Олег Рогозовский – Записки ящикового еврея. Книга четвертая. Киев. Жизнь и работа в НИИГП, 1975-93 гг. (страница 34)

Оно разрабатывало бортовые РЛС для самолетов и вертолетов, радиоэлектронные приборы и комплексы. В СКБ‑4 разрабатывали поисково — прицельные комплексы, в частности для ИЛ‑38, Ту‑142 («Беркут» и «Коршун»). Виталий Ткачук рассказывал, как грозный В. С. Шунейко (начальник СКБ и главный конструктор «Беркута») разносил разработчиков РГБ нашего ящика, вплоть до снятия главных конструкторов, пока в этом качестве не появился Бурау).

Там же, в СКБ‑2, начиналась советская микроэлектроника.

Как писал Марк Гальперин [Галь], заканчивавший ЛИТМО в 1959 году, «по городу при распределении (выпускников — О. Р.) ходили слухи, что есть какая — то спецлаборатория, где занимаются совершенно новым направлением работ, но невозможно узнать, каким (это еще можно стерпеть, хотя и любопытно!). Что руководят этой лаборатории какие — то два чеха (ну и что?), а говорят они по — русски очень плохо, с каким — то не чешским акцентом (ну, подумаешь!), на работу принимают только после собеседования лично с ними (и это можно стерпеть), берут людей независимо от национальности (не может быть!), да еще имеют право любого молодого специалиста выпроводить на улицу, если он оказался дураком, бездельником или подлецом, или всем одновременно».

Все оказалось правдой, кроме того, что чехи были американцами^К205.

«Я, американский инженер, предлагаю программу работ, которая позволит советскому народу обогнать Америку в самой важной гонке ХХ века…». Старос представляет Хрущеву программу работ по развитию микроэлектроники во время показа ЦВМ УМ1-НХ. Первый слева — адмирал Горшков, рядом зампред ВПК Титов, через одного Устинов, справа от Хрущева Берг.

О судьбе Филиппа Георгиевича Староса и Иозефа Вениаминовича Берга лучше прочесть в замечательной книге Гальперина «Прыжок Кита» [Галь]. 4 мая 1962 года в кабинете Староса (на снимке Дома Советов обведен белой рамкой) состоялось примечательное совещание. Этот спектакль предназначался для одного зрителя — Никиты Сергеевича. Но так как он один на представления не ходил, то остальные зрители внимательно следили за его реакцией (само представление они уже видели). Сценаристом, отсутствующим на фото, являлся А. И. Шокин, министр электронной промышленности. Подтекст выступления соавтора и блистательного актера Староса, начало которого приведено в подписи к фотографии, имело продолжение: «… в гонке ХХ века, превосходящей по своему значению и ядерную, и космическую — первыми создать самые быстродействующие и самые массовые в мире вычислительные машины для обороны страны, для управления производством и просто для рядовых людей».

Кроме УМ1-НХ, была показана и находящаяся в разработке ЦВМ УМ2, другие приборы и первый в мире микроминиатюрный приемник «Эра», произведший позже сенсацию в Америке. Образец такого приемника был подарен Никите Сергеевичу, совершенно непредставимым для советского человека способом — он был просто вставлен Старосом Ему в ухо. Реакция Хрущева была неожиданной — он радовался этой игрушке, как ребенок. Трудно было придумать более доходчивое объяснение, что даст электроника простым людям. К тому же кто — то шепнул Н. С., что машина УМ1-НХ названа в его честь (на самом деле НХ обозначало народное хозяйство, так как все остальные машины без индексов предназначались для ОХ — оборонного хозяйства).

Хрущев поверил Старосу, и спросил, что нужно сделать для реализации программы. Ответ был хорошо подготовлен и спокойно и взвешенно произнесен: «нужно срочно создать новый научный и производственный Центр микроэлектроники, построить для этого центра город — спутник недалеко от Москвы». Тут же Хрущеву был вручен всего один листок бумаги со скромным заголовком «Предложения по созданию…».

Хрущев поддержал идею, поручил срочно подготовить все необходимые документы. Всего через три месяца было подписано Постановление ЦК и Совмина о создании Центра, а еще через полгода на карте появился Зеленоград. Мечта Староса осуществилась.

Но… на всякого мудреца довольно простоты. Растроганный владыка, прощаясь со Старосом, разрешил жаловаться прямо ему на чиновников любого ранга, которые будут серьезно мешать — через личного секретаря.

Старос не знал, что в советской системе любая жалоба возвращается к тому, на кого жалуются. Через два года это привело к катастрофе. Но конец его мечте наступил еще раньше — директором Центра (и одновременно замминистра) назначили другого — В. Ф. Лукина. Быть вторым Старос не мог и не умел. Он пытался сдерживать себя, но давление на него со всех сторон возрастало. С Лукиным, который был готов отдать ему техническую политику, их поссорили.

