Олег Раин – Человек дейтерия (страница 6)

Где-то на полпути, заслышав детские крики, Гриша остановился. Ну да, за ячеистой оградой детского сада жизнь продолжала бурлить. В ожидании родителей малышня не теряла времени, устраивая бег наперегонки.

– Та-ак, приготовились? – молодая воспитательница в каракулевом пальто взмахнула рукой. – Марш!

Гомонящей гурьбой детки оживлённо засеменили прямо к Грише.

– До забора и обратно! – зычно скомандовала воспитательница.

Самые шустрые ткнули упакованными в варежки ручонками в сетку забора и, мельком скользнув глазёнками по странной, замершей на той стороне фигуре, метнулись обратно. А следом набегали уже следующие. Гриша взглянул на отстающих, и у него замерло сердце. Позади всех, часто спотыкаясь, то и дело падая, неловко ковылял худенький мальчонка. Видно было, как он старается и спешит, но догнать сверстников у него не получалось. У Гриши запершило в горле, и показалось, что это он сам, перенёсшийся в далёкое прошлое, бежит и падает. И стало жутко досадно за воспитательницу. Она же понимает, что этому крохе трудно, что силёнок у него явно не хватает – почему же не остановит этот балаган? Или подобно Гришке этого малыша она тоже не видела? То есть – совсем-совсем?..

– Молодцы, быстро бегаем! Как всегда впереди Димочка с Валей – наши главные чемпионы! – трубно продолжала выкрикивать женщина в каракулевом пальто. – Только почему никто не обернётся, не поможет Денису? Ай-яй-яй! Если кому-то трудно, самые сильные и умные всегда должны остановиться и помочь! А кто у нас из сильных да умных поможет Дениске?

К изумлению Гриши, детская толпа тут же развернулась, с криками бросившись к отставшему Денису. Подхватив мальчонку со всех сторон, чуть ли не волоком потянули к финишу. Одна из девочек на бегу даже поправила ему шапчонку, что сказало утешающее. У Гришки дрогнули губы. Бли-ин! Ведь можно по-человечески! И воспитахи, оказывается, есть вполне нормальные! Ему бы к такой попасть. Ну, то есть, не сейчас, понятно, а лет десять назад. У него-то как раз всё обстояло совершенно иначе. И орали на него, и шлёпали в назидание другим, и в угол сколько раз ставили. Ещё и мальчишки уважали колотить. Хотя тоже находились девочки, что жалели его – отбивали, словно любимую игрушку. Даже конфеты давали, по голове гладили. Может, это его и расслабило? Может, надо было уже тогда показывать зубки, повышать голос и давать обидчикам сдачи? И не дошло бы дело до этих дурных фофанов. Впрочем, наверное, ничего бы у него не получилось. Потому что и тогда он уже был рохлей и слабаком. Безнадёжным и неудачливым…

В родном подъезде он пропустил мимо себя Кирилла – салажонка-соседа, живущего этажом ниже. Впервые подумал, что уступает дорогу всем без исключения – даже кошкам с собаками. Просто раньше он этого как-то не замечал, а сегодня заметил. И запоздало удивился, что отступает в сторону перед маленьким Кирюшкой, а тот, испуганно поджавшись, торопливо проскакивает мимо. Наверное, в свои семь лет такое поведение старшеклассника Кирилл воспринимал за издевательство. А может, за страшной силы провокацию… Гриша кисло усмехнулся. Всё верно, а что ему ещё следовало думать? Тем более что до настоящей правды маленький Кирюха ещё не дорос…

Глава 4

Быть, как все, надёжно, но скучно. Взрослым, к примеру, это нравится. У них через слово рождаются поговорки и прибаутки: «у тебя всё, не как у людей», «не высовывайся», «а что вокруг скажут?» и так далее. Только ведь в том и фишка! Да пусть говорят! Что угодно и в каком угодно жёлто-фиолетовом эфире, – лишь бы внимание обратили! Даже передачи такие есть, куда люди со своими историями в очередь выстраиваются. И чихать, что потом полстраны им кости перемывать будет, главное – засветились! Поскольку стократ хуже быть, как в революционной песне, никем и ничем. По этой самой причине школяры всей планеты скрипели мозгами, выдумывали чушь пооригинальнее, а глупости поцветастее. Одни лепили на тело тату, другие щёки прокалывали, третьи волосы красили, а если не красили, так обривали наголо. Это называлось – не выделываться, а выделяться. То есть, так им всем казалось, а на деле – как раз и становились такими же, как все – с похожими стрижками, с односложным прикидом, с одинаковыми играми в онлайне. И все, как один, клепали конвейерное селфи, заваливали сеть дурными видеороликами. Типа, вот он я, фуфел гороховый и царь недоделанный, на небоскрёбе стою, на самом разопасном краешке. А вот я уже и падаю, блин, ныряю в болото, сигаю через костёр или жую стекло с лезвиями. И кто, значит, так не может, тот недомерок и лузер, нежить и зомби. Во всяком случае, ни о каком респекте, подобному типусу лучше и не мечтать.

