Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 67)

– Товарищ лейтенант, а из оружия что брать? – спросил сержант Емельяненко.

– Короткоствол, вам – наганы, мне и Жукову – пистолеты и всем взять штык-ножи от СВТ и немецких Маузеров. Панкратий сказал, что по местным законам иностранцы не могут въезжать в город с мечами, так что шашки отставить.

– Есть, отставить, не больно и нужны, – произнес боец Рязанцев.

– Сразу видно, Андрюха, не казак ты, – пошутил Игнатьев, – не казак, казак просто так с шашкой-то не расстался бы.

– Ну, не казак, мне как-то с саперной лопаткой сподручнее. У нас на заставе, когда в погранцах служил, – уточнил он, – так вот, у нас на заставе политрук был, так он с лопаткой такие фортели выделывал, прям виртуоз.

– Наш человек, если МПЛку всяким саблям предпочитает, – сказал Жуков, – а метать ее умеешь?

– Могу и ножи, и топор – всё, что втыкается, – отозвался Рязанцев.

– Ну, точно наш человек, приедем обратно – покажешь, что можешь, а чего не знаешь, я тебе покажу. Короче, опытом обменяемся. Заметано?

– Заметано, товарищ эээ…заместитель начальника особого отдела.

Во двор вышел Кириллов в сопровождении Штокмана. На Кириллове по-прежнему была форма командира РККА, Соломон Моисеевич был одет в местный костюм, состоящий из коротких, чуть ниже колен штанов и тонкой белой туники, поверх нее у оценщика был накинут короткий шерстяной плащ из тонкой шерсти. Туника была перепоясана командирским ремнем с кобурой и наганом. Украшений на Штокмане не было, если не считать серебряной фибулы плаща, явно из запасов Кириллова.

При виде начальства все присутствующие во дворе члены отряда, включая Жукова, встали по стойке смирно.

– Здравия желаю, товарищ командир, – вытянувшись, четко приветствовал Игнатьев.

– Не тянись, архонт, – шутливым тоном сказал Кириллов, – вольно, ребята, и вот что: давайте, когда не в строю, не демонстрировать уставные отношения так явно, особенно при чужих, – Кириллов кивнул на Панкратия и его слуг, наблюдавших за этой сценой. Понятно?

– Так точно, понятно.

– Ну, вот и хорошо, – кивнул Евгений, а потом, повернувшись к хозяину постоялого двора, уже по-румелийски произнес:

– Привет тебе, Панкратий, как спалось?

– Доброе утро, архонт, спасибо, хорошо. Позволь спросить тебя, окажешь ли ты честь мне сопровождать твою особу в Румелию.

– О нет, я остаюсь здесь, сегодня ты поедешь в компании лейтенанта, тьфу ты черт, – выругался он по-русски, – архонта Игнасия Андроника и его людей. Прошу тебя также взять с собой в повозку моего доверенного человека Соломона, большого специалиста по драгоценным камням и золоту и знатного ювелира. Дело в том, что мастер Соломон не очень хорошо ездит на лошади.

– Да, конечно повозка большая и места хватит на всех, – с готовностью ответил Панкратий, подумав про себя, – конечно, кто же ещё кроме иудеев и финикийцев в ваших краях может разбираться в драгоценностях. Удивляюсь только, как его туда занесло? Надо будет спросить – интересно.

Кириллов оглядел группу Игнатьева и остался вполне доволен: все бойцы, включая Жукова, были одеты примерно так же, как и Штокман, и готовы к поездке, осталось только вооружиться и получить из сокровищницы необходимое количество николаевских рублей для обмена на местную валюту. Ещё Кириллов планировал дать Игнатьеву несколько червонцев на пробу и посмотреть на реакцию туземных менял.

– Так, ребята, всем завтракать, а то каша стынет, дальше зайдите в оружейку, получите пистолеты и патроны и после принятия пищи сразу выезд, а ты, Игнатьев, идем со мной.

– Есть, с вами.

– Пойдем, пойдем! Сейчас, как царь Кощей, будешь чахнуть над златом, – пошутил Кириллов, – не мне же одному, как Кощею.

Кириллов выдал Игнатьеву несколько кошельков с серебром и пять царских червонцев.

– Здесь триста николаевских рублевиков, поменяешь их на местные динарии и приценишься к золоту. Если будет выгодно, поменяем и его, но немного, оно тут говорят в большой цене. В общем, всё узнаешь, потом сходишь со Штокманом в местные ювелирки, и пусть Соломон прикинет: сколько здесь стоят камни и какие в особой цене.

– Всё понял, есть, сходить. А что с пленным разбойником делать, с собой захватить и сдать властям или…?

– Да, с этим бандитом, чуть было не забыл.

– Дежурный, – крикнул он в коридор, – скажи, чтобы привели пленного и свяжите его хорошенько.

– Сдай его властям, нам он без надобности, главное не это: ты по поводу цен на золото выясни. Только не спеши и не суетись, походите, прикиньте, заодно и на другие товары цены узнайте. Качество местных изделий посмотрите. Благовониями поинтересуйся, возьми у Пилипенко пару-тройку флаконов. Панкратий тебя сведет с нужными людьми, посоветуйся с Жуковым, он в этих делах поболее нашего смыслит.

