Олег Поляков – Теневая защита (страница 40)

Радость от того, что его взяли под крыло и дали возможность неплохого заработка в голодную годину должна была бы уже остыть, уступив место спокойствию, уверенности и необходимой наглости.

Гриня, уточнив приказ, исчез за дверью, бережно прикрыв ее за собой.

Двое из ларца вслед ускользнувшему скупо хмыкнули, достали смартфоны и углубились в их изучение.

Лысый тяжело поднялся, осмотрел всех оставшихся, задержал хмурый взгляд на читавшем в углу, и направился в смежную комнату. Оттуда послышалась какая-то возня, шлепки и глухое ворчание. Никто из сидящих не повел и ухом, продолжая утопать в информационном мусоре.

Жаба, сидя вразвалку на раскляченных лапах, спокойно смотрела на вошедшего, периодически раскрывая немалых размеров пасть, словно полагая зевнуть, но в последний момент передумывая. Перепончатые лапы изредка переминались, издавая еле слышный влажно-шлепающий звук. В комнате витал запах илистой тины и зацветшей воды. Лысый присел перед жабой, заглянул ей в глаза. Не зная, что можно сказать в такой ситуации, он в сотый раз обвел тело жабы печальным взором и, угадывая немой застывший во взгляде вопрос, заверил.

– Мы работаем, шеф. Все в активном поиске. Мы ищем. Мы знаем, где его искать. Сегодня-завтра он выйдет на нашу засаду.

Жаба плямкнула широкой пастью, лысый со вздохом поднялся. Ритуал был исполнен, на случай, если удастся все вернуть в исходное, чтобы сохранить жизнь.

Гриня, легко выскочив на улицу, поежился, поднял воротник, скрывший ощутимо накаченную шею, бегло осмотрелся и быстрым шагом потрусил в сторону ближайшего магазина. Середина дня и середина недели вытолкали на дороги города всю ежедневную свору автомобильного стада, без выходной скидки и праздничных послаблений. Поэтому перебегать улицу тут же, напротив «Посейдона» Гриня поостерегся. До ближайшего перекрестка со светофором было метров двести, тротуар местами метеный, а в большей мере занесенный вновьпринесенным ветрами снегом, утратил цепкость и не держал его кроссовки с задубевшей подошвой. Переобуться Гриня не успел. Выйдя из дома несколько дней назад, до смешавшихся в неразберихе событий, он обратно уже не попал. Поэтому и обувь его, и одежда не соответствовали погоде. Оставаться долго на улице его не климатило, поэтому Гриня спешил, рассчитывая успеть к перекрестку как раз с появлением зеленого человечка, чтобы не задерживаться на холодном и натужном ветру. Не глядя по сторонам, он с проскальзыванием семенил по натоптанной дорожке тротуара, спрятав обе руки в рукава, на манер муфты.

Стоявшие на перекрестке в ожидании разрешающего сигнала светофора люди с удивлением, но с безучастностью наблюдали, как около спешащего к перекрестку молодому человеку подъехал небольшой юркий и обшарпанный микроавтобус, из отворившейся двери две пары рук рывком втянули его в нутро, дверь скользнула на место и микроавтобус рванул вперед. В повороте его круто занесло, колеса зацепили бордюр, автобус ощутимо тряхнуло, и, выравниваясь на проезжей части, он юрко нырнул в боковую улочку, поднимая за собой белый клубастый шлейф.

Гриня, справившись с первоначальным приступом паники и волнения, смог наконец набрать в легкие воздуха и, лишь начав крыть матом удерживавших его людей в масках, получил два тяжелых удара в живот, скуксился и сплющился в комок, подвывая. Его сильнее вдавили в грязный мокрый и щербатый пол, и он, осознав правила игры, смолк.

Микроавтобус несся замысловатым маршрутом постоянно сворачивая, уходя в заносы и периодически во что-то влетая колесами. То ли ямы, то ли снежные и укатанные до состояния льда брустверы. Водитель не переставая матерился и крыл кого-то на чем свет стоит, поминая всех его родственников поочередно.

– Матвеич, хрена ж ты резину летнюю не поменял? Угробишь нас нахрен! – кричавший, вытянув шею, всматривался в набегающую дорогу и только что не крестился.

– Да вас, умников, развелось, млять, по три штуки на крынку! Это вообще не моя телега! Все машины на демонстрантов ушли. А эту херотень еще при моем деде на распил отдать было нужно! – машина влетела в солидных размеров яму и Матвеич клацнул зубами. – Вашу мать! – заорал он еще громче. – Чтоб руки ваши поотсохли, мудазвоны! Криптовалютчики гребаные – с гневливым азартом помянул он кого-то в сердцах, и было непонятно, какая связь между выбоинами на асфальте и помянутыми им финансовыми дилерами. – Мне на что указали, я туда за баранку и сел! Вообще не вникаю, как оно завелося! – стараясь перекрикивать сбоящий шум мотора, Матвеич то и дело рвал в разные стороны рычаг коробки передач, то визжащей, то скрежещущей.

