Олег Поляков – Теневая защита (страница 28)

Что было дальше слушать не хотелось. Может, и девица та действительно нарывалась всем своим видом, и не достойна отличного провожатого в лице благообразного Валерона, но сейчас хотелось чего-то другого. Каких-то иных новостей. Валерон, разливая кипяток по кружкам и закидывая в него чайные пакетики, продолжал вещать про обнаглевших баб, своё неоцененное достоинство и перипетии любовных поползновений на четвертом десятке лет, не обращая внимание на отстраненность друга.

Чай сделал свое дело, восстановив жизненные силы. Радиатор вернул к жизни. Валерон реанимировал ощущение жизни, внеся в ее течение нотку беззаботной радости от пустяков. И это было сверх того, что можно было ожидать.

– Вот и скажи мне, зачем ехать к черту на кулички, принимать приглашение от мужика, рассчитывая лишь на сигареты, анекдоты и винишко? Ну не овца ли?!

Андрей кивнул.

– Ты ж знал, кого зовёшь. Ты же с ней не первый день общаешься.

– Не первый. Но последний. – хохотнул Валерон и уселся наконец за стол.

В соседней комнате вдруг резко и громко завопила телереклама. Бабуля переключалась по каналам.

– Так я после этого, представь, еще трем звонил. Ни одна не согласилась! Это как?! Что, снег пошел они все свое в узел завязали?!

– В узел – это только к тебе. – тоже посмеялся Андрей и вернулся к чаю.

– Ага. Да хрен они угадали. Я к Лариске спустился, с первого этажа. Ну помнишь. Классом младше училась. Прича горшком у неё. Так та сама меня к себе затащила. Полочку ей надо было в ванной укрепить. Укрепил! И полочку тоже. – громогласно заржал Валерон, заглядывая в глаза Андрею, мол, насколько шуточка удалась, а?!

– Кстати, а как там Марта? Всё также тянет из тебя жилы? Кипятит мозги?

– Андрей поежился. Сейчас подобное слышать совсем не хотелось. Отчасти такое мнение о жене у Валерона было благодарая ему самому. Меньше надо было жалиться. Сам хорош. Хотел при жене вольной жизни. С чего вдруг? Ведь не пацан, прекрасно все понимал, когда женился. Что такое ему в башку тюкнуло, неизвестно. Вот только Марте пришлось потратить кучу сил, нервов и времени на приведение в чувство супруга-идиота.

– … слабо себе представляю. Ты прости, Андрюха, ну вот то есть совсем. Она своей правильностью кого угодно доканает. Тапки я не туда поставил. – он наклонился и ладонью демонстративно портяс перед лицом Андрея. – Да я что – помню, с какой там полки я их взял!? С блокнотом мне что ли ходить, записывать. Или снег не стряхивать в прихожей. Ну а как?! Я что, видел, что у меня на загривке? Что куртофан в снегу!? Как я это могу увидеть. Пришел, снял, он и посыпался. Екарный компот, и что тут такого!? Ну высохнет же. Так чуть не заставила полы мыть – Валерон раскатисто хохотнул, хлопнув себя по ляжке.

Андрей улыбнулся. Полы он и сам часто мыл, под неусыпным взором жены. То грязь приволок на ботах, не почистив их около подъезда, то с куртки после дождя целые лужи расплывались в прихожей. А Марта чистюля. Не в пример ему, оболтусу. А Валерону и подавно.

– Ты бы еще с собой снег в ведрах приносил, не только полы бы мыл, а и обои бы переклеил – Андрей потянулся за баранкой, выслушивая ответные хохмы.

Валерон тут только что-то заприметил и, слабо присвистнув, поинтересовался.

– Где это тебя так оформили? – кивнул он на оставшиеся следы побоев на лице. – Вот хоть какой-то прок от Марты все же есть. С ней твою жопу не тянет на приключения. Она – твой страховой полис! – заржал он и принялся раскурочивать пакетик с орехами.

Андрей, уже всё для себя решивший, вновь пересказал основные события последних дней, опустив множество ненужных деталей и вообще умолчав про Ментора. Валерону про эту встречу вообще знать противопоказано. Замучает вопросами, потребует доказательств. А что можно объяснить человеку, когда сам находишься в полном неведении.

Закончив исторический экскурс, Андрей сразу перешел ва-банк.

– Валерыч, тут дело такое. – он немного помялся, собираясь с мыслями. – Есть жизненная необходимость помочь одному человеку. Двум. Прямо вопрос жизни и смерти. – Андрей смотрел изучающе, подавшись навстречу товарищу. – Помочь могу только я. – Андрей прекрасно помнил, что Валерону известны, хотя бы и отчасти, его теневые способности. – Но без твоей помощи мне не справиться.

Прямой и выжидающий взгляд Андрея Валерона несколько стушевал. Переход от непроизвольного веселья к каким-то серьезным, требующим хладнокровия, вопросам был для него внезапен и отрезвляющ.

– Нуу – протянул он неуверенно, – я как бы… в-общем… Кому помощь-то? Нужна-то?!

Андрей набрал воздуха.

