Олег Окин – Стрела и меч (страница 7)

– Просто не выспалась, и здесь немного душно. Предпочитаю больше свежий воздух. Племянник герцога? Дегал? Я слышала, он очень искусный воин.

– Был им, – Флавий нахмурился и снова потер глаза. На секунду его взгляд задержался на поверхности стола, где еще недавно находился куб. – Он погиб. Дегал захотел славы, и он ее получил, сбросившись с обрыва вместе с каким-то кастадийцем в порыве битвы.

– Что??? – сдвинула брови Эйра. – Как такое допустили?

– Не спрашивай, не стоит, – раздраженно махнул рукой Флавий. – Я прибыл слишком поздно к этому моменту. Глупец решил провести показательный поединок и поплатился за этого. Каким бы ты не был мужественным и храбрым, но скользкое тщеславие так или иначе одолеет тебя. Не люблю выскочек.

Эйра ждала. У нее действительно начинала болеть голова от повисшей в палатке застойной духоты и полутьмы. Судя по всему, Флавий тоже хотел поскорее выйти на воздух. Он повернулся к Эйре и натянуто улыбнулся.

«А ведь командующий то уже постарел».

– В общем, дело не хитрое. Для тебя не займет много времени. Посмотри своим острым взором, куда упал Дегал, и не успели ли сгрызть его труп местное зверье? Мне нужно доставить тело к герцогу в максимальной сохранности, со всеми соболезнованиями и скорбью. И получить от того нагоняй, конечно же. Старый Кир проводит тебя до обрыва и покажет место, с которого эти придурки сорвались. Вскоре я подойду к вам. А сейчас оставь меня.

На улице было свежо и прохладно: солнце уже светило не так ярко, и его периодически заслоняли кучные облака, а ветер временами так усиливался, что создавал некоторые неудобства работе мародерам и прочим слугам, «очищающим» местность. Несмотря на то что мимо Эйры только что проехала телега, доверху набитая голыми трупами, лучница вздохнула с облегчением от того, что наконец покинула это затхлое место, в котором она явно видела и слышала то, что ей не предназначалось.

Подойдя к привалу своего отряда, Эйра поприветствовала прибывшего Орвина. Широкоплечий грузный вояка с аппетитом поедал ломоть хлеба с большим, прожаренным куском мяса, запивая это все где-то раздобытой бутылкой крударского пива.

– Что делаем? – рыгнул Орвин, вытирая толстым рукавом свою спутанную бурую бороду. В его светло-серых глазах плясали азартные искры. – Хочу нормально поработать после этих сраных овцерогов и гребаного шторма у гор. Моя белая кляча взбунтовалась, меня полностью оприходовал ливень, я весь грязный и вонючий. Благо, по пути отобрал у нескольких мародеров знатное поило и раздобыл неплохой еды. Ты бы видела, как они пытались с наскока зарубить меня своими тонюсенькими, как тростники цирдеевских подростков, мечами. Я сначала и не понял, что именно мне тычут в мой большой толстый зад, а как понял, то мигом отогнал этих вшей своей секирой!

Довольный Орвин начал развязно хохотать, поглаживая свою покоившуюся без дела секира, мирно лежавшую у его ног. Бертрам поморщился. Альва смотрела на восток. Эйра бегло осмотрела своего незадачливого товарища. В длинных смурых волосах виднелись серые куски грязи и обрывки листьев; гамбезон был порван в нескольких местах, оттуда торчали клочья пакли; высокие и тяжелые сапоги были на треть покрыты засохшей глинистой землей; от самого Орвина несло алкоголем, перегноем и терпким запахом пота.

– Как спустимся с плато, немедленно умоешься, – сказала Эйра Орвину, затем объявила всему отряду:

– Я выдвигаюсь к краю плато. Дегал, племянник герцога, погиб. Флавий хочет отыскать его тело для передачи Ремори. Попробую разглядеть труп, затем мы его доставим командующему.

– Что он там вообще делал? – удивился Бертрам, отмахивая мух, слетевшихся из-за товарища.

– Наверное, захотел получить лишней славы, а получил случайный удар кастадийского молота! – расхохотался Орвин, сплевывая мясную косточку.

– Грубо, но недалеко от правды, – произнесла Эйра.

– Видимо, ему не хватало острых ощущений, и чувство неудовлетворенности самим собой взяло над ним вверх. Но риск не оправдался, а удача не соблаговолила ему, – Альва провела рукой невидимую черту у своей шеи и снова отвернулась к востоку.

Эйра подобрала свое вооружение: со своим луком и набором стрел ей стало намного комфортнее, а с души как будто сняли тяжелый камень, который тянул ее вниз во время всего времяпровождения в палатке. Она не любила надолго оставаться без оружия.

Недалеко от них, через пару небольших импровизированных стоянок реморийцев старый Кир махал рукой и подзывал лучницу к себе. Эйра кивнула своим компаньоном и пошла навстречу слуге, по пути закрепляя кинжал на поясе и несколько раз прикасаясь сзади к оперениям стрел.

– Великая была битва, – восхищался Тир, обходя несколько полураздетых тел. – Командующий, как и следовало ожидать, все предусмотрел, рассчитал ходы наперед и дождался нужного момента.

– Так предусмотрел, что Дегал сейчас лежит где-то внизу холодным трупом, – не удержалась Эйра.

