Олег Раин – Человек дейтерия (страница 4)
Вот и львы на экране, решив поразмяться, рванули за первой жертвой. Гриша нервно стиснул кулаки. Сейчас он был целиком и полностью там – в теле убегающей газели. И, наверное, это сказывалось, мысленно он ей помогал изо всех сил. Львы раз за разом промахивались, а увернувшаяся от броска газель, уходила дальше и дальше.
– Обломово! – огорченно пробасил Дон. Он в отличие от Гришки, разумеется, болел за львов.
– Ничего, сейчас забодают кого-нибудь другого…
Но львам в этот день решительно не везло. Ускакала нечаянная козочка, не подпустили к себе антилопы. С могучими буйволами львы и сами не стали связываться. Рогатые богатыри легко могли покалечить любого «царя зверей». Однако самый большой восторг у ребят вызвал чёрный носорог. Точно обряженный в доспехи тяжелый рыцарь, этот красавец с рогом, напоминающим массивный меч, сам напал на львиную стаю, загнав рыкающих хищников в воду.
– Круто! – оценил Дон.
– Реальный беспредел! – подхватил Москит, и Гриша мысленно с ними согласился. Эх, стать бы таким носорогом! Хотя бы на пять минут, когда во дворе шатается Саймон. И будет тогда полная красота и справедливость…
Увы, передачу, не досмотрели, переключив на ледовое шоу. То есть, это, конечно, девчонки настояли, кому ещё может нравиться эта ботва, но спорить не стали. Пацанам, по большому счёту, было всё равно что смотреть. Даже оказалось, что созерцать шоу не менее весело, поскольку над танцующими вовсю изгалялись. Уж погоготать в классе любили во все времена. И фразочки поприкольнее повторяли друг за другом без конца. И не понять было, кого передразнивают – себя, друзей или диктора?
– А теперь на лёд выходит…
– Под лёд уходит! – трубил Дон, и все корчились от смеха.
– Под лёд, блин…
– Подлёдное шоу! Алё, паца! Подо льдом выступают!..
– Пара щук и китяра! А вон ещё овца рыжая подгребает. На коньках, прикинь, ваще не держится.
– Она же под дозой.
– Ещё и под водой…
Диктор на экране продолжал ахать и восклицать:
– Обратите внимание, как удалась эта поддержка…
– Подножка! – пищал Москит.
– Подсечка! – не соглашался Дон. – Ща он её поднимет и в лунку!
– Не-е, с размаху о лёд. Броском через бедро…
– Чего ржёте, клоуны! – возмутилась Катя. – Пейте лучше коктейли, пока есть.
– Катюх, ты тоже так умеешь? – Димон, кивнул на экран.
– Ага, щас! – фыркнула Катя.
– Вы чего, ей с поддержкой ещё рано, – придурошным голосом объяснил Москит. – Держаться разрешают строго после восемнадцати…
И снова все ржали, и Гришка ржал, сидя на стульчике чуть в стороне. Понимал, что всё предельно тупо и глупо, но всё равно ржал. Ему и впрямь было хорошо. Он был не один – в родном коллективе, а этого ему всегда не доставало. Вот и печенье какое-то под руку подвернулось. Вроде бы даже вкусное.
Когда Лера включила, наконец, какой-то кислющий медляк, народ снова заспорил-заколобродил. Оказалось, у Витали-Попкорна скопилась коллекция из сорока вариантов «Дома восходящего солнца», и никто из одноклассников не мог выслушать все варианты до конца.
– Если штук по пять-семь в день – ещё можно, а все сразу – крыша поъедет.
– Я тоже пробовал…
– И что, съехала?
– Не видно, что ли! Гля на него, глаза, как у нарка!
– На себя гляньте, валенки!
– Я тоже слушал… Туфта полная. Даже «Дэк энд Даун» лучше.
– Сам ты даун!
– Я про другое, осёл! Там же Скорпы с Пинками, Джим Хендрикс, прочее старьё. Чего там слушать?
– Там рэпус есть.
– Какой рэпус, чего ты гонишь?
– Точняк, есть. Я слышал. Реальный музон.
– Да какой реальный… Полный отстой. Отстойняк!
– Ваще тошниловка! – заблажил Москит. Все снова зареготали, и Гришка засмеялся вместе со всеми. Это он тоже давно подметил: проще и надёжнее ставить на обсуждаемом клеймо. То есть одни копаются да вникают, анализируют что-то, а потом приходит какой-нибудь Москит и заявляет: «Фуфло и отстой!», и все разом соглашаются. Потому что лэйб, потому что проще стирательной резинки. Шлёп – и нет тебя. Что-то вроде клейма невидимости.
