Олег Поляков – Теневая защита (страница 38)

Утвердившись вертикально, наклонившись вперед и разведя руки в стороны, Андрей двинулся на поднимающегося первого номера. Верзила не собирался сдаваться так просто. Заняв боевую стойку, он снова ухмыльнулся и качнул головой, приглашая к поединку.

Последний раз Андрей, вот так, на кулаках, дрался еще до обретения своих способностей, в средней школе. Выйти победителем тогда не получилось, но и проигравшим он не был. Их разняли старшаки, испугавшись того накала, с которым шестиклассники врубились в драку. Что там было причиной уже и не вспомнить. Но возникшие противоречия с одноклассником Филатом по иному уже не представлялось возможным разрешить. Прилично тогда отхватив и не оставшись в долгу, Андрей впоследствии утвердился в своих силах, уже опираясь на скрытые до поры возможности теневика. Развлекаясь и опозоривая агрессоров всеми доступными его фантазии способами.

Однако размазней–ботаном он не был, в подвальной качалке провел несколько лет, чередуя занятия штангой и турником пивными возлияниями и водочными ухрюкиваниями. Набранный тогда запас мышечной массы и уверенности в своих силах растратить до сего дня не успел.

Глядя в теряющиеся во мраке зимних сумерек наглые глаза падлы, решившего с приятелем повеселиться за счет одинокого и ожидающего своего рейса пассажира, Андрей наливался злобой. Аккумулируя сейчас в себе все накопившееся в нем за последние дни напряжение. Сжимая унижение, непонимание, обиду и презрение в гудящий напряженными жилами жгут. Принимая застывшую в приземистой позе фигуру напротив за единственную законную цель, ответственную за всё. За все потери, удары, нанесенные судьбой. За каждую тревожную мысль, не дававшую покоя и срывавшую ему крышу. За судороги, тремор рук и выпитые литры бесполезного пойла. За кровь, хлещущую сейчас из разбитого и, возможно, сломанного носа. За ноющие ребра. Да просто за испорченный очередной вечер, и без того непростой, но хотя бы позволявший курить в одиночестве, без необходимости что–то выслушивать и кому–то доказывать.

Андрей, не тратя более время и даже не вспомнив о своих теневых способностях, позволявших одним мгновением расправиться с ухмыляющимся ублюдком, решительно двинулся ему навстречу. Не утруждая себя защитой, уклонениями или сменой линии атаки, он просто ринулся вперед и всей звериной злобой врубился в отходящего и готового принять удары врага. Враг их и принял. Охнул, получив прямой правой в нос, не сумев прикрыться отброшенными словно ветки руками. Получая град тяжелых и размашистых ударов в лицо, принялся визжать, перекрывая высокой нотой низкий атакующий рык того, кто еще минуту назад обещал быть жертвой. Приподнявшийся на помощь второй был отброшен ударом ноги и больше не предпринимал попыток подняться.

Вновь поскользнувшись, верзила по–собачьи замер на земле, подставив себя под удобный размах. Андрей сместился чуть в сторону, набрал воздуха и ногой погасил попытки верзилы подняться.

Ощущая, как кровь потоком струится из носа по подбородку и дальше, на куртку, как болят бока и ноют костяшки пальцев, Андрей, замерев, ртом поглощал свистящий в горле холодный воздух. Всматриваясь в небо, различил несколько ярких звезд, блеклый и едва различимый инверсионный след самолета и боковым зрением какие–то два темных бесформенных пятна, зависших над ним. Удовлетворенно принимая как салют мычание и сдавленные ругательства лежащих тел, сплюнул и еще раз утерся рукавом. Потом, ступив несколько шагов в сторону, присев, сгреб в ладонь свежего снега и приложил к переносице. Стало легче. Обернувшись, уставился на устроивших лежачую возню гопарей. Нахлынувшее было желание добавить им переждал, выдохнул. Отозвавшиеся нудящей болью ребра быстро его погасили. Надо было уходить. Андрей, медленно распрямляясь, скорее почувствовал, чем увидел, изменения освещенности и температуры. Сознание куда–то стремительно ухнуло, тело несколько раз крутанулось, замерло в нелепой позе, уперевшись в какую–то слабоосязаемую мембрану, и одним плевком было выброшено в новую реальность. Новую – старую.

Опять обнаружив себя сидящим на лавочке, среди ароматно дышащих кустов и неподалеку от ровно набегающих волн круглого озера, Андрей с натугой выдохнул. Заигравшие на покрытых размазанной кровью скулах желваки вернули лицу недобрую маску недавнего берсерка.

Ментор, стоявший впереди у воды, обернулся и, покачивая неодобрительно головой, направился к скамейке.

– Да уж, мой друг, ваши приключения не перестают быть для вас проблемой. Вы прямо стяжатель проблем.

Андрей вперил тяжелый немигающий взгляд в очки старика.

– Мне надоели все эти ваши фокусы. Когда вы уже оставите меня в покое?! – его голос начинал дрожать и усиливаться. – Мои проблемы я бы решил сам, если бы не вся та нихрена–не–понятная муть, что творится вокруг теперь, с вашим появлением.