А Гришка мечтал. Может, не очень сильно, но всё-таки накатывало порой. И роились в голове несуразности, появлялись желания, о которых раньше даже думать пугался. А что, взять и выкинуть что-нибудь эдакое – новое и экстравагантное! Чтобы удивить и заставить ахнуть. Да просто, чтоб заметили, наконец. Дескать, ёлы-палы, да это же вон кто! Гриня наш изладил!.. Какой Гриня? Тот, что за третьей партой?.. Ага, ушастый такой, с носом конопатым. Реальный, как выяснилось, пацан…

Вот только нового и экстравагантного у Гриши Крупицына никак не выдумывалось. Не приходило в голову – и всё тут. А повторять чужое было в лом. Да и опасно. Вон, Макарыч пиротехнику однажды приволок. Сначала спалили за гаражами какую-то брызжущую искрами пирамидку, а после лупили в кирпичную стену из настоящего обреза. Правильнее сказать, не настоящего, конечно, – самодельного, но с самыми реальными патронами. Что-то там Макарыч выпилил из металла, что-то из дерева, а патроны принёс от мелкашки. Такое не могли не заметить. На испытания сбежался чуть ли не весь класс. Даже девчонки – и те припёхали. На гаражи какая-то малышня влезла – ещё бы! – Макарыч обрез принёс. Офигенный!

Сначала испытывали, попрятавшись кто где. Всё-таки самодельщина, мало ли что. Макарыч и сам предупредил, чтобы не высовывались. Но боёк щёлкал раз за разом, а выстрела никак не получалось, Макарыч чертыхался, взводил курок и снова спускал. Хихикая, народ начал выбираться из укрытий, обступил испытателя.

– Знатная трещотка!

– Не трещотка, а ковырялка. Для носа и ещё одного места.

– Сам ты это место! Этой штукой на тараканов охотятся. Сначала, значит, таракана ловишь, потом заряжаешь вместо патрона…

– Вместо?

– В тесто! Ушами слушай. Потом взводишь затвор, и бойком его – хлобысть! Вылетает, как пуля.

– А мухами? Мухами можно?

– Мухами – хуже. Их ловить труднее. Ха-ха!..

– Алё, Макар, подаришь чертёжик? Я тоже такую мухобойку хочу сбацать…

Потешаться начали даже малолетние шпингалеты на гаражах, а Макарыч, красный и злой, всё щёлкал и щёлкал бойком. Он уже и руку с обрезом не вытягивал, и в стену не целился. Поэтому, когда жахнуло выстрелом, никто даже присесть не успел. Конструкция Макарыча треснула, хотя в щепки не разлетелась. А вот пуля вдарила по стене ближайшего гаража и, срикошетив, мазнула одного из весельчаков по предплечью.

– Амбец! – тихо сказал кто-то, и все ошарашено поглядели на кровь, вытекающую из руки подранка.

Хорошо, пуля только вскользь задела. Крепкая, но царапина. Там же, за гаражами замотали рану носовыми платками. Макарыч сам и бинтовал. Испугался, чудила! И, между прочим, не зря. Уже через день кто-то стрелка застучал, и завуч с директором пару недель крутили следствие, пытаясь выяснить, что же всё-таки произошло. Но обрез Макарыч успел скинуть, царапина у «раненого» тоже затянулась, и следствие завершилось ничем. То есть, ничем для администрации, а вот за Макарыча теперь можно было не переживать. Вошёл в школьные скрижали и анналы. Считай, на каждом городском салюте теперь поминали его лихой обрез.

О скрижалях Гриша, конечно, не мечтал, но попытку выделиться однажды тоже предпринял. Набрал как-то глины на стройке и решил слепить бюст какого-нибудь античного героя. Чтобы в шлеме, с греческим профилем и прочие дела. Это он в телепередаче высмотрел. Про древних скульпторов. Вот и загорелся. Больно уж всё там сияло и поражало гармонией форм. Только в реалиях лепка оказалась процессом куда более сложным. Героический профиль из плохонькой глины никак не лепился, да и шлем не получался. То, что вышло в итоге, напоминало страхолюдного истукана. Гриша хотел даже выкинуть поделку, но вдруг вспомнил о знаменитых идолах с острова Пасхи. Вот на этих самых идолов его творение и впрямь немного смахивало. Воодушевившись, Гриша обжёг статуэтку на газовой плите, потом зачистил наждачной шкуркой и покрасил бронзовой краской. Получилось вполне стильно. Неудивительно, что в классе на статуэтку обратили внимание. Сначала охали-ахали, потом стали поглаживать и пробовать на прочность.

– Из камня, что ли?

– Ага. Крупа говорит, с острова. Этого… Пасхи.

– Пасха – это праздник, мудрила!

– Остров вроде тоже такой есть.

– Значит, праздник в честь острова? Да ты гонишь!

– Откуда я знаю…

– Крепкая, зараза!

– Дай, я попробую…

Пыхтя и напрягаясь, парнишки по очереди стали гнуть статуэтку. Гриша с застывшей улыбкой тискал в кармане своего оловянного солдатика и следил за потугами одноклассников.

– Фиг, сломаешь! Камень же…

– А если Дону дать? Алё, Дон, сумеешь?