Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 54)

Кобыла фыркнула и покачала головой. – Ну, вот видишь ты уже согласна, – и ласково произнес, -Бэхушка, Бэхушка.

Остальные члены группы удовлетворились донскими жеребцами. Когда все оказались в седлах Игнатьев тронул своего коня и скомандовал:

– Вперед.

Через пару минут они растворились в лесной чаще.

Панкратий

Панкратий Апр был сыном румелийского откупщика Орестуса Апра, происходившего из смешенного греко-румелийского рода от первого брака его достепочтеннейшего отца. Поэтому после кончины родителя он не получил ничего, кроме имени, пары рекомендательных писем и тощего кошелька с пригоршней серебра на дорогу. Всё прибрала к рукам мачеха и его сводные братья.

Покинув ставшее чужим отцовское поместье, Панкратий решил обосноваться в столице.

По натуре он был предприимчивым малым, но что можно сделать без денег. Отсутствие средств закрывало ему возможность заниматься серьезными делами, а идти на поклон к мачехе не позволяла гордость. Многие из его сверстников в подобных обстоятельствах записывались в армию, но Панкратию военная служба не светила – будучи ребенком он неудачно упал с яблони и сломал себе ногу, навеки оставшись хромым калекой.

Как ни унизительно было для свободного человека из хорошей семьи, но Панкратию пришлось искать работу. Он имел неплохое образование, знал математику и несколько языков, разбирался в коммерции, что давало ему шанс на успех. И всё равно долго мыкался, перебиваясь случайными заработками, пока не устроился приказчиком в торговый дом Марципора Африния Бура.

Несмотря на известную фамилию, хозяин дома был всего лишь разбогатевшим вольноотпущенником семьи Африниев, и работа на него не делала чести Панкратию Апру, однако выбора не было. К тому же Марципор ценил хороших работников и не скупился на жалование.

Дела Панкратия пошли в гору, и он сменил жалкую чердачную лачугу в доходном доме на вполне приличную инсулу в хорошем районе столицы, купил себе слугу и стал подумывать о покупке собственного дома.

Его положение ещё более укрепились после того, как он стал управляющим портовыми складами Марципора Африния и сделался его младшим партнером. Дело в том, что, будучи вольноотпущенником, то есть человеком второго сорта, Марципор не был вхож в сообщества откупщиков или гильдию морских перевозок и им подобные структуры. Тогда как имя Панкратия Апра открывало множество дверей, естественно, на деньги Марципора.

Здесь они нашли полное взаимопонимание друг с другом, котооре ещё больше укрепилось, когда Кальпурния дочь Марципора стала женой Панкратия. Марципору очень хотелось, чтоб его внуки не несли на себе печать рабства их деда. Только увидеть внуков Марципору было не суждено. Он умер от инсульта, узнав, что торговая флотилия, посланная им в Аксум за слоновой костью, погибла, с ней погибли и два его старших сына.

Младшие отпрыски Марципора не любили Панкратия и выдавили его из семейного бизнеса, однако на накопленные деньги и приданое жены Панкратий сумел купить в столице доходный дом, четыре лавки и большой постоялый двор "Золотой бык" за городом. Их брак с Кальпурнией оказался недолгим, жена умерла родами, а их единственный сын не прожил и года.

Панкратий остался один, единственным родным человеком в его жизни стала племянница Клития – дочь сестры, круглая сирота, в ней Панкратий не чаял души. Баловал ее и растил как родную.

Из маленькой девочки она превратилась в очаровательную девушку. Так было до того страшного дня, который лишил ее дара речи.

Панкратий с болью в сердце по минутам вспоминал тот проклятый день, сжимая в бессильной ярости кулаки. Он всякий раз винил себя за отсутствие дальновидности и чрезмерную самонадеянность. Проклинал и презирал свою трусость и нерешительность.

Вот и сейчас, наблюдая за Клитией, играющей с аксумским котом, он был погружен в эти мрачные мысли, из которых его вывел дробный стук копыт, который приближался к воротам его постоялого двора.

Сейчас был не сезон, и гостиница пустовала, так что новые постояльцы были вполне ко двору.

Панкратий покинул свой таблиниум, служивший ему кабинетом, и вышел в атриум, решив, что сам встретит гостей.

Во двор въехало пятеро всадников.

– Варвары, – подумал, тяжело вздохнув, Панкратий, – но кто они, и как забрели сюда? Впрочем, какое мое дело, если они благополучно добрались до столицы, значит имеют право на постой. Может, у них и подорожные есть. Мне почем знать?

На всякий случай он дал распоряжение рабыне увести Клитию в женскую половину дома. Клития подхватила кота и исчезла с глаз в сопровождении служанки.

Бросив поводья подбежавшим конюхам, старший из всадников приказным тоном, не терпящим возражений, велел позаботится о лошадях, а сам в сопровождении двух спутников уверенно направился в гостиницу. Двое оставшихся варваров следили за выполнением приказания своего вождя.

