Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 4)

Каст продолжил, перечисляя примерные словесные портреты беглых, наскоро составленные управляющим поместьем.

Когда ординарец закончил, Тит, потеребив подбородок, недоуменно произнес:

– Бежали целым семейством, странно: обычно варваров продают поодиночке, чтобы сломать волю к сопротивлению, а тут отец, сын, брюхатая дочь и ещё племянница в придачу, побег в таком составе? Беременная…Странно как-то, да и с детьми уйти сложнее.

– Ты плохо знаешь местных детишек, – хмыкнул Маркон, – в племенах дети с малых лет ходят в лес, добывают себе пропитание и даже охотятся, так что эти щенки могут дать фору многим вашим солдатам. К тому же тринадцатилетняя кобылка, это уже не ребенок. Ну, а девка с пузом, хм, здесь ты прав.

– Да, в курсе я по поводу здешних детей, – ответил декуриону Тит, – только одно дело силки на птиц ставить или грибы собирать, а другое – уходить от погони…

– Хватит разглагольствовать, – прервал их диалог Цессий Лонг,– наше дело, опцион, поймать беглецов, а не рассуждать или вести следствие. Маркон, собирайся и возьми собак.

– Уже готовы, командир, – ответил Маркон, – мы их быстро поймаем, не сомневайся, жаль только, что не будет стоящей охоты, как в прошлый раз, тогда была настоящая забава. Вот только ловить брюхатых девок по лесам мне ещё не приходилось.

– Да ты их больше ловил, чтоб обрюхатить, – весело захохотал Тит, и все присутствующие тоже засмеялись.

– Ладно, зубоскалить будем потом, парни, – напуская на себя серьезный вид приказал Цессий Лонг, – давай, декурион, бери с десяток людей и через час отправляйтесь.

Маркон стер с обезображенного лица гримасу, служившую ему улыбкой, и, отдав воинское приветствие начальнику, направился к выходу.

Он был уже в дверях таблинума, когда Тит обратился к командиру гарнизона с просьбой

– Центурион, разреши мне поехать с охотниками, хочу немного развеяться, свое дежурство я сдал Скавру и на завтра свободен, а через день мы вернемся.

Цессий Эмилий Лонг несколько скептически посмотрел на своего заместителя, но потом милостиво махнул рукой со словами:

– Ну, поезжай, если хочешь, развлекись, но, чтобы послезавтра к утру ты был в крепости.

Центурион отпустил Тита, здраво рассудив, что тому будет лучше провести свой свободный от службы день в седле на свежем воздухе, чем хлестать дешевое поило в ближайшей таверне в компании сомнительных девиц.

Опцион собирался недолго, вместе с парнями из ауксилии он оседлал лошадь и, перепоясавшись мечом, набил переметную суму нехитрой снедью. После чего присоединился к всадникам из охотничьей партии.

Опцион Тит по прозвищу Лупо

Опцион Тит Лупо, считал, что в его жизни никаких значимых событий произойти уже не может, всёосталось в прошлом.

Несмотря на ещё довольно молодой возраст, Титу едва минуло двадцать пять, перспектив у него не было никаких. За четыре года службы в гарнизоне он свыкся с этой мыслью окончательно.

Осознав себя вечным опционом, вплоть до самой отставки, ему ничего не оставалось, как приспособиться к ситуации. Этот дикий край стал краем или, скорей, крахом его карьеры.

А как все хорошо начиналось…

Впрочем, пожалуй, нет. Все начиналось не очень.

В армию Тит загремел не совсем по доброй воле, просто простоватого, провинциального парнишку, к тому же оставшегося круглым сиротой, подпоил в таверне ушлый вербовщик.

Однако оказавшись под орлами легиона, пусть и таким способом, он воспринял случившееся стоически.

– На всё воля богов, – думал про себя Тит- мы лишь игрушки в их руках, и нити судеб никому не ведомы.

Вся прежняя жизнь научила его стойко выносить удары судьбы и полагаться только на самого себя.

Тит Лупо был незаконнорожденным сыном богатого землевладельца от связи с домашней рабыней. Когда его мать надоела своему хозяину, он выгнал ее из дома и отправил работать в эргастерий- поместную мастерскую, где она проводила все дни, горбатясь за ткацким станком. Тит же рос, как сорняк, с такими же несмышленышами, вечно голодный и часто битый старым и уже не на что негодным надсмотрщиком, который выполнял обязанности воспитателя двуногого молодняка.

Когда он немного подрос, его послали пасти скот в компании мальчиков постарше, там ему тоже приходилось не сладко – нужно было ежедневно отстаивать свое место под солнцем, не давая себя в обиду. Тит вырастал волчонком.

Наверное, он так бы и остался рабом и вечно бы гнул спину в поле под бичом надсмотрщика или надрывался на прессе в давильне, если бы не смерть родителя, точнее завещание, составленное им незадолго до кончины. По одному из пунктов этого завещания Тит и его мать получали свободу.

