Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 69)

– Обладаем, – ответил Жуков, – что тут мудреного? Не гадь, где живешь – вот основной принцип. Береги природу – мать твою.

На слове «мать» он сделал акцент, что вызвало улыбку у Игнатьева и его спутников.

Ведя эти разговоры, группа Игнатьева и Панкратий медленно, но верно достигли городских ворот. Однако здесь вновь возник затор. Теперь и им стала видна причина задержки движения. Какой-то не в меру буйный северянин, судя по большим возам со шкурами, купец вместе со своей охраной бурно спорил о длине клинков, явно не желая сдавать на хранение страже свое оружие. Командовавший охраной ворот опцион бесстрастно взирал на потуги северного торговца объяснить свой отказ сдавать мечи.

Купец пытался, путая румелийскую речь с своим северным языком, объяснить этому тупому, как ему казалось, офицеру, что свои мечи они не отдадут никогда, что меч – это душа воина и, вообще, позор – отдавать свое оружие. Он, жестикулируя, рыча и брызгая слюной, кричал на солдат, бил себя в грудь и показывал пальцем на небо, но все его действия и жесты натыкались на стену глухого непонимания.

– Что там происходит, – спросил Панкратий, которому с облучка было плохо видно. Игнатьев поднялся в стременах и оглядев складывающуюся обстановку, кратко ответил: – Скандал.

– А в чем причина? – заинтересованно спросил хозяин постоялого двора.

– Сейчас разберемся, – в свою очередь ответил Жуков и направил свою кобылу к воротам, за ним последовал сержант Емельяненко. Им удалось протиснуться между телег и возов и достичь прочного деревянного моста, перекинутого через широкий городской ров.

Пробираясь по мосту к воротам, Жуков весьма впечатлялся грузоподъёмностью этого сооружения. Мост состоял из двух частей: стационарной, представляющей собой деревянный настил из толстенных досок, держащихся на каменных быках и подъемной конструкции, опускающейся на цепях через ров. В случае войны или осады стационарный настил мог быть легко разобран или уничтожен, а цепная конструкция поднималась и, подобно щиту, дополнительно прикрывала створки ворот.

Судя по тому, что на мосту скопилось не менее десятка груженых подвод, запряженных быками, Жуков сделал вывод что танк БТ он выдержит.

– Вопрос: пройдет ли танк через воротную башню? Судя по створкам ворот, окованным железом, и железной решетке, готовой опуститься в любой момент, с этим могут быть проблемы, – размышлял он.

Как бы читая его мысли, к нему с вопросом на эту же тему обратился Емельяненко:

– Не выбить таранным ударом нашей БТшки здешние ворота, створки может и выбьет, а вот решетку – навряд ли, а за ней, глядите, ещё одна и опять ворота, как думаете, товарищ Жуков?

– Думаю, ты прав, Юра, не осилит БТшка эту преграду, если только с пушкой попробовать, но сорокопятка – слабый калибр, попотеть придется.

– Эх, сюда бы КВ, вот тут бы развернулись… – мечтательно произнес Емельяненко, – я его ещё в июне видел, вот это сила…

– Не говори глупостей, сержант, твой КВ не один здешний мост не выдержит, я уж не говорю о том, чем мы этого монстра заправлять стали бы, и вообще хорош трепаться, примечай лучше детали.

Они вплотную подъехали к воротам и стали свидетелями разыгравшегося спора. Стороны конфликта явно не понимали друг друга, прежде всего из-за языковой проблемы. Оказалось, что вполне понятный земным попаданцам язык, на котором пытался объясниться купец шкурами, был совершенно непонятен окружающим. Те жалкие крохи румелийской речи, которыми пользовался северянин, вызывали у стражи ворот лишь раздражение.

– Отдавай оружие или проваливай, – громко в грубой форме кричал на торговца побагровевший от злобы десятник стражи, – ты очередь задерживаешь, проклятый варвар.

Торговец пытался апеллировать к стоявшему рядом опциону, но офицер тоже был непреклонен и в сухой, но очень жесткой форме посоветовал подчиниться приказу.

– Если ты сейчас же не уберешься или не сдашь оружие, мы применим силу, – и опцион показал на меч.

Похоже Жуков и Емельяненко подъехали как раз вовремя: ещё секунда-другая и пролилась бы кровь, за спиной опциона гремя щитами уже строились стражи, готовые прийти на помощь командиру.

– Господа, господа, что тут происходит, – громко по-румелийски закричал Жуков, – погодите, сейчас всё разъясним. С этими же словами он обратился к северянину на его родном языке.