То, что это вождь, Панкратий понял сразу. Он повидал много разных людей на своем веку: румелийцев и ассанидов, черных аксумцев и северных варваров, а один раз у него останавливались неведомо как заехавшие на другой конец мира синские купцы.

– Эти ни на кого не похожи, – подумал хозяин постоялого двора, – по внешности они, конечно, более всего походят на северян, но добротные медные шлемы, золотые украшения и дорогая одежда… Да за одни только плащи, что были на двух варварах, дали бы цену здорового раба. У диких северных народов, одевающихся в кожу и шкуры, никогда не было бы такой одежды.

Панкратий, рассматривая их, пытался понять, с кем ему предстоит иметь дело, тем временем гости приближались.

– Не ассаниды точно, – перебирал известные ему народы в памяти Панкратий, – те более смуглые, и боги, что я несу, ассанидов-то давно бы убили, война же идет.

Гости были уже на ступенях, ведущих в атриум.

– А, провались всё, сейчас познакомимся и разберемся, лишь бы деньги платили. Варвары – не варвары, денежки-то не пахнут.

Панкратий натянул на лицо дежурную улыбку и приготовился слушать невнятную речь дикарей, не постигших всю красоту румелийской речи. В лучшем случае это будет какой-нибудь варварский диалект румелийского языка, отдавал же он команды слугам.

– Добрый день, хозяин, да пребудет в твоем доме мир и благополучие.

Панкратий удивленно уставился на говорившего, его речь была совершенна, не чувствовалось ни малейшего акцента, если бы не внешний вид варварского князька, он подумал бы, что разговаривает с румелийским аристократом. Да, Панкратий был удивлен, но после секундного замешательства быстро взял себя в руки.

– И вам благополучия и процветания, доблестные воины, – приветствовал он гостей, – рад приветствовать вас в "Золотом быке".

Он сделал приглашающий жест.

– Желаете ли отдохнуть с дороги? Я прикажу приготовить вам изысканный обед и истопить термы. Мои слуги позаботятся о ваших лошадях. Поверите, во всей округе вы не найдете такой прекрасной кухни, как на моем постоялом дворе, ну может, только в центральных кварталах самой Румелии, но там совсем другие цены.

– Мы воспользуемся твоим предложением, хозяин, – ответил старший из варваров.

Со всей возможной учтивостью Панкратий продолжил:

– Могу ли я осведомиться о ваших именах и цели посещёния столицы?

– Конечно, можешь, – начал было Игнатьев, но тут же осёкся. Представляться русскими именами было, конечно, можно, но не совсем подходило, для этой самой, как там её, аутентичности, будь она неладна.

Положение довольно быстро исправил Артём, представивший лейтенанта весьма витиевато и забористо, явно на местный манер.

– Перед тобою архонт руссов Игнасий Андроник Максимус, вождь и сын вождя, прояви должное уважение к его сану и положению, а также великий воин моего народа старейшина и советник великого архонта Леонидус Виталий и я – Артёмий Андроник из древнего рода Капитов, – тут Артём довольно коряво перевел на латынь свою фамилию и отчество по принципу и так сойдет. – А прибыли мы по коммерческим делам.

– Во загнул, – мотнув головой, по-русски сказал Игнатьев, – знать бы ещё, что такое архонт.

– Да, знай наших, – добавил Жуков, – молодец Артёмка, вон как вылупился отельер.

– Вы, должно быть, издалека? – спросил слегка опешивший Панкратий, подумав про себя. – Варвары пытаются адаптировать свои дикарские имена на человеческий лад, глупцы, они думают, что у них получится быть более цивилизованными, впрочем, это не мое дело. Даже запоминать не буду, запишу в таблице посещений и ладно, однако надо спросить, откуда прибыли. К тому же они что ли меня за идиота принимают: из них такие же купцы, как я – румелийский сенатор, но, впрочем, это опять же не мое дело. Заплатите и живите сколько душе угодно.

– Сами мы из России, – удовлетворяя любопытство хозяина, сказал «архонт Игнасий».

– Не слышал такого места, господа.

– Это на севере.

– А, понятно. Позвольте представиться, меня зовут Панкратий Апр, я хозяин этого постоялого двора и ещё ряда коммерческих предприятий в городе. Но, что мы стоим на пороге, прошу вас, проходите.

Пропустив, вперед себя гостей в атриум, Панкратий пел соловьем.

Пока он рекламировал свое заведение, гости с интересом рассматривали обстановку.

Атриум представлял из себя внутренний дворик с бассейном внутри здания гостиницы в окружении двух крытых П-образных галерей, все окна комнат выходили наружу, а двери вели во двор с видом на бассейн. Пол был выложен плиткой с мозаичным рисунком, а стены были украшены потускневшими, местами облупившимися фресками, последние явно давно не обновлялись. В целом, гостевой дом представлял собой смесь былой роскоши и нынешнего запустения.