Берг уговорил Староса послать письмо Хрущеву. Тот его получил, но отложил разбирательство после отдыха в Пицунде. Это письмо и отставка Хрущева привели к тяжелым последствиям. Как известно, Хрущева после Пицунды привезли прямо на Политбюро, которое и отправило его в отставку. В его сейфе нашли письмо Староса, которое начиналось словами: «Дорогой Никита Сергеевич, Вы были правы, министрам доверять нельзя…». Сейф открывал дорогой Леонид Ильич[39] и письмо с резолюцией Брежнева: «Разобраться с товарищами» (имелись в виду товарищи Старос и Берг) было направлено министру Шокину и в ленинградские партийные органы.

Разобрались со Старосом жестко. Назначенная комиссия обвинила его после проверки во всех грехах.

На полгода Старос попал в больницу.

Еще до этого, когда Шокин перевел СКБ в созданный им Минэлектронпром, и оно стало самостоятельным КБ‑2, НИИ Радиоэлектроники отобрало у него все заказы на бортовые самолетные компьютеры. Машины Туполева, а затем и ракеты Королева летали без компьютеров Староса (но с его блоками памяти «Куб»).

Староса и КБ спустили по лестнице престижа на дизельные подводные лодки, куда никакие системы «Агата» влезть не могли. В результате его команда создала замечательный БИУС «Узел» на основе своей ЦВМ УМ‑2 на микроэлектронной основе.

В конце 1966 года эскизно — технический проект был, не без разногласий, принят. На нём Ф. Старос в очередной раз продемонстрировал своё замечательное умение выжимать максимальный демонстрационный эффект из имеющихся средств.

«Создавался БИУС „Узел“, как любая принципиально новая система, с большими трудностями, в итоге успешно преодолёнными. На подводных лодках II и III поколения система „Узел“ прошла апробацию и модернизацию, позволившие достичь исключительно высоких результатов. Общее количество неатомных лодок, построенных с использованием этой системы, превысило 75 единиц. Заслуги создателей БИУС „Узел“, как это часто бывает, до сих пор не оценены по достоинству. Мои доклады на коллегиях Минсудпрома о том, что БИУС „Узел“ состоит всего из 2–3 стоек, а количество решаемых задач соответствует гигантским по размерам и энергопотреблению системам других разработчиков (имеется в виду „Агат“ — О. Р.), вызывало в те годы бурное сопротивление в Министерстве и директорском корпусе судостроительной промышленности. Дело в том, что внедрение БИУС „Узел“ приводило к очевидному уменьшению водоизмещения шести типов кораблей и, как следствие, к резкому сокращению потребления финансовых и трудовых ресурсов».

Этот текст написал генеральный конструктор дизельных ПЛ Кормилицын в предисловии к книге Марка Гальперина [Галь]. Тот был первым замом Староса по «Узлу» и довел его до крупной серии. В книге, повествуется о «непуганых» разработчиках, доведших свою первую работу до успешного конца и сохранивших коллектив и дух новаторства Староса и Берга.

«Заказчик допустил меня к участию в стендовых испытаниях агатовского БИУС для самых крупных проектов ПЛ, и достаточно подробно познакомил с решениями, заложенными в ленинградском „Аккорде“. Это позволило во многом пойти дальше, предложить более привлекательные для будущих пользователей решения. На этом этапе мне ни разу не пришлось почувствовать какой — то враждебности, попытки что — то скрыть. И я навсегда сохраню благодарность к своим естественным конкурентам. Но, подозреваю, это объяснялось и тем, что агатовцы и представить себе не могли, что у нас что — нибудь может получиться, а когда вдруг получилось, началась такая травля, такая грязная игра, вплоть до писем в компетентные органы с обвинениями в подрыве оборонного потенциала Родины! Однако они опоздали, мы сумели крепко встать на ноги и заручиться надёжной поддержкой, а иногда и просто защитой со стороны ВМФ, проектантов кораблей, понявших, какие перспективы открывает перед ними новая эра в проектировании систем на микроэлектронной основе. В дальнейшем крупные и опытные руководители корабельного приборостроения встали на нашу сторону и заставили своих подчинённых осваивать решения, которые сумели принести в эту важнейшую часть судостроения те самые „непуганые разработчики“».

В заключение приведу еще слова Кормилицына.

«Создание боевой информационно — управляющей системы „Узел“ является гигантским прорывом в двух принципиальных направлениях: — техническом, поскольку габариты, объём, вес и энергопотребление были значительно уменьшены, а функциональные и эксплуатационные возможности серьёзно увеличены во много раз относительно тех систем, которые разрабатывались в то время в Министерстве судостроительной промышленности; — политическом, так как впервые подводникам разрешили выйти за отраслевые барьеры и работать с фирмами другого министерства, т. е. заглянуть и перепрыгнуть через высокий ведомственный „забор“, укреплённый секретностью. В дальнейшем этот прецедент, … позволил создать и внедрить на неатомной подводной лодке IV поколения „Лада“ десятки новинок, значительно опередивших время».