
Самые большие деньги зарабатывали западенцы-землекопы. На нелегких грунтах, неподалеку от лагеря, они день и ночь рыли глубокие шурфы-«колодцы» и узкие и длинные канавы. Жили и питались они отдельно от лагеря, обосновывая это тем, что у них режим работы посменный и круглосуточный. Иногда они присоединялись к общему костру. Думаю, что одной из причин их отдельного питания являлась не только бережливость (они могли распорядиться продуктами более эффективно), но и опасение за здоровье.
Вид нашей поварихи кого угодно привел бы в смущение. Неопрятная старуха, больше всего напоминающая ведьму в исполнении артиста Милляра, на самом деле была еще не старой женщиной. Где она побывала и чем болела, мы не знали, но нас успокаивали работяги – бывшие зэки, что, в общем-то, у нее все в порядке. Эти опытные люди в таких вещах разбирались лучше остальных.
Хранить свежие продукты было негде. Доставляемое раз в две недели сливочное масло повариха превращала в топленое и держала в бидоне, погруженным в озеро. Ее любимец цыган Паша, водила Студебеккера времен войны, доставлявший нам продукты и оборудование, просил так щедро не лить ему в кашу масло. На ее увещевание: «Кашу маслом не испортишь», когда она ему «от души» его подливала, он филофски замечал: «Кашу маслом не испортишь, но и есть не будешь». Паша вообще был оптимистом и Студебеккер ездил в основном на его честном слове.
Питались мы неплохо. Работяги ловили в озере кумжу (озерный лосось), и, если повариха была в настроении, то ели мы и рыбный суп, и жареную рыбу. Не хватало фруктов и свежих овощей, но в лесу было полно голубики и морошки, возле бывших хуторов – смородины и малины. Девушки-геофизики брали с собой иногда на маршрут ведра и приносили их, полные белых грибов. Особенно отличалась одна, Света, которая привлекла этим внимание одного из молодых западенцев. Они все чаще появлялись вместе и, наконец, объявили, что хотят пожениться, и им нужна справка о браке и отдельная палатка. Считали, что начальник партии имеет право регистрировать браки. Так ли это на самом деле, сейчас выяснить не могу, но капитан судна дальнего плавания таким правом не обладал.
Палатку им выделили, и они стали жить вместе, перенеся торжества на потом. Вторая девушка, по прозвищу Чита (так звали обезьяну из фильмов про Тарзана), такая же веселая и симпатичная, неожиданно вышла замуж уже на базе партии, когда заканчивались камеральные работы.
Ходить с Димой было одно удовольствие. Он шел впереди с компасом и ломом, я сзади с картой, радиометром на шее и рюкзаком с батареями, запчастями и плащами из полиэтилена. Через каждые десять метров Дима должен был выдолбить шпур для гильзы радиометра, а я засунуть туда гильзу и записать усредненные показания колеблющейся на шкале стрелки. На песчаных и болотистых почвах шпур иногда удавалось пробить с одного удара, на каменистых мы искали место, где можно было проделать дырку без затраты особых усилий. В отличие от нас девушки из техникума требовали делать шпур точно там, где кончались измеренные их шагами десять метров.