Олег Окин – Стрела и меч (страница 13)

– Ох уж этот отдых – совокупление, обжорство и пьянство. Несомненно, удел великих людей, – не удержался Бертрам.

– Что, волнует, потому что не встает? – захохотал Орвин. – Не бойся, у меня есть несколько хороших девиц на примете. Даже у мертвеца поднимут!

– Какого черта ты несешь? Оставь эти пошлости при себе, скотный увалень. Я скорее умру евнухом, чем воспользуюсь услугами твоих…знакомых.

– Ну и зря, тебе бы сделали скидку. А вообще, извиняюсь, что не такой интеллигентный, как ты, умный и начитанный Бертрам. Я бы тебе спрыгнул с коня и пал ниц, но, видишь ли, борода и пузо мешает. Ахахахаха!

– Добрались до трупа, – произнесла Альва, и Бертрам с Орвином тут же прекратили препирательства, а Эйра спешилась, чтобы осмотреть место.

Труп Дегала уже полностью побелел, Эйра смахнула вновь прибывших на тело мух и накрыла его взятым из лагеря большим тентом, чтобы уберечь от других насекомых и случайных зверей, пока воины Ремори не доберутся сюда. Затем лучница по красным, уже застывшим пятнам взяла примерное направление следа кастадийца и закрыла глаза. Ее путники стояли возле нее и молчали: они знали, что мешать взору не следует.

«Мой разум – мой щит, мой взор – мое оружие, мои стрелы – мое спасение…»

Она увидела его. Враг был на берегу реки: он что-то спускал в воду, затем взял меч в ножнах, прикрепил его к поясу и поспешил вдоль реки на север. Кастадиец был довольно далек от пеших воинов, но недостаточно для быстрых боевых лошадей.

– Он на берегу, недалеко у срединного моста через Флару. Скоро будет у него, скорее всего перейдет реку. Сосредоточились! Двадцать минут, и мы уже выберемся к реке!

Четверо всадников помчались, огибая чуть обособленные друг от друга лиственные деревья, не обращая внимания на местных лис, недоуменно смотрящих им вслед, и глядя только вперед, по направлению к цели. Кони на этот раз все были сосредоточены, но каждый по-своему, как и их всадники – общее дело превращало их в единое целое.

Холодало. Ветер завывал и злился. Земля оставалась равнодушной. Всадники спешили.

Наконец, они достигли берега. Эйра увидела перед собой грозный и между тем и прекрасный горный пейзаж, но это сейчас ее мало волновало. Она посмотрела на срединный мост и дала команду двигаться к нему. Бертрам и Орвин были сосредоточены и безмолвны, и лишь Альва беспокойно посмотрела сначала на горы, от которых расходилась черная пелена, а затем на разбушевавшийся речной поток, который рьяно бил по берегу, словно норовил выскочить на землю и захватить здесь власть.

– Погода портится, – недовольно сказала Альва, однако путники уже были несколько впереди.

Они достигли бревенчатого моста, и на его середине, окинув своим острым пронзительным взором перспективу, Эйра увидела своего врага, свою цель, спешащую вперед, подальше от них, подальше от своей смерти. Кастадиец спешил и бежал легкой трусцой довольно уверенно для раненого воина. Он находился от всадников на расстоянии примерно в районе ста-двухсот метров, постепенно отдаляясь, и еще не понимал, что его обнаружили.

– Попробуешь выстрелить? – тихо спросил Бертрам, находящийся по правую руку.

Эйра молчала. Расстояние было очень уж большим, даже для нее, и промах бы тут же выдал их присутствие беглецу. Однако какая-то затаившаяся смесь гордости и тщеславия внутри нее загорелась неожиданным огнем – Эйра хотела закончить здесь и сейчас. Лучницу так же подспудно грело осознание факта, что она никогда не промахивалась, насколько бы сложным не было испытание, заданное ей в стрельбе и ловкости.

Река под всадниками начала реветь и рокотать, неистово ударяясь своими опасными и свирепыми волнами об позеленевшие сточенные камни. Ветер, который задувал спины несколько минут назад, наоборот, притих, будто бы приготовляясь дуть еще сильнее, просто застыл в ожидании удобного момента.

«Если не сейчас, то когда?» – острое желание выстрелить охватило Эйру, и она, быстро соскочив с коня, вскинула лук и тут же натянула тетиву, стрела в которой уже была нацелена на удаляющегося воина.

Эйра сосредоточилась: ее глаза неотрывно следили за целью, а искусные пальцы крепко держали хвостовик. Дыхание стабилизовалось. Сердце жаждало выстрела, а душа хотела спокойствия.

– Нет. Слишком далеко, – сухо сказала Эйра. Она трезво посмотрела на ситуацию. – Шум реки и ветер на нашей стороне. Успеем настигнуть кастадийца до того, как он нас заметит. Быстрее!

Путники галопом двинулись с моста к развилке, чтобы поскакать по жесткому каменистому берегу вдоль реки.

Из чащи леса, пронзив резким свистом воздух, полетел пяток стрел. Две стрелы попали аккурат в большой щит Орвина, одна стрела задела левую ногу Альвы, а остальные пролетели мимо, однако от неожиданности Бертрам упал с лошади. Тут же вслед за стрелами в голову Эйры полетел метательный черный топорик, однако Орвин ловким движением секиры сбил его в полете и тем самым спас своей предводительнице жизнь.

