Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 5)

Поначалу компания шла успешно, ассаниды теряли одну приморскую крепость за другой, этому во многом способствовали те обстоятельства, что империя вела войну на два фронта – на востоке она отбивала атаки синов, а изнутри ее силы подтачивали восстания рабов и замордованных налогами подданных. Так что румелийские легионы вошли в неё, почти как нож в масло, но чем дальше углублялись войска захватчиков, тем упорнее становилось сопротивление ассанидов.

Однако, как бы ни складывалась военная компания, судьба благоволила Титу, казалось, что он прямо-таки поймал птицу удачи за хвост.

Первый раз он отличился при штурме Кратоса – крупного торгового центра на восточном побережье Внутреннего моря. Во время штурма города вражеское копьё сразило сигнифера – знаменосца когорты, Тит не растерялся: он подхватил падающий значок и увлек товарищей в атаку. Центурия Тита первой ворвалась на стену и водрузила на ней свой боевой символ. За свой подвиг легионер Тит Лупо получил серебряный венок и звание десятника.

– Похоже, жизнь удалась, – так, по крайней мере, думалось Титу.

Его ценило командование, уважали друзья, и легион стал превращаться для него в некое подобие семьи или клана, именно того, что ему так не хватало в прежней жизни.

Через несколько месяцев после короткого перемирия война продолжилась, и Тит опять отличился.

В одном из сражений легион попал в засаду, одна из когорт вместе со штабом была отрезана от основных сил и погибала под градом стрел конных лучников неприятеля. Тит заменил убитых в бою офицеров и во главе сильно поредевшей центурии пробился к окруженным, да не просто пробился, он сумел спасти военного трибуна – штабного офицера из влиятельной семьи аристократов.

Трибун оказался родственником сенатора, командовавшего армией, Тиберием Бальбином. Однако, спасая старшего офицера, Тит сам едва не поплатился жизнью, его чуть не затоптал конем вражеский катафракт – тяжеловооруженный всадник. Тита спасли щит, виртуозное владение мечом и обезьянья ловкость циркового акробата

В горячке боя, сбитый с ног, он сумел каким-то чудом проскользнуть под конного и пропороть незащищенное брюхо лошади. Бронированный наездник рухнул на землю, где стал легкой добычей легионеров. Тит выбрался из свалки живой, но правая рука его висела плетью и была сломана в двух местах.

Благодарный трибун в тот же вечер прислал Титу личного медика, не доверяя жизнь спасителя полковому эскулапу.

После произошедшего в том бою милости и награды от командования посыпались на Тита словно из рога изобилия. Его наградили золотым знаком отличия «За Доблесть», повысили до чина опциона и отпустили в отпуск по ранению с приличной суммой денег.

Не имея семьи и дома, Тит принял приглашение спасенного им Тиберия Бальбина и отправился проводить отпуск в его имение недалеко от столицы.

Тиберий Бальбин был одним из самых богатых наследников в государстве, его семье принадлежали рудники, несколько поместий, виллы и тысячи рабов.

На военную службу Тиберий отправился, подобно многим аристократам, ради политической карьеры, по протекции дяди его пристроили на теплое место при штабе, где он мог служить, почти ничем не рискуя.

В дальнейшем же Тиберий мог во всеуслышание заявить на выборах на высшие должности, что стоял под орлом легиона и дрался с врагами республики.

Легкое ранение, которое аристократ получил в том бою, было весьма кстати. Во-первых, оно подтверждало, что он боевой офицер, проливший кровь за отечество, а во-вторых, – было прекрасным поводом покинуть опостылевшую ему армию, тем более что он и в самом деле побывал на волосок от смерти и только благодаря богам, пославшим ему Тита, остался жив. Тит стал для него не просто спасителем, он был свидетелем этого боя и живым талисманом Тиберия.

Отпуск начался весело и безбашенно. Веселые попойки с окрестными землевладельцами – соседями Тиберия, переходившие в безумные оргии с полуголыми танцовщицами и служанками, чередовались с поездками в столицу, с посещёнием далеко не только храмов или присутственных мест. В программу подобных вояжей входили скачки на ипподроме и цирк с боями гладиаторов, травля зверей и великолепные столичные термы. Хватало и других развлечений – это была именно та сторона жизни, о которой Тит много слышал, но практически никогда с ней не соприкасался.

На всех симпозиумах и приемах Тиберий за чашей вина рассказывал о своём героизме в войне с восточными варварами, о собственных подвигах и смелости Тита. При этом всякий раз после очередного возлияния количество поверженных ими врагов увеличивалось в разы. Слушатели из числа «золотой молодежи» с неподдельным интересом внимали этим россказням, уставившись не столько на хвастуна Тиберия, сколько на героического опциона.

