Олег Окин – Стрела и меч (страница 4)
– Стреляй.
Отец разом прекратил свое болезненное веселье. Его глаза, не мигая, теперь серьезно смотрели на Эйру в ожидании выполнения его указа. Грязная и заросшая борода тяжело поднималась и опускалась. Рука отца, твердая и все еще сильная, крепко придерживала Каталину у кленового дерева, хотя она не проявляла ни капли непокорности, а спокойно стояла в задумчивости.
– Что я такого сделала?!? – слезы обиды и ненависти потекли по бледным щекам Эйры. – Зачем ты мучаешь меня?!?
– Стреляй.
– Я ненавижу тебя!!! – закричала на всю опушку худая темноволосая девочка, сжав до боли в руке лук и стрелу.
– Я знаю, – ответил как ни в чем не бывало отец. Он полностью успокоился, и его взгляд, блуждая, смотрел куда-то сквозь свою дочь, куда-то вперед, вдаль, словно Эйры здесь и не было, и там, за перспективой открывалось новое, более интересное представление.
– Я знаю, – повторил твердо отец. – Но ты должна выстрелить.
Эйра вскинула лук. Дрожащими от гнева и страха руками она схватилась за рукоятку и приложила стрелу к тетиве.
«Я ни разу не стреляла. Чего он от меня добивается?»
Перья стрелы едва заметно встрепенулись от легкого ветра, посетившего опушку. Мимо проскочила маленькая рыжевато-белая белка, с интересом взглянувшая на стоящую с яблоком на голове Каталину. Вдалеке, на другом конце леса еле слышно раздавалась праздничная музыка – в городе Прасилва начинался фестиваль.
Придерживая тремя пальцами стрелу, Эйра стала натягивать тетиву.
«Убью его. Наплевать. Я не хочу больше терпеть эти безумные выходки и приступы сумасшествия. Убью и заберу Каталину с собой. Под его кроватью в сундуке есть золото, я знаю этот тайник. Пойдем в город, найдем себе работу, начнем жить взрослой жизнью. Как он и хочет».
Ярость все сильнее и сильнее наполняла Эйру. Она начала целиться в яблоко с расчетом на то, что попробует резко поменять цель в последний момент.К Эйре снова пришло спокойствие от лука, однако это было уже другое спокойствие. Гнетущее спокойствие.
Тетива была натянута, лук ожидал в напряжении. Эйре было неудобно, а рукам больно, но она крепко держалась за рукоятку и не отпускала стрелу. Ее взгляд был направлен вдоль древка, а наконечник стрелы указывал на яблоко. Недалеко от яблока, на расстоянии двух плеч виднелась голова отца. Он был все так же спокоен, будто весь его запас ярости истратился там, дома, и сейчас он отдыхает, стоя рядом с дочерью, как ни в чем не бывало.
«Ненавижу. Зачем он все это делает? Зачем мне все это?!»
Эйра чуть расслабила пальцы на хвостовике стрелы. Маленькая белка вернулась, неся с собой найденный солидного вида шишку. Ветер чуть колыхнул траву и затих.
– Стреляй.
Эйра выстрелила.
II
– Эйра. Нам пора, – тихий, но твердый голос Альвы раздался с внешней стороны палатки.
Эйра Амегари открыла глаза. Первые лучи солнца просачивались сквозь грубую ткань тента. Ее боевой лук с колчаном лежали рядом; под жесткой подушкой покоился маленький кинжал – Эйра никогда не ложилась спать без своего оружия. Спустя несколько минут уже одетая и в снаряжении она вышла на воздух. Было свежо и немного прохладно; на зеленых стеблях низкорослой травы, обступивших палатку и придавленных снаряжением, сияли капельки утренней росы. Альва стояла неподалеку и проверяла рыжую, в цвет своих волос, красивую лошадь.
Эйра подошла к дубовой кадке с водой, чтобы смыть с себя последние остатки беспокойного сна и немного взбодриться перед предстоящим тяжелым днем. Вода была ледяная и чистая, но так было даже лучше: лицо и руки на мгновенье обожглись холодом, однако затем наступило облегчение, и сонливость ушла, оставив лишь небольшие ростки усталости. Эйра еще несколько раз с удовольствием ополоснула себе лицо и посмотрела на успокоившуюся гладь воды.
Оттуда на нее глядела бледная лучница с темными кругами под зелеными глазами, с тяжелым хмурым взглядом и острыми, вызывающими напряжение, скулами. Под прямым коротким носом холодные губы сомкнулись в тонкой полоске, будто в намерении произнести что-то неприятно мрачное, лишь бы оставили в покое.
«Может быть, поменяемся? Я была бы не против сейчас оказаться там, на дне прохладной воды и смотреть оттуда на всех абсолютно равнодушным взглядом, лишь бы не нарушали мои покой», – раздумывала Эйра, глядя на свое холодное отражение. На миг ей показалось, что сомкнувшиеся тонкие губы в воде едва заметно сдвинулись в некотором подобии усмешки, однако раздавшийся сзади звук удара по щиту заставил лучницу обернуться и вернуться к окружающей действительности.
