Олег Поляков – Теневая защита (страница 3)

Лысый притворно осклабился. Андрей этого видеть не мог, разглядывая жабу, ощутив притворную любезность гостя на фоне сгущающейся угрозы.

– Твоих рук дело? – елейный голос заставил напрячься и втянуть голову в плечи. Началось!

– Ыгмн…. – вряд ли это переводилось на человеческий язык. Андрей почувствовал, что покрывается испариной.

– Знаю, что не твоих.

Лысый покачался на своих лакированных штиблетах с носка на пятку.

– А узнаёшь?!

Узнать, конечно, не узнал. Откуда?! В жабе, помимо неестественного взгляда, ничего человеческого не присутствовало. Однако всё говорило о том, что жаба – чей-то ментальный аватар. И по всему выходило, я должен был знать, чей. Из глубин памяти пришла догадка.

Андрей неуверенно кивнул.

Лысый натружено вздохнул.

Мол, ещё б ты, мудак, не узнал, нервы уже на пределе, еле сдерживаюсь, чтоб не грохнуть тебя, суку.

Если Андрей правильно догадался – перед ним пахан всего левобережья, Дед Игнат. Дед не дед, но в авторитете непререкаемом. В своей изрядно замокшелой жизни на воле любовался лютиками от силы пятилетку, остальное время чалился в сибирских чащобах, впитывая законы социального бытия отдельно взятой изолированной группы граждан.

Воротила чёрного рынка и теневого бизнеса – подпольные банки, биржи, казино, легальные автосалоны, фьючерсные и венчурные фонды, благотворительные организации и потребительские союзы, даже региональная партия. Словом, всё, что выглядит достойно и позволяет жить припеваючи. Одновременно очень бережёт своих конкурентов, в обиду их не даёт и сам не трогает. Прямая противоположность браткам девяностых. С чем связан был такой альтруизм – история умалчивает, но, если верить местным «окунькам пера», такая дальновидность позволяла ему быть до поры в реальной тени и не светиться как новогодняя ёлка, не давая повода вездесущим рексам попробовать его шкуру на вкус.

Обратился накануне каких-то своих очередных, но очень важных тёрок за защитой, я, дурак, согласился. Почему случилось то, что случилось и результат чего наблюдается практически на расстоянии вытянутой руки – этого Андрей не помнил. Но, факт! И тягучее состояние накаляющейся словно жидкий металл атмосферы говорило об одном – хренец, парень! Отпоют тебя под шлягерное караоке в ближайшем пивбаре братки с Второй ПлотинЫ, бабули высшмыгнут носами вслед дёшево обитому гробику на плечах хилых забулдыг, опустят его в раскисшее месиво в низинной части городского кладбища рядом с неопознанными бомжами, и – бывай, хлопец. Отстрадал своё!

Мысли пронеслись скрипящим на поворотах составом, окунувшись в траурные видения захотелось пустить слезу, но сделать этого не получилось.

– Босс, может, замочить его в ванной?! Ну, это.. водичкой, чтоб отошёл слегка?

Голос был новый, второго быка, державшегося пока поодаль. Решил проявить себя, бедолага. Судя по всему, из бывших спортсменов, речь правильная, уважительная, баритон. Наверняка бицуха под сорок обжатых и шайба как у Шварца. Словом, паровоз подходящий. С него, пожалуй, и начнём.

Лысый отвернулся от окна, скрипнула стеклянная крошка. Затянувшаяся пауза говорила о том, что, видимо, шла внутренняя борьба. Возможности зрелого теневика довольно известны, а игра в благосклонность могла дорого стоить.

Лакированные штиблеты продолжали разминать стекло, раскачивая вперед-назад тело в дорогом пальто.

Вместе с тем, мычащее существо бесполезно, а разговор предстоял серьёзный. Лысый пересилил себя.

– Давай.

Андрея не церемонясь, но вполне бережно в текущих условиях, обхватили за торс и перенесли в ванную, приткнули спиной к сливу и, повозившись, сильной струёй из душевого рассеивателя принялись реанимировать! Захлёбываясь и одновременно радуясь, Андрей почувствовал, как становится легче, как прибывают жизненные силы, набирает обороты тонусный маховик, смывается засохшая на лице кровь и тяжелеют набирающие воду джинсы.

Решив, что с него достаточно, Андрея вновь как пушинку перенесли в зал и зашвырнули теперь уже на диван. «А жизнь-то налаживается!» – про себя ухмыльнулся Андрей, некстати вспомнив бородатый анекдот.

«Главное, ничего такого вслух, иначе эта диванная трухлявая кляча переживёт тебя однозначно».

Давно сломанная пружина больно вонзилась в пятую точку, просевшую на пол-корпуса в туловище диванозавра. Ёрзая и пытаясь сделать своё текущее существование чуть более комфортным, Андрей судорожно соображал, выстраивая план действий на следующую пятиминутку. Планирование на более длительный срок пока казалось исключительной самонадеянностью, если не полным идиотизмом. Первое, что требовалось выполнить молниеносно и во всех подробностях – вспомнить, что было вчера. Андрей внутренне собрался и в мгновение ока погрузился в транс, мысленно нанизывая цепочку событий на девственно чистый хронометраж.