Тит был своеобразной экзотикой в этом обществе, однако популярность его резко возросла, когда он понял, что столичные светские дамы мало чем отличались от провинциалок и девушек из дешевых борделей.

Слухи и сплетни о его бешенном темпераменте быстро облетели округу, и он получил покровительство не только Тиберия, но и Юлии Бальбины, матроны средних лет, хотя опцион был для нее всего лишь мимолетным увлечением, она решила поучаствовать в его судьбе.

Родственница трибуна, имевшая изрядные связи в столице, выхлопотала разрешение о переводе Тита в столичный гарнизон, с перспективой со временем очутиться в рядах преторианской гвардии.

Тит уже ощутил себя столичным жителем и по совету Тиберия стал брать уроки чтения, письма и правильной речи у домашнего ритора Бальбинов, ликвидируя свои пробелы в грамотности, параллельно с этим получая знание об этикете и хороших манерах. Казалось, что ещё немного, и он, провинциальный парень, вознесется на вершину своего Олимпа.

К сожалению, ничему этому не суждено было случиться.

Сломанная рука Тита беспокоила его все меньше и меньше, наконец, кости срослись окончательно, но подвижность возвращалась с трудом. Поэтому пропальпировав в очередной раз конечность опциона, личный врач Тиберия Бальбина порекомендовал массаж и специальные соляные ванны для скорейшего излечения и восстановления атрофированных мышц.

Для этой цели были выписаны искусные массажистки, одна из которых, красивая молодая девушка с нежными, но сильными руками, очень приглянулась Титу. Он просто млел от вида точеной фигурки, наслаждался прикосновением к её маленькой, но упругой груди и буквально тонул в огромных озёрах зеленых глаз юной рабыни.

На молодого, но уже побитого жизнью воина накатила волна нежности и ещё чего-то, что Тит не ощущал никогда ранее – казалось, что его грубая очерствевшая душа запела. На какое-то время Тит, даже забросив всё и всех, дни и ночи проводил с Берникой – так звали девушку.

Тиберий лишь посмеивался над приятелем, предлагая купить девчонку у ее хозяина.

Пролетела пара недель, Тит был счастлив, Тиберий, видя радость друга, продлил аренду Берники, и она оставалась в имении на положении домашней служанки.

Однако дальнейшие события круто изменили жизнь влюбленных.

Наступила осень, а с ней и праздник в честь Цереры – богини урожая и плодородия, весьма почитаемой всеми слоями румелийского общества.

По такому случаю Тиберий решил закатить грандиозный прием на своей столичной вилле, куда были приглашены все сливки общества. Три десятка сенаторов и их отпрысков, ну и бесчисленное количество публики попроще украсили это торжественное мероприятие. Далеко не все из гостей были по сердцу Тиберию Бальбину, но этикет требовал их присутствия.

Среди пышной стайки приглашенных молодых аристократов выделялся один столичный щеголь по имени Апий Гальба – представитель старинного рода, сделавшего свое состояние на ростовщичестве и работорговле.

Жирный как боров, он был большим любителем мальчиков и опиума, к тому же, по слухам, Апий слыл конченным садистом, любивший собственноручно насмерть забивать своих слуг за малейшую провинность.

Ещё одной особенностью этого субъекта была забота о своем лице. Апий имел от природы красивое, породистое лицо аристократа, которым очень гордился. В высшем свете он получил прозвище Нарцисс, так как мог часами сидеть перед зеркалом и любоваться на свое отражение, пока косметологи накладывали на него румяна и завивали ему волосы.

Надушенный и завитый, этот щеголь был одет по последней восточной моде, которая выгодно скрывала изъяны его жирной туши и одновременно подчеркивала богатство и роскошь ее владельца. Тиберий глубоко презирал Апия, но внешне никогда не выражал своих чувств.

Среди рабынь обслуживающих гостей была и Берника, в тот день ее послали помогать виночерпию. Одетая в короткую полупрозрачную тунику, как все девушки дома Тиберия, она была неотразима, и Тит не мог отвести от нее глаз.

При очередном обходе гостей, наполняя опустевшую чашу Апия Гальбы, девушка случайно пролила красное вино на щегольские одежды аристократа. Гнев пьяного Апия не знал границ, ударом кулака он сбил девушку с ног, вскочив с ложа, стал топтать несчастную ногами, изрыгая проклятия и требуя плеть.

Тиберий хотел было напомнить Апию, что он не у себя дома, но не успел.

Слепая ярость, изрядно подогретая вином, всколыхнулась в душе Тита. Уже ничего не замечая и не помня себя от гнева, он подскочил к разряженному как петух аристократу и сильным ударом в голову опрокинул того на мозаичный пол. Потом прыгнул сверху на тушу Апия, буквально оседлав ее, и стал молотить по его напудренной физиономии. Он вкладывал в каждый удар своё негодование, свою боль и злость, впадая в исступление.