Олег Ракитянский – Операция «Трест». 100 лет спустя. Том второй (страница 2)
Я потребовал от моего осведомителя, ещё в момент получения от него сведений (августа 1924 года – О.Р.) – документального подтверждения этого серьёзного слуха – он обещал, но в последнее время избегает встречи. Последнее однако более нормально отражает его осторожность. Ввиду того, что недавние события сделали меня неприятным… пока я решительно ни с кем кроме Вас полученными мною сведениями о «восьмом» не делился и сделаю это только в том случае, если получу ожидаемый подтверждения так как понимаю, что возможны и провокационные выпады, участником которых я быть не желаю. (Выделено –
Ваши подозрения могут помочь мне разобраться во всём вопросе или наведут меня на след, почему я и прошу Вас со мною поделиться ими. Пока по-прежнему прошу Вас оставить весь вопрос в полном объёме между нами».9
Парадокс и нелепость всего происходящего заключается в том, что А. фон Лампе просил объяснения и заключения является ли Н. Монкевиц агентом ОГПУ у П. Шатилова, который сам обоснованно подозревался в связях с Лубянкой! О чём, безусловно, Алексей Александрович и в кошмарном сне не мог предположить иначе вместе с когнитивом и диссонансом у него бы стали дыбом все волосы на голове (При наличии оных).
В очередной раз П. Шатилов подложил А. Кутепову «свинью»:
1. П. Шатилов (будучи заместителем П. Врангеля) замкнул на себя А. фон Лампе, договорившись с ним, чтобы тот не предавал огласке сведения М. Сумарокова о принадлежности Н. Монкевица к агентуре ОГПУ;
2. П. Шатилов спас своего агентурного напарника от провала и тем самым, усыпил бдительность А. Кутепова, позволив ему и далее вести свою операцию «Пассаж», отчасти, под контролем А. Артузова;
3. П. Шатилов, используя установившиеся с А фон Лампе служебные и дружеские отношения, получил доступ к «чемоданам» с материалами М. Сумарокова на предмет оценки ущерба, нанесённого советским спецслужба после передачи их Е. Климовичу и П. Врангелю, а те в свою очередь от продажи их союзникам;
4. Вполне допустимо, что часть материалов А. фон Лампе, который был далёк от специфики функционирования Иностранного отдела ОГПУ, П. Шатилов «взял» на ознакомление и просто уничтожил;
5. П. Шатилов в некотором роде «подвесил» А. фон Лампе на свой крючок компрометации и заставил замолчать на многие годы, скрыть от П. Врангеля предательство того же Монкевица то есть совершить измену;
6. Почему А. фон Лампе не стал выносить «ссор из избы» и доверился П. Шатилову? Ответ типично служебно-военный и завистливо-карьеристичен – Алексей Александрович, как чистый штабист-бюрократ, недолюбливал из зависти боевого генерала Александра Павловича и был осведомлён о таких же антипатиях к нему со стороны П. Шатилова.
Таким образом Н. Монкевиц так и оказался не разоблачённым «кротом» в «Пассаже» А. Кутепова и, возможно, был виновным в отправке на эшафот многих боевых офицеров, маршрутированных в Совдепию для борьбы с большевиками. Но предательство необходимо было доказать, а доказательств, кроме материалов М. Сумарокова, которые скрыл А. фон Лампе, ни у кого не было. Единственно, что было так это косвенное подозрение, сложившееся коллективное восприятие о Н. Монкевица его окружением и оно оказалось истинным.
В очередной приезд «Фёдорова» в Париж (июль 1924 г.) случился даже курьёз: «… Генерал Монкевиц, ведавшего в окружении ВК НН сношениями с “Трестом” надо, как мне кажется, рассматривать скорее, как агента ГПУ при Великом Князе, нежели, как монархиста, “поверившего” “Тресту”. В самом деле, имеются данные подозревать его связь с Москвой ещё до приёма Якушева-Федорова в Choigny (Шуаньи, резиденция В.К. Николая Николаевича – О.Р.) т.е. до ноября 1924 г. Небезынтересно в этом отношении отметить, что участники одной из групп монархистов, связанных с “Трестом”, сочли необходимым предупредить Якушева, в день его приезда в Париж, о их подозрениях насчёт двойной роли Монкевица...».10
Об этом же весьма деликатно писал в адрес А. Кутепова и генерал Вьяземитов: «… В середине марта 1915 года В.Г. Орлов, наконец, получил процессуальные полномочия, будучи назначенным военным следователем при Ставке верховного главнокомандующего. Он участвует в разоблачении немецкого шпиона с довоенных времён ротмистра Бенсена, двойных агентов разведотдела штаба 9й армии Сентокоралли, Затойского и Михель, австрийской шпионки Леонтины Карпюк. Он расследовал дело предателя штабскапитана Янсена, коменданта штаба корпуса, бежавшего к австрийцам с секретными оперативными документами. Подчеркнём, что начальника этого штаба, возглавлявшего с 1909 года и до войны русскую разведку и контрразведку Николая Августовича Монкевица (выделено –
Не будь А. фон Лампе (немец по крови) таким осторожным и пугливым ответственности – «Трест» уже в 1924 году мог бы «лопнуть», а генерал снискал бы славу «великого» контрразведчика Русской армии, и написав мемуары, значительно улучшил бы своё материальное положение.
