Олег Ракитянский – Операция «Трест». 100 лет спустя. Том второй (страница 7)
Одновременно с установлением диктатуры коммунистическая партия большевиков должна была воспитать нового человека – советского гражданина, а из него новую социальную популяцию – советский народ. И в этом ВЧК-ОГПУ отводилась почётная роль рабочего инструмента воспитания (принуждения, насилия и тирании). Вот как об этом писал идеолог партии Н. Бухарин: «…Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная с расстрелов и кончая трудовой повинностью, (...) является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».37
Чекисты были призваны защитить господство и правление единственной партии (то есть нового класса хозяев России), удерживавшей власть в крестьянской стране посредством перманентного насилия (раскулачиванием, коллективизацией, голодом, рабским трудом в коммунах, на гигантских стройках пятилетка (ни одна из которых так и не была выполнена) и т.д. И в то же время стояли на страже безопасности и неприкосновенности власти партийной и советской номенклатуры и её привилегированного положения.38
Защищал ли «Агасфер» с оружием в руках большевицкую власть и пролетариат всего мира не будучи коммунистом? Вопрос тривиальный (перевод с итал. – пошлый). Наверное и защищал?! То есть финансировал проведение того же самого «красного террора», подавление и уничтожение антибольшевицких организаций, движений, крестьянский восстаний, профессорских забастовок, студенческих митингов…
В общем: «Лазарь Израилевич в порочащих связях был, но не замечен…».
И всё же это было не главное так как носило форму единовременных, хотя и разбросанных по годам, карательных акций. Куда важней – легализовывать десятки, сотни тысяч долларов от продажи царского и церковного золота, бриллиантов; картин и других ценностей ограбленной Империи, и бывших её подданных, оприходовать в тайне валюту, получаемую в рамках спецопераций разведки и контрразведки, и многое другое. И для всего этого гешефта нужно было хотя бы какое-то нееврейское обоснование для русских, доводы, «оправдание» типа – мы проводим контрразведывательную операцию в рамках «Центральной разработки».
Это придумать мог только Израиль Лазаревич и никто иной!... Поэтому безпартийный «Агасфер» с профессиональным упорством, одержимостью и иудейской циничностью на протяжении 6 лет, пока длилась операция «Трест», исправно наполнял финчасть Лубянки «кошерными» («отмытыми» - О.Р.) банкнотами…. И ему не было равных в этом сакральном и тайном служении – в этой «битве» революционных ценностей, которые становились эластичными как совесть, когда речь заходила о власти и прибыли тех же советских, наполовину иудейских элит…
Да, это был – Голова!
Глава 4
«Белое» и «Красное» рандеву.
Стенокардический для Александра Александровича вызов в штаб-квартиру 2-го Отдела ГШ ВП не предвещал ничего хорошего, разве что – скромный инсульт. Январские и февральские успешные «инъекции» материалов в «просроченной обёртке» были расценены руководством «конюшни» как возмутительное хамство нэпмановской «свинофермы».
И вот, - снова Варшава. Поезд по древнему мосту пересекает Вислу, в которой хочется утопиться. Ноги как чужие протезы – отказываются идти. Уличная брусчатка на этот раз кажется особенно неровной как на «Владимирском этапе» в Сибирь. Солнце нагревало и так кипящие мысли о скором провале и проклятом «Агасфере» с его отчётной бухгалтерией. «Дворец сакский» выплыл внезапно из-за угла и поразил своей мрачной подозрительностью с прищуром. Исчез монументальный пафос, превративший его в одну сплошную серую стену с колоннами, отдалённо напоминавшее архитектурное сооружение для расстрела дезинформаторов и мошенников с востока. Колонны стали похожи на бетонные столбы и если между ними вставить распор из бревна, сошли бы как крепёж для виселицы.
