Олег Окин – Стрела и меч (страница 15)
Стрелы заканчивались. Силы начали оставлять лучницу, и мертвецы, словно почуяв слабость человеческого тела, протяжно завыли и еще более настойчиво подбирались к жертве. Эйра отчаянно стреляла: ее движения стали прерывистее, а выстрелы уже не такие мощными и точными.
«Нет! Нет! Прочь, мертвые ублюдки!» – лихорадочно отстреливалась лучница.
Раздался очередной вой, однако его источником были не мертвецы, а что-то другое из темной глубины. Этот вой отличался: он был надломленным, яростным и таким неистовым, что лучница готова была закрыть уши, если бы не понимала, насколько это бесполезно. Мертвецы перестали лезть к Эйре и сгинули в глубине. Но вместо них стало восходить что-то неясное, что-то трудно постижимое, что-то черное и страшное…
«Это…куб?» – Эйра оцепенело смотрела на восходящую фигуру. – «Тот куб из палатки?»
Черный куб поднимался все выше и выше, и, когда поднявшись на уровень ног Эйры, находясь чуть поодаль от нее, стал раскрываться, из его верхней грани появилась, словно в дымке, черная фигура человека. Эйра не могла как следует разглядеть фигуру, однако все ее нутро словно сжало изнутри огромными металлическими клещами, и она стала задыхаться – организм вдруг осознал, что ему не хватает воздуха и начал бить тревогу. Одновременно с этим ее тело снова сдавили спазмы, а черная фигура двинулась в ее сторону, окончательно покинув куб.
«Что это? Что это, черт побери, такое?!?» – запаниковала лучница, пытаясь изо всех сил предпринять хоть что-нибудь, но руки, державшие лук и стрелу, уже ее не слушали и бессильно застыли в водном эфире.
Фигура человека приблизилась к Эйре на расстояние вытянутой руки, и Эйра взглянула в его лицо. Воздух почти закончился – на дыхание оставалось секунд десять, и лучница из последних сил хваталась за жизнь. Внезапно лицо черного человека осветилось зеленой вспышкой, и Эйра узнала его – она не выдержала и начала кричать, впуская в себя воду, падая прямо к этому человеку в объятия, и тьма полностью поглотила ее.
– Эйра! Эйра! Очнись!
Эйра очнулась. Она открыла глаза и увидела наклонившегося над ней Бертрама, засунувшего ей в рот два пальца, не снимая своей черной перчатки. Лучницу вырвало, и часть воды, заполнившая легкие, выплеснулась на Бертрама, который чуть отпрянул, однако был рад тому, что его предводительница осталась в живых. Рядом, облокотившись на щит, стоял Орвин, с обеспокоенными видом всматриваясь в лицо Эйры. Чуть поодаль стояла на страже Альва, изредка оборачиваясь к ним, чтобы проверить обстановку.
Лучницу лихорадило. Дул сильный ветер, и на глазах непроизвольно выступали слезы. Немного болел левый висок, а также ее правая рука, но словно от усталости. Такое состояние с ней случалось редко и тогда, когда она очень много стреляла из лука.
– Где лук и стрелы? – не успев отдышаться, прохрипела Эйра.
– Все здесь. Не волнуйся, – чутко ответил Бертрам. – Я вытащил тебя на берег, и к тому времени подоспели Орвин с Альвой. Орвин помог мне, а Альва поскакала чуть дальше и смогла выловить оружие. Не спрашивай меня, как она это сделала. Пусть сама ответит. Главное, что ты выжила.
Альва молча подошла к товарищам и, глядя пристально в зеленые глаза Эйры, положила перед ней лук со стрелами.
– Стрелы придется просушить, – буркнул Орвин, отводя взгляд. Ему явно было не по себе видеть в таком состоянии Эйру.
Словно прочитав его мысли, Эйра встала, приводя себя в порядок. Ее мокрая одежда сковывала движения, и было холодно, к тому же ветер не давал спуску, однако, дрожа, Эйра все равно заявила:
– Знаю, о чем вы думаете. И думаете правильно. Это целиком моя оплошность. Я поддалась наваждению и не действовала холодной головой. В результате поплатилась за это. Плюс…непредвиденные обстоятельства.
Тут ее мысли снова заняла та сцена на мосту, когда враг спасся лишь благодаря глупой птице, помешавшей стреле пронзить цель, и гнев снова начал наполнять лучницу.
«Нет, успокойся. Это случайность. Ему повезло. В следующий раз моя стрела попадет в цель».
– Кастадийца спасли птица и везение, – несколько раздраженно продолжила Эйра. – У него не было шансов. Это меня и вывело из себя. Теперь же предлагаю не терять ни минуты и двинуться вслед за ним. Впредь действовать будем осторожнее и наверняка.
– Послушай, Эйра, – ответил Бертрам. – Я видел, как это происходило, и полностью подтверждаю все сказанное тобой. Однако ты вся дрожишь. Не лучше ли нам сделать небольшой привал? Разведем костер, чтобы ты обсохла. Просушим стрелы. К тому же…
– Нет! – резко прервала его Эйра. – Мы и так слишком много времени потеряли из-за меня. Час-два, и кто знает, куда сможет добраться кастадиец? Нет, обсохну в пути, а привал сделаем только когда снова нападем на след.
