Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 3)

В обязанности солдат форта входил контроль над лесным участком Северной торговой дороги и поддержание порядка в окрестных поселках. Кроме этого, на гарнизон были возложены функции по подавлению бунтов, если таковые случаться, уничтожению разбойников и ловлю беглых рабов.

По счастью, воровские шайки обходили вверенную центуриону территорию стороной.

Был, правда, случай: года три назад объявилась одна банда конокрадов, но их быстро поймали и повесили на крестах вдоль проезжего тракта для урока всем подобным искателям чужого добра.

Что до остальных происшествий, так они иногда случались: часто ловили беглых невольников, иногда преследовали контрабандистов. В общем, гарнизонная рутина.

Все воинство Цессия Эмилия состояло из ста двадцати бойцов. Сотни пехоты, составлявших гарнизонную центурию, и не полной турмы всадников-ауксилариев, вспомогательных кавалеристов из числа северных варваров. Последние были отменными следопытами и охотниками.

Кроме самого центуриона в крепости было ещё два офицера, занесенные ветрами судьбы в эту глухомань.

Опцион Тит, по прозвищу Тит Лупо, дебошир и забияка, завсегдатай местной таверны, спускавший жалование на продажных девок и выпивку. Появление его в гарнизоне в свое время породило целую волну слухов и домыслов, один невероятнее другого. Говаривали: что, будучи преторианцем, Тит прирезал в столице какого-то влиятельного типа, или что он забрался в чужой дом и обесчестил сенаторскую дочь.

Слухов поначалу было море, но сплетники очень быстро умолкли, познакомившись с пудовыми кулаками опциона, и вскоре интерес к нему стал угасать.

Оставалось только догадываться, за что Тита законопатили в эту дыру. Сам же он предпочитал об этом не распространяться.

В остальном, опцион был образцовым солдатом и опытным офицером, имевшим за своей спиной несколько военных компаний и даже награды. Последнее обстоятельство полностью устраивало Цессия Эмилия, а на остальное командир гарнизона просто закрывал глаза.

Третьим офицером в крепости был декурион вспомогательной кавалерии Маркон или Маркон Циклоп. Это был нелюдимый одноглазый варвар, с сильно обезображенным лицом, родом откуда-то из этих мест.

Маркон был изгоем – будучи сыном местного князька, он убил родного брата и был объявлен вне закона. Его прогнали из племени, лишили крова, воды и огня и даже родового имени.

Для человека его народа все это было равносильно смерти.

Маркон наверняка погиб бы, но его судьба, по счастью, сложилась иначе, уготовив ему путь румелийского наемника.

Попав на войну, он не слишком высоко ценил свою жизнь и лез в самое пекло схваток. Часто добровольцем вызывался на разведку, поэтому вскоре его заметило начальство.

Две фалеры за доблесть и значок декуриона он заслужил честно. Правда за это пришлось расплатится глазом и обезображенным лицом, но к этому он отнесся почти стоически, посчитав, что все в этой жизни имеет свою цену, а он лишь игрушка в руках богов.

Нелюдимый и немногословный Маркон напоминал скорее волка, чем человека, точнее вожака стаи волков – его турма состояла сплошь из варваров изгоев или парней с темным прошлым, в ней декурион пользовался непререкаемым авторитетом.

–Банда, ни дать, ни взять разбойничья шайка, – нередко ворчал про себя Цессий Эмилий Лонг, – наблюдая за кавалеристами Маркона, но никогда не высказывал этих мыслей на людях.

Формально к конной турме и ее командиру претензий у центуриона не было: службу несли исправно, следопытов, как эти варвары, надо было ещё поискать, а эксцессы? Эксцессы случались, в виде драк в придорожных кабаках или соблазнение чужих жен с последующим мордобоем в поселке, ну так что с них возьмёшь – дикари.

Кроме конных разъездов, патрулирования и сопровождения купеческих караванов на вверенном им участке торгового тракта, у всадников Маркона была ещё одна обязанность – ловля беглых рабов и преступников, которые по наивности своей старались укрыться от правосудия в северных лесах.