– Лесные реграты! Сучьи дети! Блядские выродки! – взревел в бешенстве Орвин, спрыгивая с лязгающим грохотом на землю и выставляя щит вперед, оставляя своих товарищей чуть позади себя.

Альва спешилась и изящным движением руки вытащила из ножен длинный полуторный меч, который держала легко и уверенно и, казалось, не обращала никакого внимания на кровотечение от стрелы в ноги. Казалось, она и на регратов бы не обращала внимание, если бы не это досадное недоразумение.

Из чащи леса выбежали с диким криком местные разбойники.

«Видимо, уже что-то услышали о произошедшей стычке на плато и теперь рассчитывают ограбить караваны с добычей и трофеями либо же, на худой конец, поживиться тем, что есть», – презрительно подумала Эйра, поднимая лук.

Регратов насчитывался десяток: половина из них была в каких-то рваных лохмотьях, другая половина в разной степени паршивости доспехах, причудливым образом кое-как надетых на те же лохмотья. Все они были разукрашены в черно-зеленые цвета: зеленые лохмотья – как лесная маскировка, черная густая краска на лицах и руках – как любимый цвет этого дикого народа.

Троих лучников, которые остались позади бежавших на Орвина разбойников, Эйра сняла сразу: они даже не успели как следует натянуть свои тетивы, как в глазу у одного из них образовалась зияющая кровавая дыра; второго пригвоздило стрелой к дереву, и он безвольно опустил голову в свой последний раз; третий схватился за грудь – его злое жестокое сердце было пронзено таким же злым и жестоким наконечником стрелы. Оставшиеся реграты были вооружены кто чем: старые ржавые палицы, несколько мечей, одна булава и метательные черные топоры, которые так любят здешние разбойники.

– Эйра! – крикнул поднявшийся Бертрам, показывая в сторону реки. – Он убегает!

Эйра резко повернулась на север, на миг забыв о противниках. Кастадиец бежал со всех ног: несомненно, благодаря крику лесных дикарей он обнаружил всадников и теперь стремительно удалялся от них.

«Это сильно усложняет дело, – лихорадочно думала лучница. – Нельзя терять ни секунды».

– Орвин! Альва! – крикнула Эйра своим товарищам. – Они на вас!

Орвин довольно расхохотался. Альва даже не повела плечом в ожидании набегающих регратов. Быстро махнув Бертраму следовать за собой, Эйра галопом помчалась по побережью, не жалея лошадь и не боясь упасть с нее, наткнувшись на коварное препятствие.

Трое регратов в лохмотях добежали первыми: двое с палицами, обитыми железом и утыканными острыми металлическими шипами, кинулись сразу на Орвина, вполне разумно опасаясь его большого размера, свирепого вида и надежного крепкого щита, которым он закрывал от стрел свой отряд. Третий головорез с коротким мечом, с ухмылкой на его гнилых позеленевших зубах полез на Альву. Та, не двигаясь с места, стояла прямо и, не мигая взглядом, легко отразила нацеленный ей в грудь удар своим полуторным мечом, и не успел головорез что-либо осознать, как мечница тут же, словно орудуя кисточкой на холсте, рассекла красными красками тело оборванца от плеча до торса, и его улыбка даже еще не успела сойти с лица. Орвин сразу же бросил свой щит в одного из врагов, тут же сбив его с ног, и пока тот вставал, уже снес второму голову острым полумесяцем своей расписной секирой. Не успел второй реграт встать, как его ловким и ровным движением проткнула Альва.

– Эй! – недовольно запричитал Орвин. – Этот выродок был моим!

– Оставляю тебе следующих, – парировала Альва.

Еще один черный топорик пронзил воздух и полетел в Орвина. Тот увернулся, подобрал щит и отбил им второй топор, летящий в него. Орвин, не мешкая, начал размахивать секирой, чтобы поразить вышедшего ему навстречу лысого здоровяка с булавой, все лицо которого было обмазано какой-то черной краской. Громила беззубо улыбался, а в его глазах читалось веселящее безумие смерти. Булава задела плечо Орвина, однако тот лишь слегка сморщился: его секира уже успела размахнуться, и острое лезвие летело в грудь реграту-здоровяку, размозжив тому доспехи и ребра вместе с ними. Дальше Орвин не церемонился и просто наступил на лицо врагу своим тяжелым шипованным сапогом. Раздался хруст.

Альву настигли очередные реграты-мечники, однако, в отличие от первого, они были посильнее – вместо лохмотьев на них были надеты уже кирасы с отпечатками зеленых рук на их поверхности; один держал большой, но ржавый меч двумя руками, другой имел при себе компактный щит-баклер и изгибающуюся саблю. Разбойники напали на Альву с двух сторон, и мечнице пришлось выбираться из ситуации с помощью своей ловкости, а также неповоротливости врага. Альва увернулась от ржавого меча и полоснула по ноге головорезу так, что тот тут же подкосился, однако добить его она не успела: сабля рассекла воздух, и Альва еле спарировала этот удар. Решив больше не искушать судьбу, мечница сделала ложный замах и, спровоцировав ответ от реграта, рывков проткнула тому горло. Кровь алым фонтаном начала орошать пожухлые придорожные сорняки, однако Альва уже обернулась к другому мечнику, который понесся на нее тараном и споткнулся об новообразовавшееся тело. Альве оставалось лишь спокойным ударом своего клинка пронзить неудачливого бойца в затылок и закончить стычку.