Он не знал, что подвигло отца сделать это, но факт оставался фактом.

Тит очень хорошо помнил тот день, когда его с матерью вызвали в контору управляющего и нотариус в присутствии свидетелей зачитал им волю покойного.

Они не получили ничего от состояния умершего, даже жалкой медной монетки, только скрученный пергаментный свиток, который стоил для него, как он сейчас понимает, больше всех богатств этого мира – акт об освобождении.

Тогда мальчишкой он этого не осознавал. Тит видел рыдающую мать, которая, упав на колени перед управляющим, просила оставить ее в имении работать хотя бы за еду.

Дело в том, что на вилле оставались ещё двое ее детей, младших сестер Тита, прижитых ею от рабов, с которыми ее спаривали, но девочки не подлежали освобождению и оставались в рабстве.

В конечном итоге истерика и плач женщины утомили управляющего, и он велел выгнать новоявленную вольноотпущенницу с сыном из имения, не дав им даже еды на дорогу. Так они и пошли свободные, но никому не нужные, как выгнанные из дома собаки.

Начались скитания и хождения по мукам, они всюду были лишние, Трущобы городов в те времена просто кишели разорившимися крестьянами, нищими бродягами, беглыми и шлюхами. Вся эта публика пополняла собой мелкие уличные банды, воровские шайки и дешевые притоны.

Матери Тита, ещё можно сказать, повезло, она устроилась служанкой в таверну, где работала за кусок хлеба.

Тит помогал ей как мог, при этом не брезговал ничем – просил милостыню, воровал, а став постарше, дрался на ярмарках за деньги и подумывал продаться в гладиаторы, когда совсем повзрослеет.

Одно лето он даже бродяжничал вместе с передвижным цирком, где научился акробатическим трюкам и ходьбе по канату, но цирк распался, и Тит вернулся к прежней жизни.

Вскоре после этого мать простудилась, слегла с жаром и больше не поднялась, ее совсем ещё молодую женщину убила эта жизнь.

После похорон матери – единственного близкого для него человека, Тит был настолько потерян, что пошел куда глаза глядят. Ноги сами собой довели его до ближайшего придорожного кабака, где за кружкой дешевого пойла он и попал в объятия хитрого вербовщика.

Завербовавшись в легион, Тит не отчаялся, терять ему было некого и нечего: мать умерла, сестер он почти не помнил, дома никогда не было, поэтому он был даже по-своему благодарен вербовщику.

Так что, служба в армии была для него не самым худшим выбором. Будни армейского лагеря хоть и были суровы, но гарантировали сытую жизнь и достаточный доход.

От природы Тит обладал пытливым умом и живо начал интересоваться окружающим миром, пытаясь постичь его устройство. Он часто расспрашивал ветеранов о дальних странах и городах, обычаях и языках, удивлялся и верил их, зачастую, фантастическим байкам.

Молодой человек сам мечтал увидеть эти диковинки света, попробовать их на вкус, насладится недоступными ему ранее удовольствиями, но пока это все были лишь грезы.

Впрочем, в доступных удовольствиях Тит себе не отказывал, скорее – наоборот.

Тит не был красавцем: невысокого роста, широкий в кости, с сильными короткими ногами и с волосатой мускулистой грудью – он больше был похож на Фавна, чем на Аполлона, но то ли в наследство от покойного родителя, то ли от дара богов природа-матушка наделила его бешеным темпераментом и мужской силой.

За время пребывания в лагере легиона Тит умудрился закрутить несколько интрижек с маркитантками и обрюхатить жену местного землевладельца. Последнее обстоятельство грозило повлечь за собой самые большие последствия.

Тит был пойман с поличным прямо в спальне достойной матроны, после чего ему пришлось прорываться с боем. Результатом этого отчаянного броска стала разбитая голова управляющего поместьем, сильно побитые рабы и сломанный нос хозяина.

По инициативе пострадавшей стороны, был начат поиск виновного, грозивший Титу большими неприятностями.

Неизвестно, чем бы для него все это кончилось, но на счастье любвеобильного легионера недолгий мир сменился очередной затяжной войной, а, как известно, война, списывает всё.

По приказу сената войска вторглись в пределы давнего конкурента Румелии на востоке – могущественной империи Ассанидов.

Легион Тита отправился за море, и молодой человек, впервые покинул родные места, открывая для себя мир.

Ему всё было внове: и море, и новые земли, населенные разными народами, диковинные плоды, запахи пряностей и экзотические женщины. Тита не смущал и тот факт, что он явился на Восток как завоеватель, разрушителем его устоев и сложившегося миропорядка.

Для него это было просто захватывающим, полным опасностей приключением, именно тогда он осознал, что армия и походы – это его, его судьба, его жизнь.