Огромные окна от июньской жары – распахнуты настежь словно двери инквизиции. С внутреннего «двора сакского» доносились приглушённые удары топоров и стук молотков. Эшафот – пронзила холодная мысль. Это конец! Зачем-то опять на память пришёл «Агасфер». Музыкальный слух Александра Александровича начал стенографировать мелодию топора с молотком нотами и размещать их на партитуре, воспроизведя нотный стан. Александра Александровича внезапно обдал холодный пот, и он чуть не заплакал… со двора звучал похоронный марш Ф. Шопена.39
Спазмы сдавили дыхание, кислород отказался поступать в лёгкие, прощальный взгляд устремился куда-то ввысь, надеясь за что-то зацепиться. Повсюду запорхали чёрные ангелы, – в миг исчезнувшие после зычного, до боли знакомого, голоса пана офицера М
В парадном зале дворца, чуть задержавшись возле огромного зеркала в стиле барокко, «Фёдоров» внимательно присмотрелся. Скорчил гримасы «Агасфера», Дзержинского, и ещё раз всмотрелся. Этого было достаточно, чтобы вспомнить парочку удачных ролей из любительских театральных постановок, студенческих лет и, скинув образ подсудимого, реинкарнироваться в образ прокурора. Жаль старик К. Станиславский не видел его в этот момент. Воспрянул бы духом и признал в «Фёдорове» - своего лучшего ученика. (Ещё бы! После виселиц, топоров, Шопена и «Агасфера»!).
О том, что Александр Александрович аккумулировал в себе царедворца и государственного советника, можно было бы и не упоминать. В очередной раз господин А. Якушев позволил себе отпраздновать скромную «викторию» над «блеском сапог» и мозгами бравого улана с конским запахом. Не в пример шефу «двуйки» - «Фёдоров» проявил незаурядные способности психолога, всегда позволявшие ему безошибочно определять стиль общения с оппонентом в данный момент.
И на этот раз, его жизненный опыт, логика, аналитика, проницательность и некий дар предвидения, вместе со знанием греховной человеческой натуры, позволил просчитать возможный ход рандеву и обернуть его в свою пользу. А в процессе общения, ко всему перечисленному, Александр Александрович добавил редкий дар манерного, целевого впечатления на собеседника (методика до сих пор под грифом секретно – О.Р.), после чего М
Отсюда бравурный стиль телеграммы от 31 мая: «… Переговоры с Ларионовым (Бауэр – О.Р.) дали уверенные результаты. Предыдущие отношения прекрасные. Гарантия получена. Фёдоров». (См. выше). Однако «Фёдорову» стало понятно, что с циничным блефом дезинформации пора заканчивать даже в малом масштабе потому как на «мелочах» все разведчики и проваливаются (добавим сюда и любовников).
В последующие дни Александр Александрович совершил инспекторскую проверку филиала МОР в Варшаве под аккомпанемент Ю. Артамонова и С. Войцеховского. Об успехах руководства структурой Юрием Александровичем шла речь выше. Пришла очередь оценить его заместителя.
После возвращения в апреле 1924 года из «туристической» поездки евразийца, племянника П. Врангеля – П.С. Арапова, поклонником, которого являлся Сергей Львович, по каналу «Евразийство» - «Трест» возникла временная активизации переписки, которая проходила через «почтовый ящик» в Варшаве. Но как оказалось впоследствии работа С. Войцеховского этим далеко не ограничивалась. Ещё на начальной стадии функционирования представительства, в рамках проведения информационного противостояния большевицкой пропаганде, Ю. Артамонов поставил ему задачу по проникновению в польскую печать и с позиции антибольшевицкого контента убеждать польское общественное мнение в том, что восстановление монархии в России неизбежно и что этому восстановлению сочувствует большинство населения Советской России.
Чуть позже было зарегистрировано информационное издание «Русспресс» (не без помощи кураторов из «двуйки»), что позволило почти ежедневно размещать в националистической польской печати публикации в соответствии с выработанной концепцией контрпропаганды. Большую часть материалов представительство получало от монархических и евразийских кругов в Берлине. Не в малой степени в публикациях присутствовали материалы полученные из Советской России по актуальным темам политики, экономики и социальных условиях жизни в стране.
Продуктивно развивались взаимовыгодные отношения с радикальной, демократической «витосовской» печатью, а главный орган «Эхо Варшавское» не только в изобилии использовал предоставляемые ВМС, ОРА, «Евразийцами» материалами «Русспресс», но вдобавок помещал целые статьи, составляющие часть газетной компании С. Войцеховского, отправлявший свои статьи в пражские издания, которые репостились затем в польской прессе. Хуже обстояли дела с работой в печати близкой к Ю. Пилсудскому и социалистам. Материалы «Русспресс» попадали туда в ограниченном количестве, а пражские публикации и вовсе отсутствовали. Эту ситуацию приходилось компенсировать рассылкой статей в малотиражные почти сельские газеты в различные воеводства страны.