Опять «Тресту» повезло…
Глава 2
«Трест» - украинский след.
К 1923 году после заключения мирного договора с Польшей последняя открыла свои дипломатические миссии (представительства) в различных городах УССР в том числе в Харькове, Киеве и Одессе. Кроме этого были созданы представительства комитета по переселению поляков на родину так называемые «Оптоционные делегации». Указанные структуры были обильно сдобрены разведчиками и контрразведчиками, бывшими сотрудниками Польской организации войсковой (ПОВ) занимавшейся шпионажем, саботажем и диверсиями ещё в Императорской России с ноября 1914 года.
Этот противник был реально сильным, которому ЧК уступала как в плане боевого опыта, наработанной практики, отработанных связей и управления, методов проведения шпионажа, диверсий, так и в плане контрразведывательного противодействия спецслужбам Советской России. Но, главным преимуществом молодой «двуйки» был человеческий фактор, о котором упоминалась выше. Сотни тысячи этнических поляков работали в разнообразных сферах, структурах, органах страны, представляя огромный вербовочный материал, иногда выстраивавшийся в очередь за получением разрешения вернуться в Отечество и готового для этого выполнить любые просьбы, услуги и приказы представителей будущей родины.
По причине частого использования названия «двуйка» автор, с разрешения читателя, хотел бы предложить синоним с учётом кавалерийского прошлого её руководителя, бравого улана М
Массовые вербовки такого сорта агентуры, как правило, на патриотической то есть безвозмездной основе, позволили «двуйке» проникнуть и «вживить» агентов в любую государственную структуру Украинской республики от школьных учителей, врачей, преподавателей институтов и университетов, до штабов полков, армий, подразделений ВУЧК, НКИД, КП(б)У и т.д. О степени проникновения и разведывательном потенциале польской агентуры может послужить история с агентом Иваницким:
«… Экспозитура 5. 2 Отдела L/1994/24 Львов, дня 25/IX.1924.
Министерство справ военных Штаба генерального, 2-го Отдела. Варшава.
На № L.526/IIInf. B.I.O. сообщил, что бывший здешний агент: Кшёузак Леон (KsiezakLeon) он же Вжеченовский (velWrzecionowski) он же Сташевский (velStaszewski), рождения 30.4.1898, ур. д. Плоцку (Plocku), принят в разведывательную службу 7.4.1922 и в тот же день направлен вместе с агентом Иваницким Владиславом (Iwanickim), на разведку в Киев.
… Разведчик Иваницкий направлен 7.4.1922 г. в Киев с целью поступления на службу в Особый отдел КВО (Киевский военный округ – О.Р.) или в Штаб КВО. Указанный получил рекомендацию от пани Лисовской, особой секретарши КАРАХАНА, коммунисту Григорьеву, члену Окружного Киевского комитета партии коммунистов. Как курьер выехал с указанным и Кшёузак Леон (выделено –
Иваницкий получил следующее задание добыть организационные и мобилизационные приказы Особого отдела Киевского военного округа, списки агентов, направленных в Польшу, а также добыть сообщения об организации коммунистов. (NB!)
Направленные не вернулись в Польшу.
Кшёузак Леон исключён из числа агентов Экспозитуры 30 июня 1922 г.
С учётом отсутствия данных, могущих осветить деятельность … удерживаюсь от предоставления своих умозаключений о нём».12
Всё до банальности просто, и не интересно. Главный секретарь полномочного представителя УССР в Польше Льва Карахана, пани Лисовская (агент «двуйки») выдала пару рекомендательных писем некоему Иваницкому, который должен был их предъявить члену Окружного Киевского комитета КП(б)У. В этих рекомендация агент польской разведки (Лисовская – О.Р.) рекомендовала своего протеже направить как коммуниста (?!) на службу в органы ВУЧК! Ни много ни мало! Тогда была именно такая практика подбора сотрудников на работу. Интересно, а какая сейчас?!