Олег Окин – Стрела и меч (страница 12)
– Хоть на что-то ты сгодишься, – пробормотал кастадиец корсаку.
По его расчетам лесовейник должен дать положительный эффект где-то спустя полчаса, сейчас же рана просто сильно щипала, и от нее исходил тошнотворный запах гари.
«Теперь самое неприятное», – мрачно подумал Кассий, глубоко вздохнул и начал искать ровную гладкую поверхность на берегу. Найдя твердый квадрат пространства без камней и песка, он сел, стараясь сильно не беспокоить только что сделанную повязку, согнул колени и сильно прижал их к туловищу. Обхватив ноги руками, Кассий сцепил пальцы в некоторое подобие замка. Он сгруппировался и начал отклоняться назад, приложив всю силу на травмированное плечо.
«Я, родом из Кастадии…»
Боль из плеча смерчем прокатилась по всем телу, ослепляя и дезориентируя Кассия, но он продолжал отклоняться.
«…Заслужу честью…Если кости сместятся неправильно, или будет ущемление, это конец…»
Боль продолжала свое наступление, однако кастадиец не сдавался и все дальше и дальше тянулся, сдерживая колени.
«…умру благородным…»
Что-то внутри Кассия щелкнуло, хлопнуло, заскрипело недовольно, из глаз невольно пошли скупые слезы боли, все тело покрылось нездоровым потом и неприятным жаром, однако пытка закончилась. Кассий разомкнул руки из замка, отпустил колени – он вправил плечо.
Рана на ноге уже не казалась такой болезненной. Кассий осторожно потрогал сустав и выдохнул. Вспышка безрассудной радости от того, что он живой и продолжает жить, на миг охватила все его естество, однако кастадиец тут же привел себя в порядок, выругав себя и напомнив, что он здесь делает.
«Успех всегда бьет по холодному рассудку, – отрезал Кассий. – Мне же очень сильно повезло. Я не должен рассчитывать на удачу. Я должен рассчитывать на себя. Нужно идти все дальше и дальше».
Он посмотрел на северо-восточные, далекие и угрюмые Фрасийские горы, от которых не спеша уходило огромное черное полотно туч; на многочисленные спокойные деревья, которые словно приглашали к себе в чащу отдохнуть и затаиться; на текущую в своем, известной лишь ей одной ритме реку, которая рано или поздно впадет в его любимое Великое море.
Кассий встал по колено в воду и провел своей испещренной различными царапинами ладонью по сияющей водной поверхности. Теплая вода успокаивала, влекла за собой, звала окунуться полностью в реку, забыть обо всем, однако Кассий смотрел на нее и качал головой, позволив себе лишь кроткую печальную улыбку.
«Я помню название этой реки. Флара. Прямо как из той легенды…»
Внутри Кассия снова болезненно натянулась незримая, уже давно выцветшая и облезшая струна, которую он больше не хотел никогда дергать. Кастадиец поспешно сбросил наваждение, вышел на берег, начал озираться и прикидывать варианты:
«После получения куба у нас был план пройти лес на том берегу, перейти через горное ущелье скрытыми от обычных глаз тропами и выйти к морю, где отряды ждал бы кастадийский корабль. Это я помню. Однако продажная крыса Аверий похоронил эти тропы, как и нас всех. Идти по здешним магтерским дорогам – самоубийство. На меня обратят внимание если не реморийцы, так крударцы; если не крударцы, так местные головорезы или и того хуже, мальфитерские разведчики… однако последних навряд ли я здесь увижу. Слишком далеко для этих чистоплотных праведников».
Кассий поднял взгляд на небесную темноту над горами, затем повернул голову к солнцу, которое светило, но не слишком согревало, и наконец снова обратил свой взор на реку, текущую вдаль.
«Я не знаю эту местность, лишь общую информацию, которую получил от Леонида, – продолжал размышлять Кассий. – Даже если пройду через леса и доберусь до гор, вход туда мне наказан, и большой риск, что часть реморийских солдат уже стоит там дозором. Помимо гор и дорог остается только перейти реку и идти вдоль нее на север, держась берега и прячась, зная, что она точно когда-нибудь приведет меня к морю, а там уже идти по побережью в восточную сторону».
У гор раздался протяженный и раскатистый гром, и это сподвигло Кассия действовать. Он накинул на себя грубую холщевую рубаху, а поверх нее натянул стеганую куртку, которую стянул с трупа Дегала. От стеганки на удивление не пахло, и она пришлась ему как раз. Затем кастадиец снова надел свои старые штаны, с которых уже свисала часть грязных красных лоскутов. Кассий порвал их так, чтобы лоскутья не мешали его передвижению, а обрывки тканей положил в карман стеганки – мало ли, еще пригодятся. Сапоги пострадали не так сильно, однако на правой подошве уже начинало проявляться неприятное отверстие, и кастадиец отметил с досадой, что долго в такой обуви не проходишь.