– А, несчастный случай, – отмахнулся Кир, ударив палкой в спину спешащего солдата, – в конце концов, мальчик получил то, чего хотел: его доблесть запечатлели в поединке. Никто ему не обещал счастливый исход. Ох молодость, молодость…

– Кастадийцы никогда не слыли глупым народом. Как они позволили заманить себя в ловушку? Предатель? Неужели так просто?

– Обычно самые простые решения – самые действенные, – усмехнулся старый слуга. – Ты даже не представляешь сколько народов, сколько судеб и цивилизаций погубил нож, воткнутый в спину в самый неподходящий момент. Даже в суровой, но бедной Кастадии есть люди, которые хотят жить хорошо, а не во имя какой-то мифической благородной идеи. И даже в честной Кастадии есть люди, которые знают, как хорошо платит Флавий, и как он держит слово.

– Но Флавий и герцог не боятся, что гнилой кастадиец может окольными путями передать сведения на сторону?

– У командующего все схвачено.

– Клятвенная цепь?

– У командующего все схвачено, – повторил старый Кир. – Опасайся не честного врага на поле боля, а затаившегося за кулисами предателя.

– Вот только твоих старческих мудростей тут не хватало, – скривилась Эйра.

– Однажды, когда Флавий был молод, силен и яростен, он захватил одно дикое поселение на далеком западе…да…давно это было…лет двадцать назад, – понесло Кира. – Кажется, году так в пятьсот девяносто девятом от пришествия Света. К командующему доставили в палату пленных девушек. Обворожительная внешность, чарующая красота, природное великолепие. Не понятно, как у таких дремучих мужланов были такие прекрасные женщины. Одна беда – у всех них на лицах читалась откровенная ненависть и гнев за то, что их мужей убили, а их народ поработили. У всех, кроме одной. У нее был кроткий вид, нежная бархатная шея, светло-рыжие тонкие локоны. Изящество и грация. Удивь. Ее так звали, точно…Я был там и помню, как будто это было вчера…Не удивительно, что из всех Флавий выбрал именно ее. Я всегда при командующем, сколько себя помню. С его самых юных лет. И тогда ночью я стоял на страже у входа в его спальню. Не будем делать секрет, что они там делали. И вот, слышу крик. На миг я испугался и подумал, что командующий один, в порыве страсти мог потерять бдительность, и вот она, роковая ошибка…Как выяснилось, действительно, увидев, что Флавий заснул крепким пьяным сном, Удивь каким-то образом раздобыла длинный широкий кинжал и попыталась отрубить командующему голову…

Кир запнулся и остановился. Взгляд его затуманился, изо рта начала медленно стекать тонкой, едва заметной линией слюна. Он стал покачиваться из стороны в сторону, вспоминая ту давнюю ночь.

– Ну а дальше что было?

– Я вбежал в спешке и панике в палату, – очнулся Кир, – и увидел, как Флавий держал Удивь за шею и громко, искренне смеялся. В его плечо был вонзен кинжал, из раны сочилась кровь, а ему было смешно и весело. Он сказал ей: «Ну уж нет, милашка. Я уже видал подобное». Удивь в ярости брыкалась и пыталась высвободиться, ее глаза были налиты кровью ненависти, из ее рта невидимым голосом вырывались какие-то чужеземные проклятия, но это еще больше раззадоривало Флавия.

– Что с ней по итогу случилось? Флавий убил ее каким-то своим изощренным способом?

– Никто не знает, – улыбнулся старый Кир. – Ее бросили в тайную темницу командующего, и больше о ней никто и никогда не слышал. Ни слова. Ох, стар я стал. Ноги еле ходят, кости трещат, а глаза мутнеют. Но мы уже добрались до места.

До края плато оставалось шагов двадцать. Эйра оглянулась: тел вокруг не было. Видимо, Флавий распорядился начинать чистку именно отсюда. Несколько осколков меча лежали в пожухлой траве, недалеко от них покоился, будто нарочно забытый щит с испачканным кровью красным корсаком. Шлемы, молоты, латные рукавицы, булавы были свалены рядом беспорядочной кучей и ждали, пока их уберут уже другие люди – мародерам ход сюда был запрещен.

Эйра подошла к краю плато и окинула своим взором раскрывшийся перед нею вид.

Снизу, опустившись с километровой высоты плато, перед Эйрой раскинулись небольшие лиственные леса, разделенные между собой редкими заросшими холмами, на которых росла малочисленная, скромная растительность. На востоке, как будто проводя некую черту между лесными группами, направлялась не спеша на север река; течение ее было умеренное, а ширина не большая – достаточно для того, чтобы в случае необходимости переплыть. Эйра забыла имя реки, которое назвала ей Альва: та была не плохим знатоком севера Магтеры, да и в общем, хорошим следопытом. На северо-востоке от реки располагались Фрасийские горы, над которыми медленно отходила от ущелья большая черная туча: молнии больше не сопровождали ее, будто бы затаились в этой небесной темноте. Далее на север от гор, если напрячь свой острый взгляд, Эйра могла увидеть вдалеке Великое море – величественную водную гладь, которая разделяла еще севернее континент Маггеры от мелких, рассыпанных горстью малозаселенных островков и большого Трисмонского острова, большая часть которого была занята Кастадией. На западе от реки, между лиственными лесами взгляд Эйры зацепился за одиноко стоящую и обветшалую каменную башню: судя по всему, там уже давно никто не жил. Дальше на севере располагалась небольшая группка маленьких домиков, обнесенных частоколом, за которым темнел уже довольно густой и очень темный лес.