Олег Он – КАКОГО ЛЕПСА?!! или ВО ВСЁМ ВИНОВАТЫ ПОДУШКИ!.. (страница 1)
Олег Он
КАКОГО ЛЕПСА?!! или ВО ВСЁМ ВИНОВАТЫ ПОДУШКИ!..
Пролог
Это потом часть человечества перестала быть, собственно, человечеством. Это потом часть животных перестала быть, собственно, животными. Это потом тем, кто остался просто людьми, стало страшно, странно и безбудущно.
Это потом люди задались вопросом: что происходит?
Дырявый Сом сказал бы об этом:
– То ли катаморфоз – деградация в примитивную сторону, то ли ароморфоз – развитие с переходом на новый уровень.
Стасян непременно заметил бы ему на это:
– Учитель! Опять ты на птичьем языке говоришь!
А яркие представители Охотничьего острова вздорные старухи Зита и Паразита вообще выразились бы предельно образно:
– Сколько лепса не корми, петь его ты не научишь! Он и сам это умеет лучше тебя! Но петь с ними не моги! Ибо пропадают дураки! А дураки – все, окромя нас!
Это потом люди пытались ответить на вопрос: из-за чего всё началось? Кто виноват? И к чему всё это ведёт? Причём почему-то не задумались: а что же делать?
Это потом ответ нашли лишь те, кто прикоснулся к новому – в прямом и переносном смысле.
Это потом люди, оставшиеся людьми, задали себе самый страшный вопрос: а что же дальше? Что делать?..
Всё это случилось потом.
А пока люди жили как обычно. Ибо после Великой ссоры пипы римской и мимы аглицкой, после Третьего Всемирного потопа, Четвёртого извержения мегавулкана Фелиграни и Седьмого Исторического ледникового периода приходилось многое обустраивать заново.
И на Пипининском архипелаге всё происходило так же обычно, как и везде.
Почти что обычно.
Потому что именно здесь уже начали происходить те самые странности, которые позже назовут самой необычной эпидемией в истории Земли, переформатировавшей часть человечества.
Именно в таком колоритном месте – с налётом недогламурного идиотизма и саркастичного пофигизма – могло появиться то, что смогло изменить человечество и запустило нечто невиданное.
Распутывать тайны, искать причины того, из-за чего всё это началось… как обычно, этими вопросами занялись очередные герои: юноша Стасян, старый учёный-шаман Дырявый Сом, авантюрист Симеон Борзой.
И распутали. И нашли.
Впрочем, когда ответы на все вопросы были получены, оказалось, что…
Впрочем, об этом и будет наш рассказ, лепс нас подери!
Часть 1 Тайны Пипининского архипелага…
1
– …Вы понимаете, что так дела не делаются! – генерал пытался заинтересовать Симеона Борзого, но делал это неловко, сам это понимал и потому раздражался. – Мы бы хотели, чтобы вся информация не распространялась. Иначе неизбежны… м-м-м… социальные конфликты, проблемы международного характера.
То, что вы опубликуете, желательно должно пройти через нас. Именно желательно! Я не неволю вас – полагаюсь на вашу принципиальность в гражданских вопросах.
Мы помогаем вам, вы помогаете нам…
Мы очень ценим ваше умение добывать информацию. Вы должны быть патриотом! У нас ведь так много общего…
Симеон Борзой работал на многие издания. Но прежде всего он был политическим и антиполитическим обозревателем столичного неправительственного журнала «НАША НЕРОДИНА».
Редакцию этого журнала периодически обвиняли то в оголтелом антисионизме, то, наоборот, в национал-большевизме или неопсевдофашизме, то в либеральном негетеросексуализме, то в гомофобии.
Поклонники этих течений однажды даже специально устроили из-за этого драку на Пьяном углу, что близ Опереточного.
И во многом эта великолепная идейная путаница возникала благодаря аналитическим обзорам Симеона Борзого.
Он умудрился прослыть таким ультрарадикалом и маргиналом, что завоевал симпатии и на правом, и на левом фланге политической сцены – а также на галёрке этого театра.
Естественно, что только за кулисами, во властном «центре», его опасались.
Потому что его обзоры носили такой остро-сатирический характер, что в правительстве «НАШУ НЕРОДИНУ» встречали либо похоронным молчанием, либо брезгливым раздражением.
Странно – ведь никого конкретно Борзой обычно не трогал.
Впрочем, на воре не шапка, а кальсоны горят.
Вместо Борзого за воров брались его стажёры.
