Олег Ракитянский – Операция «Трест». 100 лет спустя. Том второй (страница 9)

Я лично неоднократно ссужал его также и деньгами в тех случаях когда высылка их из Парижа запаздывала. Особенно часто это приходилось делать при его расчётах за издание “Р.И.”, ибо по ней приходилось иногда оплачивать без всякого промедления…».40

О чём же идёт речь в челобитной А. фон Лампе своему непосредственному руководителю генералу Е.К. Миллеру? Да о том, что если раньше у него был свободный доступ к секретным документам ОРА, получаемых из стран Европы и Советской России, то с приходом А. Кутепова такая практика прекратилась так как Фон не получил допуск на ознакомление с такого рода материалами. Таким образом фон Лампе получал секретные сведения из Парижской штаб-квартиры разведки и контрразведки Русской армии, обменивал их на добытые через свои источники в Германии и Венгрии, и передавал их представителю Е. Миллера – В. Чижикову.

А что он делал с документами полученными от В. Чижикова? Зачем они ему нужны были – секретные материалы в том числе и из России? Для собственного анализа и интеллектуального развития? А может для передачи (или продажи) их третьим лицам?! Например германской контрразведке или разведке? Неизвестно. Но острую нужду в них почему-то испытывает и обращается к Е. Миллеру, зная, что тот может решить возникшую проблему.

Что собой представляли вышеуказанные материалы?

«… 28 февраля 1924 г. из Риги.

В.А. Преснякову, господину председателю Русского комитета

Милостивый Государь Владимир Александрович.

Настоящим подтверждаю Вам получение присланных Вами документов (сборник приказов войскам ПВС РСФСР, приказ № 1061, 1758 и штаты школы) и прошу Вас не отказать в присылке таковых и в будущем. В ближайшее время в Ригу прибудет лицо, от которого Вы получите сведения по вопросам нашей совместной работы.

Пользуясь случаем, прошу Вас принять уверения в искреннем уважении и преданности. Январь, 20, дня, 1924 г. г. Париж. № 112. Миллер».41

И вот с такой особо ценной агентурой в структуре РККА пришлось начинать работать А. Кутепову, получившего «эстафетную палочку» от Е. Миллера. А кто такой Е.К. Миллер (в переписке «Треста» – Косенко)?

Е. Миллер, бывший командующий Северным фронтом в годы Гражданской войны. Человек широко образованный, обладающий лично большими средствами (выделено – О.Р.), имеющий большие связи с заграницей и среди дипломатического мира (был 11 лет военным агентом в Италии). Генерал Е. Миллер мог бы стать для П. Врангеля ценным помощником однако близкое окружение барона его невзлюбило и под благовидным предлогом постаралось удалить от П. Врангеля. На весну 1924 года он занимал должность начальника штаба ОРА и с небольшой канцелярией находился в Париже. В подчинении имел начальника разведки полковника Петра Георгиевича Архангельского, который в своей работе замыкался на 2-й Отдел (разведывательный) генштаба вооружённых сил Франции. Этот же Отдел отчасти финансировал деятельность П. Архангельского.

С апреле 1924 года Е. Миллер лишился своего места в окружении Великого Князя и остался в Париже в качестве представителя барона для объединения и руководства всей западноевропейской военной агентурой. Причину ухода Е. Миллер объяснял негативным отношением последнего к барону. К этому следует добавить, что переезд барона в Париж состоялся по личному настоянию Е. Миллера, но тем не менее не изменил в общем обстановку и настроения, сложившиеся в монархических кругах по отношению к П. Врангелю.42

В период 1921 – 1924 годов Евгений Карлович выполнял не менее почётную миссию – своего рода «инвестора» ОРА генерала П. Врангеля. Но так называемые «большие средства» принадлежали не ему. По крайней мере большая часть на счёте в парижском банке: «Документ. № 187. Сводка о порядке финансировании Русских войск генерала Врангеля. Иностранный отдел. Совершенно секретно. N 3782. Вена. Степень достоверности: относиться с осторожностью. Получено: 5/7 мес. 1922г.