– ..Не-е, «Jet» – нормальные пацанчики, – продолжали обсуждать музыкальный рынок одноклассники. Головы в такт кивали, большинство соглашалось.
– Только зря в клёшах.
– Да ладно, тоже нормально…
– А «Nirvana» круче.
– Реально, круче…
– Да вы шизанулись на своей нирване-оборване, – ляпнула расставлявшая на столе посуду Даша. На неё взглянули, как на сумасшедшую.
– Ты чё, Дашук? Баскова перекушала?
Москит картинно выкатил глаза.
– На кого косичкой замахнулась?
Громко фыркнув, Даша подхватила поднос, величаво поплыла из комнаты. На ходу всё же развернула личико, пальнула в ответ:
– Нормально поёт. Получше ваших уродов!
– О-о-о! – взревел изумлённый народ. – Кого это она уродами?!
– В кёрлинг иди поиграй!
– С Басковым…
– Он сядет, штаны лопнут…
– Опасна-а!..
Народ снова заржал. Стадия серьёзности сменилась стадией изгальства. Ребята живо и со смаком взялись перемывать кости всему телевизионному бомонду. Не пропускали практически никого. И слово: «клоун» было самым мягким из определений, каковыми потчевали героев эфира. Гриша на секунду представил себе, что всё это слышат эстрадные звезды, и нервно хихикнул. Вот уж точно кому стало бы тошно. Прямо до обморочной дурноты. Они же там думают, что симпатичнее лемуров с павлинами, а тут, понимаешь, такое надругательство. Даже стало на мгновение их жалко. Будто не за глаза топтали, а наяву.
Костяй снова попытался поставить на видак свои ужасники, но девчонки его попросту оттолкнули. Им давно уже не терпелось потанцевать. Это у всех девок шиз такой. Чуть какой музон, их прямо в дрожь бросает, коленками начинают дрыгать, кистями крутить…
Наконец заиграло что-то бойкое с ударником. Окна тут же прикрыли шторами, и пацаны нехотя потянулись с дивана. Гришка не танцевал, только смотрел. Даже стул свой отставил подальше, чтобы никому не мешать. На Аллку, первую красавицу класса не глядел – страшно было. Зато смотрел на Дашу с Катькой и любовался грациозной Ульяной. Почему-то хорошо было и здорово от созерцания чужого слитного движения, от колыханья локонов и вскинутых рук. И музыка была не такая уж плохая, пусть и понтовая. Зато ударник старался вовсю – так и вколачивал в виски ритм. И было в этом ритме что-то непривычное, по мартышечьи задиристое.
На этот раз зажигала Уля. Нигде никаким танцам никогда не училась, а всё равно выходило клёво. Точно таилось это у неё в крови. У Гришки даже руки вспотели от восторга – так у Ульки здорово получалось! И все эти изгибы с извивами – прямо в змею её превращали. Кажется, и другие это видели. Девчонки пытались ей подражать, – и Катька, и Даша, даже Аллка, но получалось бледно и смешно. Хорошо, хоть сами девчонки этого не понимали.
Грише показалось, что Ульяна взглянула на него с особой благосклонностью – даже подмигнула кокетливо. А может, просто развеселилась, заметив его раскрытый от восхищения рот. И тут же по-цыгански мелко и часто заиграла плечиками – туда-сюда. Как будто специально для Гришки. У него даже дыхание перехватило. Глаза сами вильнули в сторону, он бы отвернулся, да не успел. Кто-то, неслышно подойдя сзади, прикрыл лицо широкими ладонями. Чужие тяжёлые руки настолько испугали Гришу, что он непроизвольно дернул локтем и попал в мягкое. Шуточка не удалась, и подкравшийся сзади шутник скрючился подобием запятой. Ну, а Гриша, оглянувшись, подумал, что лучше ему было бы умереть на месте. Потому что локтем он угодил не кому-нибудь, а самому Лёхе Сомову. Иначе говоря – Лешему. А уж с Лешим не ссорился даже бугай Дон.
– Размажу… – губами протянул Леший и стал потихоньку выпрямляться. Точно Терминатор после выстрелов из помповика.
– Гимадрилыч долбанный… Закопаю…
– Леший ща Крупу убивать будет! – пискнула Танюха.
– Ага, насмерть… – всклокоченный и страшный, Леший шагнул вперёд, но перед ним выскочила Катя.
– Мальчики, не здесь!
– А где, в натуре? – изумился Костяй. – В туалет им, что ли, идти?