– Ладно, я все понял.

– И ещё…ты вот что: примечай с Жуковым, и кто там у тебя наиболее толковый – Емельяненко кажется?

– Так точно, сержант Емельяненко.

– Ну вот, с Емельяненко значит, посмотри, как устроена местная фортификация: толщина стен, ворота, рвы, там валы всякие, ширина улиц, ну и так далее. Это на будущее на всякий случай. Пока ничего не записывай, просто запоминай. Мы потом специальную группу для этой цели отрядим, даром что Патрикеев строительный техникум у нас закончил, да и несостоявшиеся архитекторы имеются.

– Да у нас не только Патрикеев по строительной части, – уточнил Игнатьев, – в личных делах роты Денисова посмотрел: там два студента с архитектурного факультета, один со второго курса, а другой аж с четвертого, считай, полный архитектор. А как война началась, они добровольцами пошли в военкомат.

– Какого дьявола с четвертого курса и рядовым бойцом, куда военком смотрел, кадрами разбрасываются, – возмутился Кириллов, – потом опомнился и подумал: -Чего это я? Война-то бог знает где, здесь-то ее нет, а то что архитекторы в отряде есть в помощь Патрикееву, так это ещё один подарок судьбы.

Они вышли в коридор, ведущий в атриум, и Кириллов запер дверь «сокровищницы», потом дружески хлопнул лейтенанта по плечу и сказал:

– Хорошо, Андрей, давай иди на завтрак и в путь.

– Есть, на завтрак.

Завтрак состоял из полбы, куска холодной говядины, яиц и овощей. Очень калорийный и по местным меркам вполне приличный.

Насытившись и запив трапезу сильно разбавленным вином, бойцы получили в оружейке личное оружие, которое теперь постоянно числилось за ними, как за сотрудниками особого отдела, после чего, выслушав последние инструкции Кириллова, вышли во двор, где их уже ждали лошади. Там же в тени навеса стоял и запряженный парой мулов возок Панкратия, представлявший из себя небольшой четырехколесный тентованный фургон, обитый по бортам воловьей кожей, на его облучке в ожидании хозяина дремал кучер.

Панкратий не заставил себя долго ждать, облаченный в богато драпированную тогу, причесанный и даже завитый хозяин постоялого двора прошествовал к своему возку. Его появление произвело впечатление на окружающих, казалось даже, что природная хромота была не так заметна в подобном одеянии, и сам он имел многозначительный и немного напыщенный вид.

– Вот так должен выглядеть цивилизованный человек в глазах варваров, – подумал про себя Панкратий, наблюдая реакцию своих гостей. Однако вслух он произнес совсем другое: – Именно так, господа, одеваются уважаемые жители нашей славной столицы. Впрочем, если вы готовы, я буду рад быть сегодня вашим проводником по красотам самого лучшего места в мире.

Пропустив мимо ушей напыщенную речь Панкратия, лейтенант лишь пожал плечами и бросил: – Посмотрим.

Потом он приказал привести пленного разбойника и, связав, посадить на одну из лошадей.

– Быстрее, давайте, тащите этого бандита сюда, только свяжите хорошенько.

Внезапно приготовления к отъезду оборвалось криком одного из местных слуг и суетой охранявшего подвал с пленным разбойником часового. Посланные Игнатьевым бойцы обнаружили пленника, повесившимся на остатках собственной одежды. Видимо, разбойник понял, что его хотят передать властям, и не стал дожидаться мучительного конца, предпочтя сбежать в Гадес самостоятельно.

– Чёрт, ты куда смотрел, – накинулся было лейтенант на часового, – как он смог…

Однако его гневный разнос оборвал Кириллов:

– Успокойся, лейтенант, его уже не вернешь, а с тебя ещё одна обуза свалилась, не надо его тушку в город везти.

– А как же премия, за мертвого её не дадут.

Кириллов посмотрел на часового – молодого неуклюжего парня из взвода строителей Патрикеева. На его стриженой голове, несмотря на утреннюю свежесть, выступили капли пота, кадык бойца от волнения дергался, а костяшки пальцев побелели, обхватив ложе мосинки с примкнутым штыком.

– Бог с ней, с этой премией, ещё неизвестно, когда мы бы ее получили, вон Панкратий говорит, что выплату могли и задержать на полгода, а то и более. Неспешно тут у них всё. Давай езжай и впредь никаких строителей, или хозяйственников в караул к пленным не ставить, для этого у нас специалисты есть.

– Так… – было начал лейтенант.

– Езжай давай, не тяни время, – потом Евгений повернулся к караульному и сказал, – а ты что стоишь, чудо–богатырь, иди, бери пару слуг и вынимайте его из петли.

– А дальше, товарищ командир, что с телом делать?

– А сам не догадываешься, похоронить с воинскими почестями, с салютом, барабанной дробью и оркестром, – с издевкой заметил Евгений, потом прикрикнул. – Рот закрой, на телегу и притопить в ближнем болоте. Действуй!