Зло бросив это и сделав ударение на «вашем», Андрей неловко свесился со скамейки, сорвал пучок травы и, выпрямившись, предпринял попытку очистить куртку от крови. Понимая, что сделать это не удастся, с сожалением отбросил траву в сторону и принялся ощупывать лицо.

– Ну что же вы, мой друг, так несерьезны в своих убеждениях. Или позабыли наш давешний разговор. Напротив, мое появление, напомню, в вашей жизни – это следствие, в том числе, и ваших необдуманных действий. Поступков налегке, как я это называю. Безответственное манипулирование реальностью.

Держась за голову, Андрей раздраженно простонал

– Избавьте меня от ваших нравоучений. Хорош. Хватит! Я не хочу слышать ни о каких бедах, трагедиях, катастрофах. Мне хватает своих. И я не хочу, чтобы вы добавляли мне что–то сверху!

Голова заныла с новой силой. Старик, словно заметив это, сделал неуловимое движение руками, прикрыл глаза, замерев на секунду, и боль тут же исчезла. Андрей даже опешил от закружившейся головы. Коснулся носа. Нос не отозвался болью, просто был испачкан в крови. Несколько удрученно Андрей взглянул на старика.

– Я был бы рад нашему знакомству при иных обстоятельствах, мой друг. Действительно, рад бы. Ведь, по сути, моему искусственному затворничеству тут требуется общество. Мысли, рождаемые в одиночестве, всегда стремятся быть кем–либо услышанными. И понятыми. И вдетыми в идеи реализации. Общение с самим собой бывает очень утомительным. А вы, мой друг, пока не стали приятным собеседником, но все же вы преданный слушатель.

Старик улыбнулся. Покосясь на изгвозданную куртку, уточнил.

– Почему вы решили противопоставить силе силу. Физическую, я имею ввиду?

Андрей выпятил подбородок.

– А меня, наоборот, интересует, как это у вас получается?! Как я тут постоянно оказываюсь. Это реальность или вы забираетесь мне в голову?

– Все реально. Даже то, что кроется в головах. Все имеет свою материализацию. Разные механизмы, различные принципы, цепи причин–следствий, но итог неизменен. Не зря великие умы прошлого советовали бояться собственных желаний, которые способны претворяться.– заметив на грязном лице гостя злую маску непонимания, поспешил уточнить. – Если вам будет от этого легче, мой друг, то все, что вы видите, реально. Только это другая реальность, не ваша стандартная модель.

Слово ваша несколько покоробило. Как будто сам старик к реальности Андрея не имеет никакого отношения и она ему чужда. Или так оно и было?

Андрей бросил хмурый взгляд на Ментора и, обхватив себя руками, подался вперед и принялся всматриваться в противоположный берег озера. Там, на той стороне. Появились странные области размытости и непрозрачности, которые медленно смещались вдоль кромки воды, что и позволяло их заметить. Птицы, подлетавшие к берегу, казалось, не замечали ничего необычного, продолжая свой вечерний водопой.

Старик, приблизившись, аккуратно присел рядом на скамейку, и, также всматриваясь вдаль, повторил.

– Так все же, почему?

Вместе с исчезнувшей как по мановению волшебной палочки болью, терзавшей еще недавно все тело, ушло и озлобление, неприязнь, ушел комкавшийся пока еще внутри гнев. Тепло, запахи трав, умиротворение этого места, а, возможно, и какие–то манипуляции старика, вернули Андрею спокойствие и безмятежность. Именно сейчас, в эту самую минуту, он испытывал абсолютную гармонию духа, когда ничто не тревожит и не взывает к действию.

– Я не думал об этом. Ни о чем не думал. Просто меня все достало. И все! И захотелось покончить со всем разом. И со всеми! И сделать это собственными руками.

Кулаки Андрея сжались, взгляд стал жестким, останавливающим. Старик, и без того прекрасно все понимавший, кивнул. Улыбнулся.

– Получилось? Со всеми–то?

Андрей, опомнившись, выдохнул.

– Получится.

Уверенность в его голосе старика вновь порадовала. Легкий порыв ветра принес из–за спины запах цветущей черемухи, опьянил, пощекотал ноздри, развеялся, вернув на место ощущаемость близости озера и выброшенных на берег водорослей. Какая–то птица, засев неподалеку в кронах ив, красиво и заливисто рушила тишину этого места.

Андрей встал, прошел немного вперед, развернулся и снова поинтересовался.

– Что вам от меня нужно?

– Помочь. Исключительно помочь. Чтобы вы, мой друг, смогли помочь сами себе. А следом и нам всем. Разве я этого не говорил прежде? – старик задумчиво скосил взгляд, словно что–то вспоминая. – Что бы вас сейчас, сегодня, не тревожило, не будило зовом, завтра непременно наступит. И вам придется столкнуться с ним лицом к лицу. Вы же это понимаете, верно?