Факта непосредственного получения Врангелем денег от Бахметьева не установлено. Порядок же взноса денег на врангелевескую армию следующий. «Совет Послов» в Париже передавал деньги Миллеру; последний вносил их на личный текущий счёт Врангеля. Выдача денег в форме чеков за личной подписью Врангеля. Депонированы деньги в одном из парижских банков. Осенью 1921 г. «Советом Послов» отпущено Врангелю 500 000 долларов».43

Но это не вся правда. Назначение представителем П. Врангеля в Европейских странах кроме Балкан, и сохранение должности начальника штаба, объясняется главным образом тем обстоятельством, что родной брат Е. Миллера к тому времени состоял финансовым агентом колчаковского Министерства финансов в Японии и в его распоряжении находилось около 10 млн. золотых рублей не арестованных японцами. На эти деньги содержались до последнего части ОРА. Если точнее, то Карл Карлович Миллер на 1920 год располагал царской казной в Японии на сумму: 6 млн 660 тысяч иен, 170 тыс. долларов, 25 тысяч фунтов стерлингов, 424 тыс. французских франков, 450 тыс. мексиканских долларов, 696 тыс. шанхайских таэлей.44

По тем временам этому финансовому активу мог бы позавидовать и Рокфеллер. Вся валюта умышленно была аккумулирована на личном счёте Карла Карловича, чтобы не допустить хищения со счетов в различных банках страны. Большевики прознали про такие царские сокровища и возбудили тяжбу с японским правительством о наложении ареста на счета К. Миллера. Неизвестно какими правдами и неправдами, но К. Миллер всё таки умудрился под видом помощи русским беженцам в Харбине и Японии перевести авуары в Париж, куда вскорости и последовал со семьёй, где-то в 1922 году.

Более драматическая и показательная история, достойная упоминания если речь идёт о вере, чести и долге, произошла с генералом М.П. Подтягиным.

23 августа 1924 года генерал М. Подтягин был командирован в Японию – в «Приёмную комиссию», в коей он состоял председателем до 11.12.1916 г., то есть до своего производства в генерал-майоры и назначения на пост военного агента. После Октябрьской революции в Токио организовалась «Ликвидационная комиссия», которая уполномочила М. Подтягина хранить казённые суммы. Средства военный агентуры на 1917 год составляли около 33 380 000 иен, считая, часть имуществом и золотом (около 35 млн. долларов. Выделено – О.Р.). Означенные суммы лежали как в японских банках, так и в английских и американских, но все на имя генерала М. Подтягина. Проценты с этих средств (считая с гражданской войны) шли на помощь беженцам. Кое-что в связи с гибелью Империи стало «прилипать» к иным лицам…

С образованием армии атамана Г. Семёнова и правительства А. Колчака у генерала М. Подтягина сразу вышли денежные недоразумения с означенными лицами т.к. сначала Г. Семёнов, а потом адмирал объявили себя претендентами на «жалкие эти остатки русских денег». После длительных переговоров с А. Колчаком генерал М. Подтягин, войдя с ним в соглашение, передал ему часть золота, около 32 000 000 иен (считая в переводе), кои А. Колчак в Шанхае заложил англичанам (Сив. Ходвэйс) и американцам (Вайнвиль), сделав 7.5% - ломбардный заём. Но не всю сумму пришлось Колчаку реализовать, а именно – он успел реализовать не более 21 000 000 иен; остальные же деньги разошлись, раздробившись на мелкие части по разным лицам, а по окончании колчаковской кампании попали через финансовую комиссию в банки Англии. После окончательной ликвидации А. Колчака атаман Семёнов энергично принялся атаковать генерала, требуя от него все суммы на руки, но получил категорический отказ.

Увидев, что нельзя получить деньги таким способом, атаман Г. Семёнов обратился к Толстому-Милославскому (который играл роль дипломата В.К. Кирилла Владимировича), прося его нажать на «кого нужно» и «сломать» генерала М. Подтягина. Получив приличную сумму и взяв себе в помощники известного барона Розена, они исполнили поручение – и генерал был арестован японскими властями, но по требованию американских, французских и английских представителей был через час освобождён, а Толстой-Милославский со своей женой и дочками выслан за границу.

После этой истории Г. Семёнов подал иск генералу М. Подтягину официально, через военное министерство, и японцы наложили арест на царскую казну приблизительно на сумму 1 847 000 иен, но оставили право за Михаилом Петровичем пользоваться процентами идущими на содержание беженцев не только в Японии, но и в Шанхае и других частях Ближнего Востока. Японские власти тянули дело, что было на руку генералу так как у атамана деньги почти закончились, и процесс он вёл в кредит, тогда как М. Подтягин, имея деньги, и взяв лучшего японского адвоката (на 10%- условиях) Киси, мог ждать сколько угодно и брал атамана измором.

К сожалению весной 1923 года отношение к бывшему военному агенту Империи резко изменилось и стало демонстративно недружелюбным. И тогда им было принято решение срочно покинуть всегда враждебную русским Японию и вывести остатки казны. В конце июня 1924 года генерал уже фотографировался возле Эйфелевой башни и дефилировал по Елисейским полям. 24 июля 1924 г., с благословения В.К. Николая Николаевича Михаил Петрович передал по отчёту П. Врангелю, вывезенные им деньги на сумму 280 000 иен, из коих 200 000 иен получил Е. Миллер и 80 000 получил глава «Совета послов» Гирс.