Олег Поляков – Теневая защита (страница 43)
– Отработали значит? На пять баллов? Справились? – Никишин скрежетнул зубами и упер палец в сторону Тугаева. Голос превратился в тихий и угрожающий.
– А зачинщики установлены? Причины? А каналы координации? Средства связи? А источники финансирования? А требования? А оружие у них имеется? Транспорт? Подвоз продуктов? Социальный и возрастной состав? А?! – с ходом перечисления сила голоса все возрастала, поднимая и степень начальственной угрозы.
Никишин вновь обвел всех и каждого глазами. Дважды молча кивнул.
– Это вы так отработали значит? Сутки прошли. Вторые начались. Сидят тут многозвездные офицеры, элита, мл…ть, внутренней службы. Сыскари, оперативники, кто вы там еще будете?! – Никишин уже почти орал. – Я спрашиваю! За сутки массовых городских, мл..ть, беспорядков что вами сделано для устранения возникшей угрозы утраты государственной власти в отдельно взятом промышленном городе?! – чеканил он каждое слово, забивая их осиновыми колами в мозжечки напрягшихся и старательно прячущих взгляды подчиненных.
Никишин достал новую сигарету и, поискав в верхнем ящике стола зажигалку, закурил. В своем кабинете курил только он, хотя дыму было как от десятерых курильщиков. Зато других посетителей он не стеснялся. Да и какие это посетители. Подчиненные, и только. И потом – работа требовала больших нервных усилий. А как их гасить? Вискарем да водкой? Да, оно бы и неплохо. Но не каждый же божий день. А сигареты спасали. Ну, ему так казалось, хотелось в это верить. А если помогает ему, то и подчиненным, рассиживающим свои ленивые зады в его кабинете, табачный дым будет в подмогу.
Выпустив очередное тугое дымное облако, начальник правобережного РОВД посмотрел на стоявшие у противоположной стены большие напольные часы, на помаргивавшую лампочку дежурного выхода, на откляченную дверцу стенного книжного шкафа, заставленного макулатурой прошлых десятилетий. Что-то вспомнив, он резко обратился к начальнику милиции общественной безопасности.
– Артамонов, вы всех с отпуска отозвали? Все явились? Никто не откосил в Турциях да на Мальдивах, – упоминание про заграничные курорты звучало, конечно, скорее издевательски, чем было похоже на серьезное уточнение.
– Так точно, отозваны все, один болен, на стационаре, перелом. – подскочил суетливый, невысокого роста, майор Артамонов, поправляя очки и безуспешно отодвигая ногой стул. Стул отчаянно не желал двигаться, вонзая ножки в ковровое покрытие с толстым и крупно сплетенным ворсом.
Никишин с некоторым удивлением следил за потугами майора, прищурив от дыма один глаз. Вся эта суета, искусственная бравость, даже нарочитое подобострастие, ни его и никого из присутствовавших не могли обмануть.
«Зажирели, сволочи, заплыли. Даже щуплики и те… Ждали, ждали, и дождались, гавнюки, когда рак на горе свистнет. А он и свистнул. Так что жопы теперь у них горят, дымят и выбрасывают пар! А наверстать времени теперь нет, отсутствует времечко. Сидят, рожи скривили, не нравится им. А отвечать за все мне. И только мне. Но им на это похер…» – Никишин сам скривился, сбивая пепел в превращенную торчащими окурками в дикобраза пепельницу, и продолжая о чем-то размышлять.
Потом его внимание привлек заерзавший начальник следственного отдела подполковник Корнейчук. Глаза полковника снова гневно сверкнули.
– Ну что, Павел Григорьевич, готовы порадовать своими наработками? Слушаю вас!
Корнейчук тут же поднялся с места, поправил немного помятый и давно оставленный без внимания китель, прокашлялся.
– Так точно, товарищ полковник. Докладываю. В производстве находятся пятьдесят восемь материалов, из которых со сроком свыше двух месяцев – двадцать пять. За предыдущий месяц сдано восемь. Готовятся к сдаче три. По семнадцати материалам имеются основания для…
– Ты сам-то себя слышишь? Тебя не охватывает ужас происходящего?
Никишин, смачно затягиваясь, готовился к открытой и показательной публичной казни.
Корнейчук замер, беспомощно, но еще пока с теплившейся надеждой глядя в глаза руководству.
– Это что за цифры такие? Три, пятнадцать, двадцать пять?! Это что, по-вашему, показатели работы? – голос начальника снова начал набирать силу. – То есть вот с этими циферками вы, товарищ начальник следствия, уверенно шли сегодня на совещание, чтобы порадовать своей работой, так!?
Корнейчук почуял неладное, но было поздно.
– Вы там работаете или баб голых на мониторах рассматриваете? Где ваши показатели, товарищ подполковник. – слово «подполковник» было произнесено так, словно это грязное и унизительное ругательство. Будто стоящий сейчас перед всеми заместитель начальника РОВД не полицейский в высоких чинах, а нашкодивший десятиклассник, нарисовавший на стене школьного туалета какую-то брезгливую и детскую пакость. И от этого выглядящий сейчас еще более унизительно. Вон, ростом вымахал, погонами обзавелся, а мозгами совсем зачах! Никишин и сплюнул бы демонстративно, но не в своем же, в самом деле, кабинете.