Чуть помешкав, Кассий взял родную пластинчатую броню и пустил по реке.
«Сейчас моя броня для меня лишь обуза. Вполне возможно, лишние глаза увидят ее в реке и заберут себе либо же сообщат моим недругам. А, возможно, ее увидят те, кто должен увидеть, и сделают соответствующие выводы», – подумал Кассий, взял меч в ножнах, прикрепил его к поясу и поспешил вдоль реки.
Мост встретил Кассия раздраженным скрипом досок под сапогами, однако, в целом, он был крепок и тверд. Его ширина вполне могла вместить несколько лошадей, идущих бок о бок, да еще и человека рядом с ними. Мостовые перила по краям представляли из себя не высокие, метр в высоту, грубо воздвигнутые ограждения из небольших темных бревен, где-то уже выпадающих, где-то и вовсе не на своем месте, но худо-бедно выполняющих свою основную функцию.
Дойдя до середины моста, кастадиец поглядел на юг, где окинул взглядом все те же однообразные лиственные леса. Затем он поднял глаза наверх, чтобы увидеть в последний раз то роковое плато, после падения с которого он чудом выжил. Оно горделиво возвышалось, не сгибаемое тысячелетиями, и какая-то пустяковая битва абсолютно не волновало это монументальное произведение природы.
Наконец Кассий посмотрел по направлению реки на север и увидел еще один мост, до которого было минут десять ходьбы – он находился в гораздо более плачевном состоянии, чем тот, на котором стоял кастадиец. Дальний мост качался из стороны в сторону, завывая под гнетом усиливающегося ветра; из него торчали в разные стороны доски; перил не наблюдалось; он был узким, и создавалось ощущение, что мост то и дело норовил добить себя и опрокинуться в реку, чтобы больше никто и никогда его не тревожил.
Кастадиец перешел через первый мост на другую сторону реки и спустя десяток метров наткнулся на дорожную развилку: одна дорога вела вдоль берега на юг к подножию плато, другая уводила дальше в лес, на восток к Фрасийским горам. На север тропы не было, и Кассий решал – свернуть ему сейчас сразу и идти по неудобному каменистому берегу, рискуя быть обнаруженным или пройти чуть дальше в лес, чтобы затем повернуть и двигаться в тени ветвистых деревьев?
Тем временем погода продолжала портиться: солнце вконец накрыли тучные серые облака, а ветер то спокойно обдувал, втираясь в доверия, то резко возрастал и своей силой наклонял кроны близлежащих деревьев. Кассий невольно поежился – времени было мало. Он посмотрел вглубь чащи леса, и деревья показались ему неожиданно мрачными и неестественными, словно таили в себе одним им известную опасность. Пролетающие над ними птицы недовольно чирикнули на своем птичьем диалекте, и монотонное гулкое завывание пронеслось по чаще. Кассий свернул к берегу и помчался прочь в сторону от дороги.
VII
Четверо всадников легкой трусцой спускались с плато: белый статный конь был зол и недоволен – его недостаточно покормили утром; вороной угрюмый жеребец смотрел серьезно вперед – он ни о чем не думал, кроме как о своей цели; крупная серая лошадь думала о чем-то своем, сокровенным и неслась чисто механически за другими скакунами; рыжая изящная кобыла и вовсе ни о чем не думала – ей было хорошо и прекрасно.
– Помните, что, не смотря на ранение, кастадиец может быть опасен, – проговорила Эйра, своим строгим взглядом озирая путников. – Без бахвальства и самодеятельности. Добить солдата. Вернуться к Флавию.
– Может еще скажешь: проявить уважение к противнику??? – загоготал Орвин, брюзжа слюной. Бертрам поморщился.
– Нет. Но без фанатизма.
– Учитывая, что солдат ранен и на чужой земле, а мы во всеоружии и на конях, настигнуть его мы должны в течение двух часов, если не раньше, – промолвил напряженный Бертрам. – Скорее всего, кастадиец знает, что его отсутствие рядом с Дегалом рано или поздно заметят, поэтому сейчас он либо пустился во все тяжкие, либо, что более вероятно, он попробует спрятаться где-нибудь в укромном месте, что будет его ошибкой, учитывая твои, Эйра, способности и навыки Альвы.
– Не перехваливай меня, я этого не люблю, – отрезала Эйра. Бертрам замолчал. Эйра была не в духе, ее что-то гложило внутри, но причины недомогания понять она была не в состоянии, и это злило лучницу еще больше.
«Какая-то непонятная хворь, – раздраженно думала Эйра. – Подхватила неизвестную заразу в палате у Флавия?»
– Ветер крепчает, – сказала Альва и задумчиво намотала тонкую темно-рыжую прядь волос себе на палец.
– После дела возьму себе небольшой отпуск, – заявил Орвин. – Устал что-то я махать секирой. Нужно погулять как следует. Возможно, даже посещу Адлит. Девки и пиво там отменные.