– Ребенку. Умирающему.

Валерон на глазах сник. Его взгляд принялся суетливо блуждать по столу, чашкам, блюдцам, занавескам и настенным обоям. Сегодня он явно не ожидал, не был готов к решению вопросов подобного рода. Подобной сложности. Да и с чего бы. У Андрюхи детей не было, он это знал. О каком ребенке идет речь было непонятно. И потом – это чем же он может помочь? Деньгами? Так их нет у него и никогда в достаточном количестве не водилось. Связями? Смешно даже. Что-то день в мгновение ока перестал быть томным и, что называется, навалился всей тяжестью неожиданных вводных, не спрося. Помнится, у Андрея мать умирала от рака, так и то его это как-то мало заботило. По крайней мере, вида он особо не подавал. Потом только, на похоронах, да и после, уходя в долгий вымученный запой, дал волю эмоциям. Ох и дал…

– Да ты не переживай так. Ничего такого я от тебя не попрошу. – не поясняя чего же «такого», продолжил Андрей. – Машина твоя нужна будет. С тобой, конечно же, с водилой. И это сегодня прямо. Ситуация такая, не отложить её.

Валерон кивнул, но как-то обреченно, на автомате, неуверенно даже. Он и сам ещё пока не был ни в чем уверен. Ни в том, что эта, как ее назвал сам Андрей, «ситуация» требует их, его, непременного участия. Ни в том, что помощь, что называется, будет результативной, адекватной. Андрей что, врач? Парамедиум? Он вон и мать собственную не уберёг, что уж там за чужих детей говорить. Да и вообще – странно всё это. Прискакал, морда побитая, загадочный весь такой, в глазах отсветы какие-то, нехороший прямо-таки взгляд. Валерон эти все странности сразу почувствовал, еще при входе гостя. Нутром, аурой почуял. И вот теперь эти намекающие на возможные проблемы частности очень уж беспокоили.

Валерон широко улыбнулся. Его пальцы отстукивали марш по звенящей кружке.

– Не, я всё, конечно, понимаю. Помощь, дети, добро. Ты мне только с самого начала всё рассказывай. Не нужно тут в агента Ми-6 во фраке играть. Что за ребенок? Чей? Куда это ехать надо? И для чего? В чем помощь-то будет? Охренеть, вякнул что-то и все должны сорваться с мест.

Андрей потупился, что-то прикидывая.

– Не могу я, Валерчик, тебе всё рассказать. Просто даже потому, что сам нихрена не понимаю, знаю и того меньше. Но знаю, что если не помогу этому ребенку, беда будет. Это я просто чувствую. Понимаешь меня?

Валерон понимал. На своем уровне, исходя из своих соображений, памятуя о тех возможностях Андрея, свидетелем проявления которых он когда-либо был. Но этого багажа хватало на то, чтобы осознать – Андрюха не прихоти ради затеял какую-то непонятную суету. Да и не был он никогда особо активным пионером, активистом. Чтобы вот так вслепую, если ему верить, да в полымя… Но, именно это обстоятельство и пугало. Пугал экспромт действий. Ничего конкретного. И он, сам, с завязанными, как ни крути, глазами. Тем более что Андрею ничто не мешало воспользоваться услугами городского такси. Если уж на то пошло, есть таксующие частники. Выбор в качестве транспортатора авто Валерона с ним за рулем наталкивало на мысль, что есть, или могут быть, некие условия, выходящие, так сказать, за рамки, границы … законного.

Валерон сглотнул.

– Да хрен с ним, поедем. Конечно поедем. Только мне нужно пока что свои дела намеченные сделать. А вечером… Когда, кстати, нужна машина?

По каким-то своим прикидкам Андрей решил, что всю операцию нужно успеть завершить за пару-тройку часов, вечером. Где-то в районе семи – десяти часов. О чем он и сообщил Валерону, наливавшему снова в кружки чай.

Валерон кивнул, теперь уже более уверенно, и взгляд его стал более осмысленным.

Допивая чай и косясь на настенные часы, Андрей, приглаживая волосы рукой, добавил:

– Мне тоже нужно кое-что сделать, встретиться… Давай тогда в шесть вечера за мостом. Но, на всякий случай, еще одна просьба. Ты проедь мимо меня, не останавливаясь, с квартал, там развернёшься, и снова за мост, и уже на обратном пути подхватишь, я к дороге подойду. Лады?

Валерон ничего не ответил, вида тоже не подал. Спустя время кивнул, что-то про себя соображая.

Андрей допил чай, поблагодарил, попрощался с бабулей, продолжавшей смотреть на телевизоре сменяемые пультом кагалы, оделся и вышел за дверь. Спускаясь по лестнице, с каждой ступенью Андрей будто собирался воедино, получал новый заряд бодрости. Его план, его цель приняли конкретный, овеществленный облик. И даже продолжая ощущать себя слепой рыбкой в огромном враждебном и лишенном света и ориентиров океане он уже был почти уверен, что путь, избранный им, является единственно верным. Оставалось еще одно промежуточное действие, вопрос, требующий своего скорейшего разрешения.