Потом вдруг резко затушил сигарету и, подавшись вперед, задал внезапный вопрос.
– А что там с Игнатом?! Почему молчите? Два дня давал вам сроку. Нужно было всего лишь установить его местонахождение! Жду доклад!
Корнейчук вяло потупился и, собравшись мыслями, рапортовал.
– По нашим сведениям, Игнатий Мелешко, по прозвищу Дед Игнат, находится в городе. За его пределы не выезжал, в числе травмированных или погибших не значится. Конкретное местонахождение пока точно не определено, однако, по нашим сведениям, он в настоящий момент квартирует в банно-гостиничном комплексе «Парфенон», на проспекте Зеленый Лог.
Никишин несколько раз сам себе кивнул, с удовлетворением рассматривая маникюр ногтей. Он держал в тайне от всех, что маникюр ему делала мастер ногтей Верочка Гридасова, по совместительству и его молоденькая любовница. Верочка убедила своего патрона, что в современном мире руки, точнее мужские ногти, многое способны рассказать об их хозяине. И не просто рассказать, а составить довольно убедительную характеристику его экономического и социального благополучия. Никишин послушал доводы Верочки и повелся.
– И откуда такие точные сведения – спросил с малозаметной издевкой Никишин и убедился, что издевка другими сидящими воспринята и усвоена.
Корнейчук совсем сник.
– Опер Бакулин установил его местонахождение.
Никишин притворно улыбнулся, с издевкой, по-начальственному разглядывая вытянувшегося зама.
– То есть, если я правильно понимаю, оперуполномоченный Бакулин выяснил точное местонахождение вора в законе Игнатия Мелешко, пропавшего два дня назад при невыясненных обстоятельствах и с тех пор никак не проявлявшего себя? Верно?! – Корнейчук прошептал одними губами «такточно», с опаской поглядывая на начальника.
– Я просил обеспечить его явку на утреннее совещание, он здесь?!
Корнейчук опять просипел «такточно» и выразил готовность ринуться к двери. Однако Никишин его опередил, поймав взгляд сидевшего с краю начальника кадров и коротко тому кивнув.
Кадровик открыл дверь и впустил в кабинет Степана Бакулина.
Вошедший в дымное помещение опер сразу же закашлялся, потирая глаза с непривычки.
Словно в издевку начальник РОВД достал следующую сигарету и прикурил. Выдувая дым далеко перед собой, в направлении вошедшего и замершего с торца стола оперуполномоченного, Никишин заулыбался. Разглядывая молодого, худого и нескладного опера, на котором форма висела словно снятая с убитого товарища по кабинету, он прикидывал, как хотел бы того наказать. Но сначала требовалось все выяснить прилюдно.
– Представьтесь, – грозно бросил он стоявшему.
– Старший лейтенант Бакулин, – ошалело отрапортовал Степан и, шалея от взгляда начальника, панически добавил – прибыл по вашему распоряжению.
Никишин склонил голову набок.
– Ты все распоряжения начальства выполняешь, старлей?!
Степан, не зная куда себя деть, выискивал помощи у Корнейчука и остальных, однако оказался брошен на произвол одинокой судьбы.
– Т-так точно, товарищ полковник. – от волнения заикаясь ответил он.
– Тогда напомни, какой приказ ты получил от своего непосредственного начальника – кивнул Никишин в сторону затаившегося Корнейчука.
Догадываясь, о чем именно пойдет речь, Степан как мог бодро доложил.
– В срок до двух дней установить местонахождение Игнатия Мелешко.
– Верно, – согласился Никишин. – Установил?
– Н-насколько это возможно, товарищ полковник.
– Как ты это установил? – сделал Никишин особый протяжный упор на слове «как».
– Допросил Юрия Гриневича – голова Корнейчука после этих слов обреченно замоталась из стороны в сторону.
– Угу, – констатировал Никишин, – допросил. А качестве кого?
Степан растерянно озирался. Взгляды сидевших обратились к нему.
– В каком процессуальном статусе был вами допрошен гражданин Юрий Михайлович Гриневич, товарищ старший лейтенант полиции?! – и опять тон начальника демонстрировал неторопливый выход на режим «бешенство».
Медленно, очень медленно до Степана стал доходить смысл происходящего, направление логики задаваемых ему вопросов и возможные последствия по итогам совещания. Ему оставалось лишь немощно пялиться в налившиеся кровью глаза начальника и ждать расправы.
– Ты хоть знаешь, сопляк, с какими последствиями нам придется столкнуться после твоих тупых оперативных потуг?! Ты влез своими говнодавами – Никишин одними глазами указал куда-то Степану на ноги – в самый-самый осиный рой. Ты одним своим неумным поступком – стук пальцем по виску – открыл, мать твою, Ящик Пандорры!