Воины дома Ремори, раскинувшие здесь лагерь, на квадратном участке равнины перед подъемом на плато, собирались в дорогу. Началась походная суета: несколько солдат собирали обратно в большие холщовые мешки свои палатки; часть лучников уже оседлала лошадей, и, смеясь и сквернословя, они неторопливо двинулись вперед; с десяток мечников совсем не спешили и отрабатывали атаки друг на друге, тренировались в искусстве нанесения ударов и парирований. Настроение у всех было отличное: реморийцы понимали, что раз ночью никто из гонцов не прискакал к ним за помощью, и не был подан сигнал, значит, основные отряды справились без них, и резервные силы не понадобились. Все было хорошо, и можно было направляться к месту, чтобы заняться рутинной работой.
Эйра, на ходу заплетая в косу свои взмокшие черные волосы, направилась в сторону Альвы, где ее уже ждала лошадь пепельного окраса. Несколько солдат со щитами в руках, веселясь и о чем-то пересмеиваясь друг с другом, проходили мимо Эйры и, увидев лучницу, приняли серьезный вид и отступили в сторону, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Как думаешь, для чего ее вызвал Флавий? Чтобы она своим ведьминым зрением нашла затаившихся кастадийцев посреди гор трупов? – тихо толкнул своего товарища ремориец.
– Уж не знаю. Возможно. Но на месте Флавия я бы не отказался и поразвлечься с ней после тяжелой ночной засады, – усмехнулся второй ремориец, глядя вслед на атлетичную и крепкую Эйру.
– Тише ты, дурак! Еще услышит!
Эйру боевые отряды дома Ремори побаивались. Она никогда не была здесь своей, хоть и числилась при дворе лучшей лучницей. Кого-то отталкивал ее вечно хмурый вид и злые, холодные глаза. Кого-то – нелюдимость и происхождение из семьи отшельника. Кто-то завидовал уникальному таланту Эйры стрелять из лука на большие расстояния, в самых невыгодных ситуациях, из неудобных позиций и все равно попадать в цель. Но большая часть воинов побаивалась Эйру за ее необъяснимую способность видеть то, чего не видят другие, обнаруживать необнаруживаемое и настигать людей, выполняя задачу любыми доступными средствами.
Эйру мало беспокоили слухи, витающие вокруг нее. Командующий Флавий ее ценил: стабильно платил, не задавал лишних вопросов, давал небывалую для остальных элитных солдат Ремори свободу в перемещении. За это Эйра делала абсолютно все, что тот ей прикажет. Абсолютно все.
Альва уже сидела в седле и, нахмурившись, вглядывалась в далекие горные цепи Фрасии на востоке. Там собирались темно-серые тучи, заполоняя весь небосвод, и время от времени небольшие вспышки молний тонкими линиями пронизывали эту серость в сопровождении гулких раскатов грома, которые тем не менее здесь, на солнечной равнине были едва слышны. И только Альва была слегка обеспокоена.
– Ненастная погода на востоке – предвестник скорби на западе, – сказала она подходящей Эйре.
Эйра уже давно привыкла к загадочным речам своей рыжей компаньонки и поэтому, бегло взглянув на восточные горы, чуть кивнула, проверила свой колчан со стрелами за спиной и кинжал за поясом, погладила свою пепельную лошадь и ловким движением тут же оседлала ее. Большая часть лагеря уже покинула стоянку на равнине, и Эйра с Альвой двинулись следом за остальными на плато.
Несколько минут они двигались в тишине: Альва рассматривала далекие тучи и качала головой, Эйра слегка хмурилась и левой рукой перебирала сзади стрелы, едва касаясь пальцами оперений.
– Узнала что-нибудь про засаду? – наконец спросила Эйра, с удовлетворением пересчитав все свои стрелы.
– Была кровавая битва. Кастадийцы оказались крепкими и сильными воинами. С нашей стороны много людей полегло. Тем не менее, как успели сообщить, Флавий нашел, что хотел.
Эйра помрачнела: ей не нравилось, когда кастадийцев хвалили и оказывали им хоть малейшее уважение. Она легко и лишь на секунду прикоснулась к своей груди, где за легким кожаным доспехом, был глубоко спрятан небольшой крест с миниатюрным рубином в центре.
– А что с северо-восточным маршрутом? Есть вести от Бертрама и Орвина?
– Пока что-то конкретно утверждать рано, но, видимо, это был ложный след, и никаких других отрядов кастадийцев там обнаружено не было. Судя по всему, те кастадийцы, которые сражались на плато, были единственными, кто выполнял эту миссию.
– Они надеялись как можно меньшим количеством воинов пройти пол материка, ничего не зная об этих землях, рассчитывая на одних лишь проводников. В итоге последний их и подвел, – едко усмехнулась Эйра.
– Магтера – большая земля. Никогда не знаешь, кого здесь встретишь на пути, и с кем его продолжишь. И продолжишь ли.
Эйра задумчиво посмотрела на Альву. Они вместе с Бертрамом и Орвином уже давно состояли в одном отряде, бок о бок сражались, помогали друг другу, спасали друг друга, выживали в тяжелейших условиях, и каждый был по-своему уникален, с собственными причудами и нравами, но Альва для нее всегда оставалась немного страннее остальных, со своими мыслями и умозаключениями.