Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 60)

– Вот сука, – выругался Игнатьев. – Где ты, мразь?

Тем временем Емельяненко расстрелял весь барабан нагана, убив или ранив не менее трех грабителей, но на него навалились ещё трое. Сержанту удалось вытащить из ножен шашку, и в лунном свете зловещё сверкнула сталь его клинка. Он размахнулся и, словно тыкву, раскроил череп ещё одному разбойнику, нервы остальных не выдержали, и они устремились в спасительную мглу леса. Если бы ночь была безлунной, им, наверное, бы удалось уйти, но Манвелян сумел подобрать с земли упавший автомат Жукова и дал вслед убегавшим очередь. Он первый раз в жизни стрелял из этого типа оружия. Очередь получилась очень длинной и большинство пуль не достигло цели, но все же сумела зацепить обоих. Один упал, схватившись за ногу, и дико завыл. Второму повезло ещё меньше: две пули застряли у него в спине, и он уже не шевелился.

– Не ушли, – зло усмехнулся подъехавший Емельяненко, – молодец, Артуш. Здесь похожи всё.

Он взглянул на Манвеляна и с тревогой спросил:

– Артуш, ты ранен, у тебя на боку кровь.

– Черт, достал-таки ножом, сволочь.

Только сейчас Манвелян почувствовал боль и что-то липкое слева в районе ребер. Емельяненко задрал рубаху Артуша.

– Так, порез длинный, но, похоже, не глубокий, – оценивающе сказал он, – повезло тебе, до свадьбы заживет.

К ним подъехал Игнатьев:

– Как у вас? Все целы?

– У нас чисто, – ответил сержант, – Манвелян ранен, ножом зацепило

– Да не волнуйтесь, вскользь.

– Индивидуальный пакет должен быть в переметной сумке, посмотри. Пилипенко собирал, помоги ему с перевязкой, я к Жукову.

Леонид с трудом приходил в себя, страшно болела голова и тошнило, при этом ныло ушибленное при падении с коня тело.

– Ну как, Лёня? – спросил Игнатьев.

– Спасибо, хреново Андрей, у вас-то как?

– Да, вроде, всех перебили, ну, может, пара ушла, и главарь ушел.

– Да и черт с ним.

– Где Артём, жив?

– Жив, но плох.

– Ранен? – с тревогой, превозмогая боль, спросил Жуков.

– Нет, вон он у кустов, рвёт его, всего на изнанку вывернуло, первый раз такое – по живому человеку в упор. Сам знаешь.

– Знаю, позаботься о нем, а я сам встану. Он расстегнул ремешок под подбородком, снял медную пожарную каску и стал ее рассматривать. Сбоку на ней была большая вмятина.

– Эх ты, чем они меня так? Из пращи что ли, однако шлемы-то у пожарных что надо.

– Да, похоже, из пращи, – согласился Игнатьев, – ты посиди пока, немного погодя потихоньку поедем. В седле держаться сможешь?

– Если шагом, то смогу.

– Хорошо.

Их разговор был нарушен выстрелами из винтовок.

– Мосинки, – сказал Игнатьев, – хлестко стреляют. Это наши, больше некому.

Стреляли в чаще где-то в глубине леса.

Сухо затрещал ППД, короткая очередь на три патрона, потом ещё одна, затем выстрел из Мосинки, и всё затихло.

– Что это было, товарищ лейтенант? – спросил подбежавший Емельяненко. – Стреляют.

–Слышу, не глухой. Сейчас разберемся. Помоги Манвеляну и приведи в чувство Артёма. Готовьтесь продолжать движение.

– Есть, готовиться.

Игнатьев подвел Бэху и помог Жукову забраться в седло.

– Удержишься?

Жуков кивнул.

– Давай держись, я рядом поеду, поддержу, если что, – после чего обратился к Головачёву-младшему, – Артём, приходи в себя, у нас двое раненых, нужна твоя помощь.

– Я, я, а он… Он лезет, а я выстрелил, и его мозги на меня …понимаете?

– Понимаю, Тёма, понимаю. Вот выпей, парень, – с этими словами Игнатьев поднес к губам Головачёва-младшего армейскую фляжку.

Артемий сделал глоток и закашлялся. Содержимое фляжки обожгло его рот и гортань и обжигающим огнем потекло в желудок, перехватив дыхание.

– Спирт, откуда? – едва отдышавшись спросил Артём.

– Ясно дело – не микстура, НЗ старшины Пилипенко. Пришел в себя? Так попервости у всех бывает, живого человека убить – это тебе не комара прихлопнуть, потом проще будет – ожесточишься.

– Я не хочу, – сказал Артём.

– Никто не хочет, просто это война. Давай готовь лошадь, Манвелян ранен, Жуков контужен, мне нужен каждый человек.

– Я готов, – несколько нетвердо, но решительно произнес Артём.

– Раз готов, поедешь с Манвеляном, поможешь.

– Есть, помочь.

– Давай.

Они приготовились к движению.

– Емельяненко, в передовой дозор, возьми автомат, потом мы основной группой парами, я – с Жуковым, ты – с Манвеляном. Оружие держать наготове.

– Товарищ лейтенант, тут двое недобитков, один отходит, вы его похоже в живот, а второй выжить может – нога прострелена. Что с ними делать?

– Нам некогда с ними возиться, добей, – сухо ответил Игнатьев.

Сержант вынул шашку и пошел в кусты, через полминуты всё было кончено. К удивлению Артёма, Емельяненко, обтирая клинок пучком травы, как ни в чем не бывало подошел к своей лошади и, убрав шашку в ножны, взобрался в седло.

– Неужели и я вот так буду, походя, как мясник на рынке? -подумал он.

Как бы читая его мысли, сержант сказал:

– Привыкнешь, Артёмка, привыкнешь.

Когда с недобитками было покончено, прозвучала команда:

– Начать движение вперед, – скомандовал Игнатьев, и они шагом стали углубляться в чащу.

Им удалось дойти до берега лесного озера, как шедший в голове группы Емельяненко услышал впереди отдаленный стук копыт множества лошадей. Он попытался развернуться и идти на соединение с Игнатьевым, но не успел, буквально из кустов на него выскочили два всадника, отрезая путь к отступлению. Сержант уже вскинул было автомат, но вовремя остановился, в силуэтах кавалеристов было что-то знакомое.

– Не стреляй! – крикнул один из них. – Свои, -это было произнесено по-русски.

К нему подъехал Максим Одинёв.

– Здорово, сержант, вы целы? А то мы на помощь пошли, как вашу стрельбу услыхали.

– Почти целы. Жуков получил удар по голове, Манвеляна ножом порезали, но жить будет.

– На наш секрет тоже какие-то архаровцы вышли.