– За поворотом паркуйся. – спокойный голос одно из удерживавших Гриню немного разрядил обстановку. Микроавтобус, нещадно заскрипев убитыми тормозами, принял вправо и, не успев оттормозиться, ткнулся заржавленным гнутым бампером в придорожный сугроб. Все замерло, двигатель заглох, и наступила тревожная и гнетущая тишина. Гриню отлепили от пола, грубо посадили на жопу и придавили рукой горло к откляченной седушке.

Гриня, уже несколько опомнившись, отдышавшись и набравшись уверенности, что пока его не убивают, стрелял бешенными глазами вправо-влево, ища того, кто будет сейчас с ним тереть за жизнь.

Один из масочников, сидевший позади всех, придвинулся, просунулся меж крупных спин сотрудников и, глядя в упор прижатого, произнес.

– Ну, здорово, Гриня.

Глава 17

– 17 -

Распаренное минутой назад майской жарой и весенним ярким солнцем тело в распахнутой настежь куртке мгновенно принялось замерзать. Снежные вихры, кидаемые в лицо плотными и резкими порывами ветра тут же закинули за ворот колкий ледяной снег. Андрей, оглядывая плохо видневшуюся в снежной темноте убегавшую от дома дорогу, принялся спешно кутаться и застегиваться. Зажав странную штуковину коленями ног, не придавая никакого значения тому обстоятельству, что штуковину ему явно навязали, он зачехлился, поднял воротник куртки и, уперевшись торсом в плотный поток ветра, по памяти двинулся в сторону дома с номером 730.

Садовый поселок, и без того вымерший к зиме, чернел покинутыми окнами, наметенными у дверей снежными торосами и скелетами мечущихся на ветру ветками деревьев. Несколько полузадушенных ржавых лампочек, чудом сохранивших свою сетевую связь с миром, с высоты фонарных столбов выхватывали из темноты углы заборов, кругами желтого света служа ориентирами перекрестков и поворотов. Пару раз свернув не в том направлении, Андрей наконец прошел мимо приметного полутораэтажного дома с высокой покатой крышей и зашагал в верном направлении. Ветер теперь толкал его порывами в спину, что облегчало путь и позволило держать глаза открытыми, не щурясь.

На очередном повороте свеженаметенный снег был расчерчен широкими и глубокими отпечатками шин. Две машины вывернули со стороны города и проследовали в том же направлении, что и выбранное Андреем. Через сотню метров он увидел остановленные посреди улочки два джипа с работающими двигателями. Домик, у которого они решили остановиться, не узнать было невозможно.

Андрей проскрипел зубами, в бессилии осматриваясь по сторонам и судорожно соображая, что можно предпринять. Да ничего. Силы судя по всему были явно не равны. Но главное было даже не это.

Сейчас, стоя на ветру, прячась за просунувшийся сквозь сетку забора куст, всматриваясь в слабо освещенные окна домика, тонкую ленту струящего из печной трубы дыма, в красные габаритные огни автомобилей, Андрей с раздражением соображал.

А что он, собственно планировал предпринять?! Ворваться в дом, избить отца, забрать девочку, потом… Что потом?! Увести её, куда?! Ну, куда-то, допустим, увел. А что дальше-то?! Он что, определился с пониманием механизма?! Уяснил свои возможности, удостоверился в том, что может?! Что вправе?! Нет, он вправе! Это не обсуждается! И никого он спрашивать не будет. Но как?!

Собственный неприкрытый, такой наивный и недалекий идиотизм взбесил! Было ощущение, что изначально намеченный им путь никуда не вел. И он об этом заранее знал. Но тупо, упрямо шел, надеясь, что как-то, каким-то неведомым образом все образуется. Или надеялся на волю рока?! На помощь?! Чью?!

Перед глазами всплыли детали разговоров с ментором. Так вот же, осел! Ну вот же! Тебе же талдычили многократно, тебе объясняли, стучали по башке, проговаривали прямо в ухо! Тебе же предлагали! И что в итоге?!

Андрей глухо замычал, продолжая напряженно вперивать взгляд в черный проем двери. Нужно было что-то решать. Или уходить. По-щенячьи поджав хвост. Думать, планировать, а потом уже ногами утаптывать снег.

Хорошо. Допустим, он доберется, проникнет к этому, как его там, Пульту. Возможно, на месте удастся разобраться в назначении Пульта и собственном предназначении, о чем постоянно твердил старик. Возможно, именно это позволит обрести какую-то силу, выйти на новый уровень, осознать. Допустим…

Допустим, всё это в результате позволит ему решить поставленную перед собой задачу. А заодно и множество других, накопившихся за последнее время и давящих своим грузом. Возможно, доступ к этому непонятному пульту позволит устранить и ту угрозу, о которой говорил ментор.

Очень много допущений. Неразумно много. Это понимал даже он, в своем приземленном и раздробленном событиями представлении о мире и сути вещей. Но, прислушавшись к себе еще раз, понял – иного ничего нет. Не маячит впереди дядя милиционер, способный усмирить уличных хулиганов. Не мерещится дядя доктор, способный одним добрым словом излечить любую болячку. Не возвышается всемогущий президент, способный одним телефонным звонком прекратить геополитический коллапс.