Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 68)

Обеспокоенный Панкратий сидел на своем возке и с тревогой наблюдал за происходящим: – Что у вас там, архонт?

– Ничего особенного, просто наш разбойный приятель отправился в подземный мир раньше срока…

– Это очень плохое предзнаменование – начинать дело с покойника, может, отложить поездку, – при этих словах хозяин «Золотого быка» затеребил серебряный амулет на шее.

– Вот ещё, он так и так покойник был, жаль только, денег не получим.

– Жаль, – согласился Панкратий, – но, видно, так распорядились боги. Я готов, архонт, можем отправляться.

Игнатьев кивнул и скомандовал: -По коням!

Панкратий взгромоздился на скамью рядом с рабом-возницей, туда же залез и Штокман, скамья была широкой и места хватило всем.

– Поехали, – приказал румелиец, и раб слегка стегнул волов, трогая возок. За ним последовали всадники Игнатьева.

По дороге в город

Миновав ворота постоялого двора, которые тут же закрылись за ними, маленький отряд вскоре оказался на главной дороге, ведущей в столицу. Движение по тракту было довольно оживленным: в ту и другую сторону ехали, шли и буквально тащились, порой с черепашьей скоростью, пешие и конные путники, повозки, запряженные лошадьми, груженые телеги на воловьей тяге. С криком и ором, скандаля и оживленно жестикулируя, ругались между собой два незадачливых возницы, задевших друг друга колесами, в результате чего один воз накренился из-за треснувшей оси, а другой съехал на обочину и застрял там.

– Хм, прямо ДТП, – усмехнулся Жуков, – гибдд на них нет.

Из-за этого происшествия движение несколько застопорилось и начала образовываться пробка.

– Вот ведь засада, – возмущался Панкратий, – из-за двух идиотов полдня потеряем.

Скакавший рядом с возком Игнатьев привстал в стременах и прокомментировал: – Нет, не похоже, одну телегу уже задвинули, и проезд скоро освободится.

– Слава богам, если так, а то солнце взойдет, и будешь париться на солнцепеке.

– Тебе-то чего волноваться, Панкратий, у тебя тент есть.

– Ну, в данном случае я волнуюсь за тебя и твоих людей, архонт.

Игнатьев, используя ситуацию с замедлением движения, решил поближе познакомиться с внутренним устройством возка. Он заглянул внутрь, пользуясь тем, что полог тента был поднят и открывал нехитрый интерьер этого транспортного средства.

– Довольно хорошо продумано, – оценил устройство повозки лейтенант. – Две поперечные широкие скамьи со спинками из резного дерева и кожаные подушки для удобства пассажиров. Однако с комфортом не поездишь – рессор-то нет и в помине, всю задницу отобьешь, – подумал он и продолжил исследование местной инженерной мысли. Он осмотрел боковые продольные скамейки, мысленно одобрил выдвижные ящики под ними и крепкий дощатый пол. В полу было вмонтировано два железных кольца, соединенные между собой цепью, закрытой на массивный замок.

– Интересно, зачем здесь цепь и кольца? – подумал Игнатьев. – Ладно, там ящики под багаж, это я понимаю, скамьи – тоже понятно. Может, цепью груз крепится?

– Панкратий, а зачем в фургоне кольца и цепь с замком?

Панкратий посмотрел на Игнатьева как на умалишенного.

– Как зачем? – удивленно воскликнул он, – Это для перевозки рабов, чтоб по дороге не сбежали, разве у вас в стране такого нет.

Игнатьев смутился, но быстро нашелся, почему-то в памяти возник "Черный воронок" с надписью "Хлеб", на котором лейтенант иногда перемещался по ночному городу, нанося нежданные визиты "врагам народа", шпионам и прочим троцкистам.

– Почему – нет, – ответил он, – только у нас для этой цели особые тюремные фургоны есть, а так, чтобы каждый оборудовать, такого нет.

– Особые и у нас есть, у стражи, у вигилов, как же без них, там и размещёние преступников и беглых другое, более серьезное, а это, – кивнул он на цепь, – для частного пользования. Впрочем, я его не устанавливал, всё оборудование к фургону прилагалось при покупке. Комплектация такая.

– И часто пользуешься этим приспособлением? – спросил Игнатьев.

– Нет, было пару раз, а так оно мне без надобности.

– Рабов перевозил? – спросил сидящий рядом Штокман.

– Если бы рабов, – хмыкнул Панкратий, – а то пьяниц и дебоширов. Было у меня два случая: один подонок напился и стал мебель ломать, и добро бы заплатил, так нет, не захотел по-хорошему. Пришлось его скрутить и на цепи отвезти в участок к городской страже. Ну, а дальше, как водится, суд и компенсация ущерба.

– Понятно, – одобрительно сказал Игнатьев, – а второй случай?

– А, примерно такой же.