«…Так. Утро. Будильник. Проснулся. Семь. Марта..? Уехала накануне. Проводы на вокзале. Цветы. Поцелуйчики. Чемодан. Тяжёлый, падла! Что там? А, да – презенты дальним её родственникам. Отъезд. Такси. Мурло не хочет давать сдачи. Стреманул. Увидев скачущих по жёлтому капоту хундая с десяток огромных ниггерских фаллосов с причиндалами, норовящих прорваться в салон со стороны водителя, таксист сам отстегнул не глядя два счётчика. С ними, быдловатыми, только так! (Этот трюк мной освоен давно и пока беспроигрышно позволяет решать мелкие свары.) Двор. Где это?! Ресторан «У Гиви». Швейцар на входе с бородой а-ля Степан Разин. Оригинал! Сексот на лавочке напротив. Столы. Сумрак. Лыба официанта. Кофе. Препоганый. Суета. Дед.

Тише. Вот теперь ажурненько и подробненько.

Рукопожатие. Крепкая рука. Взгляд прямой. Открытый. Изучающий. Мирный. Нос с горбинкой. Залысины. Низковат. Одет неброско. Свита. Сели. Тоже кофе. Тоже недоволен. Погода? Тоже дрянь. Рыбалка. Спартак. Не курю. Колдую?! Да, давно. Теневил начальника Угро, Фёдора Балыка, ещё, пожалуй … А, известно. Ну да, ну да. Сделки. Конечно. Цифра?»

Память запнулась. На слове «цифра». Небольшой затык Андрей отнёс на счёт событий дня нынешнего, но на всякий случай отметил и отложил в сторону, чтобы позднее, если представится возможность, к нему вернуться и просканировать поглубже. Если…

«Так. Столичные. Встреча в «Галатее». Вечером. В восемь. Да, смогу. Да, гарантирую. Да, предоплата. Нет, в штат не войду. Нет, пройду раньше. Нет, искать не надо. Возможно, буду этажом выше или ниже. Сигнал к уходу – тройной автомобильный сигнал, два раза. Прикрывать?! Нет, не нужно.»

Лёгкий озноб и затуманивание мыслей нарушили ход восстановительной самотерапии. Появилось ощущение сырого колодца, тянущего вниз и погружающего в себя. Чёрт! Совсем забыл про четвёртого! Не могли же они прийти сюда, ко мне, без теневика!

В такие моменты барахтаться бесполезно. Тут простой противосилой ничего не изменить. Подобные фокусы были усвоены прочно и давно, еще в школе, сразу после обретения дара. Это не борьба на руках, тут действуют иные законы.

Скорее всего, четвёртый рассчитывал лишь проверить состояние и намерения Андрея. Однако, позволив от серии лёгких, еле ощущаемых, толчков увлечь себя в свободное падение, Андрей опрокинулся спиной в бездну. Мысленно выстроил пологую параболу падения, ощутил скорость, напор встречного воздуха, снижение температуры, сориентировался в трёхмернике, выстроил светящийся и отливающий фиолетовым мерцанием тоннель движения. Так, словно этот тоннель и впрямь был реален. Скорее даже, это тоннель ринулся навстречу Андрею, завихряя за собой пространство, в то время как сам Андрей находился неподвижно в центре всей Вселенной, в этакой "точке Лагранжа", лишь силой мысли, мурашками кожи, движением бровей разгоняя Вселенную мимо себя. Кожа действительно стала гусиной от ощущения холода, окружающая тьманалилась упругостью, густой и невыносимо отталкивающей, от которой тянуло смертельной угрозой. Уже ощущалось мощное ускорение падения, даже одежда, казалось, стала вибрировать от набегающего воздуха. Пора…

Стоя посреди комнаты, рядом с диваном, представив дно параболы позади, Андрей теперь рванулся ввысь со всей мощью ускорения трамплина. Ощущая себя снарядом, кинетической болванкой, придавая короткими выдохами дополнительный импульс к нарастающему ускорению, он, задержав дыхание, обозначил впереди светлый круг зева колодца и траекторию выхода. Приподнял плечи, сжался. Немного не рассчитал.

Бык, стоящий в дверном проеме зала, с удивлением ощутил могучее движение в дюймах от себя несущегося на полном ходу нечто размытого, смахивающего на массивный и неумолимый бронепоезд, снесшего пристенок входной двери и смявшего на лестничной площадке шизика-теневика, которого бандюки привели с собой. Отброшенный неумолимой силой, словно бильярдный шар, этот затёртый защитной рябью тип с плямкающим звуком влетел в стену и исчез, оставив после себя осыпавшуюся штукатурку и щербатое вмятое пятно в кирпичной кладке.

Ищите теперь его – не найдёте.

Немного зацепило Лиду. Она распростёрлась на лестнице, явно ударившись головой. Стремительный ментальный бросок к ней показал – жива, просто оглушена, угрожающих жизни повреждений не прослеживалось, но всё же пришлось поставить ей на лоб стабилизирующий волчок. Её визгливый голос, пристрастия смотрящего по коммуналке и повадки дворовой дуры уже порядком надоели. Но, если разобраться, Лида была много приятнее, чем вломившиеся держиморды. Её даже стало немного жаль. Жить будет, и это хорошо.