А потом выяснялось, что за стажёрами никого нет – кроме самого Борзого.
Да и самих стажёров зачастую не существовало: это были вымышленные имена.
Были, конечно, у Симеона и настоящие стажёры, но их он никогда не подставлял.
Предполагали, что у Симеона были покровители. Но на поверку таковыми являлись лишь те, кого сам Борзой выбирал. Он никого не боялся, поэтому ни под кого не стелился. Он всегда видел слабости сильных мира сего и играл этими их противоречиями так удачно, что им приходилось с журналистом то дружить, то покровительствовать ему. Ибо каким-то невероятным образом он оказывался более полезен и безопасен живым. Хотя все знали: правду он никогда таить не будет, если докопается до неё.
Вот и получалось, что покровители сами попадали под его острое перо. Потом обвиняли его в неблагодарности. А он в ответ им просто говорил:
– Я вам ничем не обязан! Это вы себе сами придумали! А вы, сударь, ежели хотите, чтобы все узнали, что вы подлец ещё и вот в этом, и вот в этом, – я найду и такие факты!
А ещё он всегда держал какие-то козыри в газырях, а газыри в январе упыри раздали егерям. Что там за компромат хранился в его закромах, все могли только гадать. Он ссорил между собой разных важных персон, и они то и дело готовы были то благодарить его за компромат на конкурента, то убить за компромат на самих себя.
Вот и генералы полагали себя покровителями Симеона Борзого. До поры до времени?..
Симеон лишь усмехался, оглядывая огромный генеральский кабинет. Метров двести квадратных – о кубометрах скромно умолчим. В кабинете работали вестербайтеры, строители с небратского Гальбиона. Они сооружали камин и ругались на своём языке, махая руками и тыкая на какую-то поломанную лепнину. Они очень громко спорили и поносили краснорожего коллегу, безвольно валявшегося в углу.
Генералу пришлось на них цыкнуть. После пятнадцатого цыка вестербайтеры надавали несколько футбольных шУтов пониже спины краснорожему коллеге, отчего тот окончательно уснул. Спустя полминуты они наконец успокоились.
– Я помню, как вы замечательно раздобыли информацию о моих пристрастиях! – генерал посмеялся в кулак. – Мне пришлось потом некоторым докучным журналыгам доказывать, что я не участвовал в групповых половых контактах! Хе-хе!
Симеон снова усмехнулся.
– Конечно, такая слава не для генерала спецслужб… Ну да ладно! Запомните, Борзой: не Сосновый, а Пьянолисий! Только остров Пьяных Лис! Вся прочая информация у нас есть. Я знаю вас. Вы захотите засунуть свой нос везде. Время потеряете. И, наконец, это может оказаться для вас просто опасно! А ежели вам так интересно, то потом мы вам расскажем всё, что вам интересно!
Симеон смотрел на вестербайтеров, словно не замечая генерала. Он внутренне усмехался – что генерал мог бы заметить, если бы заглянул собеседнику в глаза.
– Вы меня слышите?
Симеон взглянул прямо в глаза генералу. Кивнул.
– Вы меня понимаете?
Симеон снова кивнул.
– Я не жду от вас исполнительности. Я понимаю, что вы не сможете быть послушным исполнителем. Но тот минимум, о котором я вас прошу, вы сможете сделать?.. Вы обычно такой разговорчивый, а теперь из вас и слова не вытянешь! Ответьте, прошу вас! Договор заключаем?
Симеон вздохнул, слегка задумался. Через полминуты выдавил из себя:
– Я буду держать вас в курсе. Прежде чем закрепить наш договор, я требую документы по архипелагу: история, картография, и карты не простые, а ваши. И, конечно же, все сведения об артефактах – как исторических, так и необъяснимого происхождения. Это необходимо, сами понимаете.
– Хорошо. Но и от вас потребуется кое-что ещё.
– Мне кажется, уже достаточно!
Но тут генерал разъярился:
– Вы полагаете, что мы не выявили вашего сотрудничества с другими разведками?! Вы полагаете, что мы не нашли ваших связей с преступным миром, с ренегатами и анархистами?! Борзой, вы под колпаком! – потом он несколько успокоился. – Только благодаря вашему хорошему отношению ко мне вы ещё топчете грешную землю. Только благодаря вашим полезным качествам. И потому – никаких нежелательных контактов!
– Не стану спорить, хотя про колпак вы преувеличили. Да и связи, и сотрудничество… тоже не блеск. Вам придётся считаться с тем, как я работаю!