Панкратий не успел рассказать о втором происшествии, как сломавшуюся повозку отодвинули на обочину и движение возобновилось. Оставив за собой участников местного дорожно- транспортного происшествия, отряд, влекомый общим потоком, вновь двинулся по направлению к городским воротам. Через некоторое время движение снова замедлилось и местами стало походить на черепаший шаг.

– Стража проверяет грузы и товары, вот так всегда, – прокомментировал Панкратий.

Чем ближе были стены города, тем больше путники проникались его величием. Для неискушенного путешественника это было поистине потрясающее зрелище. Город располагался на трех больших холмах. Центральный и самый большой из них достигал в высоту не менее двухсот метров. Подобно короне холм венчала мощная цитадель, построенная из глыб красного камня похожего на гранит и производившая впечатление неприступной твердыни.

– Это Палатинус – сердце нашей республики, там храмы Юпитера и Арея-Марса, а вон там, – Панкратий ткнул указательным пальцем, – наикрасивейший храм Минервы, греки зовут ее Афиной. Эта богиня дает мудрость нашим государственным мужам в принятии решений и очень почитается. Недаром на Палатинусе расположено здание Сената.

– Палатинус? Что-то знакомое? – спросил Жуков. – Жаль, Артёмку не захватили.

– Да, Палатинус, – подтвердил Панкратий, – так назывался холм в старом городе на нашей старой родине Терре.

– Терре? В каком старом городе? – Жуков догадался, что речь идет о Риме.

– Как, ты не знаешь, что такое Терра? У вашего народа не сохранилось предание, о том, что боги разгневались на людей и перенесли нас в новый мир, лишив прежнего?

– Ну, когда это было, – спохватившись, ответил Жуков, – предания старины глубокой.

– Да, это так, но мы ведем летопись и отсчет времени от этих событий и помним все наши великие деяния, в отличие от других варвар… – тут он немного осекся и менее наставительным тоном продолжил, – от других менее цивилизованных народов.

– Интересно было бы познакомиться с вашими записями.

– Они не каждому могут быть открыты, только избранные могут лицезреть их, ибо знания нельзя давать недостойным.

– Понятно, только для избранных, – прокомментировал Жуков, потрепав по холке свою кобылу, – вот так, Бэха, это тебе не фунт изюма, то есть не килограмм ячменя.

Кобыла, как бы понимающе, закивала и переступила с ноги на ногу.

Вновь воспользовавшись пробкой, Игнатьев, ехавший рядом с возком Панкратия, с интересом начал расспрашивать его о городе и окружающем ландшафте.

Они уже находились менее, чем в пятистах метрах от городской стены, которая тянулась как минимум на пять километра вправо от ворот и не менее полутора влево, опоясывая здешний мегаполис высокой кирпичной стеной с ожерельем квадратных башен. Основание стены по-видимому было облицовано диким камнем черного и бурого цвета. Кроме стены, город окружал ров, но с такого расстояния Игнатьев не мог разглядеть его в деталях.

– Мощная крепость, – с уважением сказал он. – Стены-то небось толстенные.

– Да, стены очень мощные и толстые, по ним может проехать даже квадрига, запряженная четверкой лошадей, при этом ещё останется место для воинов.

– А зачем колесницам, да ещё и квадригам ездить по стенам? – недоуменно спросил Жуков.

– Ну, я к примеру, сказал, чтоб образно до вас дошло, так-то они, конечно, по стенам не ездят.

– Ясно. А вот я смотрю, валов у вас нет?

– Валов нет, зато есть ров, – пояснил Панкратий, – он тянется по всему периметру и соединяется с системой озер и болот вон там, слева, – он показал рукой.

Слева в самом деле виднелись озерные глади, и зеленели заросли тростника. Там же просматривались какие-то строения, больше напоминающие лачуги, чем дома.

– А что там за хижины, – спросил Игнатьев.

– Где? А… это болотный городок, прибежище всякого сброда, которому не нашлось места за городскими стенами. Обитают там различные темные личности: беглые, нищие, уголовники, состарившиеся проститутки, которые не в состоянии прокормить себя своим ремеслом, ну и просто разорившиеся крестьяне, в общем отбросы общества. Мне нет дела до них.

– А скажи, Панкратий, эти озера и болота как-то соединяются с тем водоемом, что расположен за твоим постоялым двором?

– Да, это по сути одно большое озеро, а моя гостиница стоит на берегу одного из его заливов. Только с моей стороны вода чистая, не загрязненная отбросами и не заболоченная, а вон там, где обитают эти…– он с презрением скривил физиономию, – с позволения сказать, люди, гниль и грязь и качество тамошней воды плохо сказывается на здоровье. Миазмы, знаете ли.

– Понятно, – произнес Жуков, – экология.

– Да-да, только у нас говорят – «Ойкос»; ойкослогия – это отрасль медицины, которая очень популярна у нас. Ойкослогия – наука об окружающем человека пространстве, чем здоровее ойкос – тем здоровее человек. Я смотрю, и вы обладаете познаниями в этой области? – с некоторым удивлением спросил Панкратий.