– Хоть ты и слишком строга к себе, но я за, – потянулся Орвин, перекинув из одной руки в другую свою секиру. – Жду не дождусь достать этого ублюдка и насадить его зад на свой…
– Вечереет, – встряла Альва. – Если хотим напасть на след, нужно уже отправляться. Погода испортилась.
– Возвращаемся на первый мост, и от него двигаемся на север через подлески, выискивая признаки бегущего в панике врага. Думаю, своим выстрелом я его сильно напугала, – сказала Эйра. – Бертрам.
– Да?
– Спасибо, – чуть замявшись, промолвила Эйра.
Бертрам, едва сдвинув свои острые уголки рта в некотором подобии улыбки, кивнул лучнице, и всадники, оседлав лошадей, спешно двинулись в погоню за кастадийцем.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РУИНЫ
I
Кассий Продий бежал, как не бежал никогда в своей жизни. Что-то дикое и первородное в нем загорелось, сжигало его изнутри, заставляло двигаться и не оборачиваться.
«Я воин Кастадии…Я воин Кастадии», – тупо повторял Кассий про себя, продираясь через кустарники, хворост, получая царапины от колючих растений, задевая загрубевшую коры старых деревьев. Мелкая живность в страхе пряталась при виде приближающегося кастадийца. Он не обращал внимание на окружение – лишь бы бежать дальше, в чащу, подальше от дорог, подальше от реки.
«Я воин Кастадии…Как я выжил? Меня спасла птица. Что это, если не чудо? Везение? Даже фортуна Кастадии не способна на такие щедрости. Я поплачусь за это».
Кассий бежал: его правая замотанная нога начала саднить, а плечо опасно клонить в сторону. Они еще не до конца восстановились, а организм уже подвергался новым испытаниям. Кастадиец бежал и не следил за временем. В какой-то момент ему показалось, что он бежит уже три часа кряду, в другое мгновение он отчаянно смотрел на небо и говорил себе, что прошло не более получаса.
«Кастадии…лицо этой девушки…это было лицо смерти…она должна была меня убить. И она это знала. Теперь она ни за что не отступит. Хотя…я вроде скинул ее в воду, но с ней был еще кто-то. Может, мне действительно повезло?»
«Нет! Идиот! – Кассий тут же начал ругать себя за малейшие ростки надежды в своих мыслях. – Ждешь штиль, а готовишься к урагану. Я не попадусь в лапы этих гончих Ремори слабым и готовым подставить голову. Нужно найти укрытие. Нужно успокоиться…»
Вечерело. Солнце клонилось к закату, и над кронами деревьев, твердыми и крепкими, но все же покачивающимися от ветра, небо багровело и темнело, готовясь привнести Магтере ночь.
Наконец Кассий приостановился, прижавшись к ближайшему древесному стволу. Пот ручьями катился по его лбу, по его спине, и кастадиец чуть раскрыл свою стеганку в слабой попытке как следует отдышаться. Болезненно напоминало о себе еще не окрепшее плечо. Ноги были ватные и готовые на любом пройденном шаге подкоситься и больше не встать. Руки едва держали в руках его единственное спасение и хоть какой-то гарант безопасности – бывший меч Дегала. Только остановившись, Кассий понял, что жутко голоден. Он устал. Нужно было искать перевал и пищу.
«Успокаивайся, – сказал себе кастадиец. – Включай холодную голову. То, что тебя не убили, несомненно, везение и еще один подарок Богов. Однако, это еще знак, что просто так меня не оставят. Вопрос лишь в том, насколько силен и настырен враг. Мой удар по мостовому тросу оказал мне добрую службу и выиграл немного времени, к тому же, им самим нужно будет прийти в себя и снова взять след. Я не знаю этой местности, однако очевидно, что от реки я отбежал на достаточное расстояние. Попытаюсь до наступления темноты найти подходящую стоянку и хоть какое-нибудь подобие еды. Затем продолжу движение ночью».
Эти слишком оптимистичные на его взгляд, а местами даже наивные рассуждения, тем не менее, дали свой эффект: Кассий успокоился, стал оценивать окружающую обстановку и несколько приободрился.
«Я еще жив, и все точно пошло не по плану реморийских псов».
Уже более спокойно, размеренно и, постоянно оглядываясь по сторонам, Кассий двинулся дальше. Ноги терпеливо несли его по холодным листьям и громким веткам (хотя их он старался по возможности обходить), однако Кассий понимал, что надолго его не хватит. Поднявшийся несколько часов назад мощный ветер, от которого мерзли руки, и становилось тоскливо и скудно на душе, постепенно затихал и как будто уходил с наступлением потемок, оставляя Кассия на ночь одного наедине с природой.
Кастадиец по возможности искал пищу: какие-нибудь ягоды, растущие в низинах леса; мелкую живность, вроде зайца или куницы; рыбу, которая могла плавать в местных мелких прудах. Однако, как назло, ничего подходящего на пути не было – лишь бесчувственные грубые деревья, раскинутые во всю ширь, да смеющиеся и пролетающие над ним стаи ястребов.