Торговец возликовал:

– Хвала богам, друг, ты говоришь на сканландском наречии, помоги нам. Скажи, что хотят от нас эти проклятые собаки. Мы не отдадим им наше оружие, оно не продается и не дарится, и забрать его они могут только с нашей жизнью.

– Погоди дружище, эти стражи лишь выполняют местный закон, по которому в город нельзя попасть с оружием у пояса, тебе нужно сдать его на время в специальное хранилище и получить в обмен на него бирку с номером, а по отбытию из города, предъявив бирку, забрать оружие обратно.

Все эти тонкости Жуков выяснил ещё вчера в разговоре с Панкратием.

– То есть ты хочешь сказать, что они забирают наши клинки на время, а потом вернут.

– Да, здесь такие законы.

– Но в нашей земле свободный человек везде ходит с оружием, – возразил купец.

– У тебя и твоих людей на поясе есть ножи, – показал рукой Жуков, – их никто не имеет права забирать, речь идет только о мечах. Видишь, и у меня только нож, – и он, распахнув плащ, продемонстрировал штык от винтовки Маузер.

– Ладно, тогда другое дело. А они точно вернут нам мечи, когда пойдем назад?

– Точно, таков здесь закон.

Опцион, молча наблюдавший этот диалог на варварском наречии, спросил:

– Ну что, намерены эти дикари сдавать свое оружие, или мне сбросить их в ров, а товар реквизировать в пользу государства? Они уже четверть часа задерживают очередь, это грубое нарушение порядка.

– Они согласны, офицер, сейчас сдадут.

Конфликт разрешился, очередь вновь тронулась, возы со шкурами северного купца скрылись в проеме ворот и направились на таможню.

Вскоре подошла и очередь Панкратия, его возок никто не проверял, хозяина постоялого двора прекрасно знала вся округа. Панкратий как старого друга тепло поприветствовал опциона:

– Как жизнь, Гонорий, как служба?

– Как видишь, – усмехнулся офицер, – сторожим. Эти парни с тобой? – опцион указал на Жукова и Емельяненко.

– Со мной, они и вот ещё четверо. Это мои постояльцы, торговцы с севера.

– Ясно, то, что они с севера, я уже понял, бойко разговаривали с этим купцом шкурами.

Опцион внимательно осмотрел людей Игнатьева и с завистью произнес:

– Хорошие у вас кони, северяне, и сбруя хороша, и стремена диковинные.

– На лошадей не жалуемся, -ответил Жуков, – и на сбрую тоже.

Гонорий пропустил его слова мимо ушей, а сам подошел к возку Панкратия и уставился на Штокмана.

– А ты откуда? На северянина ты не похож, не ассанид случаем, – обратился опцион к оценщику, – кто ты?

– Иудей, живущий среди северян, я – мастер ювелирного дела, – ответил Соломон Моисеевич.

– Хорошее ремесло, везде прокормит, – одобрительно заметил стоящий рядом десятник стражи.

– Ладно, с вами все ясно, хорош лясы точить, оружие есть? – спросил Гонорий.

– Только ножи, начальник, – ухмыляясь, ответил Жуков, – показать?

– Покажите. Нестор, проверь, – приказал он одному из стражников.

Игнатьев и его бойцы, распахнув плащи, продемонстрировали штык-ножи.

– Странное у вас оружие, – заявил проверяющий, – не установленного образца.

На кобуры с пистолетами страж внимания не обратил.

– Какого ещё образца? – возмутился Игнатьев.

– Неизвестного. Командир, у них странные ножи.

Опцион Гонорий мельком взглянул на штыки, висевшие у пояса бойцов, и только махнул рукой.

– Длина ножей соответствует, а форма нас не интересует, давай пропускай, не задерживай. На таможне оплатите конный сбор: у вас пять лошадей, с каждой одну десятую динария, итого пол динария за всех. Если есть товары на продажу, оплатите отдельно. Контрабанда наказывается тюрьмой и конфискацией.

– Нету у нас с собой товаров, начальник, – всё в той же слегка развязанной манере ответил Жуков.

На помощь ему пришел Панкратий

– Их товары на моем постоялом дворе Гонорий, они пока на разведку едут прицениться, – и, шутя, спросил. – Надеюсь, меня вы платить за повозку не заставите?

– С тебя, приятель, выпивка, ещё за прошлый раз, зажал, небось, – напомнил опцион.

– Нет, Гонорий, проставлюсь в любое время.

– Когда поедешь назад?

– Планирую завтра после полудня, у меня дела в городе, надо проверить, как идет торговля и разобраться с задолжавшими квартирантами.

– Тогда давай сегодня вечером в Золотом руне".