Этой обязанностью декурион и его люди никогда не пренебрегали, потому как, кроме премии за поимку беглецов, она служила и развлечением сродни охоте. Вот и два дня назад командир гарнизона получил ориентировку сразу на поимку четырех невольников.

Погоня, посланная по горячим следам, управляющим имения, не дала результатов. Следы беглецов будто бы обнаружили в лесу жители поселка, и надсмотрщики с виллы даже попытались их преследовать, но, увы, безуспешно.

Пришлось прибегнуть к помощи военных.

Получив сообщение о сбежавших, Цессий Эмилий вынужден был реагировать, способствуя поимке невольников. Недаром же в форте стояла турма разведчиков и содержались специально обученные собаки, натренированные брать след преступников.

Просторное помещёние, служившие таблинумом-канцелярией командира и гарнизонным штабом, имело плохо оштукатуренные стены и грубо сколоченную, но весьма крепкую мебель в виде большого дубового стола и нескольких табуретов. Кроме этой не замысловатой обстановки в углу располагалась маленькая конторка с множеством ящиков и сундук, окованный железом, для хранения денег и важных документов, там же сиротливо примостился ещё один маленький стол для солдата-канцеляриста, исполнявшего при центурионе должность писаря и секретаря.

Здесь почти безотлучно находился ординарец и по совместительству секретарь командира гарнизона Юлий Каст – по прозвищу Плут, весьма расторопный молодой человек, назначенный на эту должность за изрядную грамотность, хороший почерк и способность раздобыть любую нужную вещь даже в этой глухомани.

Злые языки поговаривали, что Юлий Каст имел проблемы с законом и специально завербовался в армию, чтоб избежать каторги, а то ещё и чего похуже. Возможно, это и было правдой.

Только командиру было глубоко наплевать, и он не обращал на эти сплетни никакого внимания, его вполне устраивали нынешние достоинства Юлия Каста, а не его биография. К тому же появление любого нового и не ординарного человека в гарнизоне вызывали пересуды и слухи, а Каст обладал многими талантами.

Войдя в таблинум во главе своих офицеров Цессий Эмилий покосился на согнувшуюся за конторкой, фигуру секретаря и беззлобно буркнул:

–Опять свечи днем жжешь? Я сколько раз говорил тебе: перетащи стол ближе к окну и не порти свое зрение, оно мне ещё пригодится.

При виде старших чинов Юлий Каст вскочил, едва не уронив кипу восковых табличек, и принял строевую позу.

–Не тянись, – милостиво взмахнул рукой центурион, – не на плацу, все одно из тебя солдат, как из коровы боевой конь. Лучше ещё раз прочти ориентировку на беглых.

Каст взял восковую табличку, подошел к столу, за которым расположились офицеры, и набрав в грудь воздуха, четко, будто декламируя, начал читать.

Это его манера всегда нравилась центуриону и завораживающе действовала на окружающих, и было не важно, что читал Юлий Каст, греческую трагедию или расписку о получении фуража, у него все получалось как у заправского оратора.

Надо сказать, что, кроме писаря, в гарнизоне грамотеев можно было пересчитать по пальцам одной руки. Даже пяти пальцев было для этого много: книжную премудрость освоили только сам центурион, опцион Тит Лупо, да старший десятник Скавр, но последний едва читал по слогам и мог с трудом разобрать короткие записки. Вот, собственно, и все образованные люди. Так что на этом фоне ординарец Цессия Эмилия Лонга был просто интеллектуалом.

Обычно центурион с немалым удовольствием выслушивал декламации Каста, находя их забавными, но сегодня грубо оборвал писаря и приказал сразу перейти к делу, минуя прелюдии о параграфах закона с положениями о оказании содействия гражданской администрации и землевладельцев.

– Это ты в итоговом отчете о поимке напишешь, а теперь давай по существу: число сбежавших, приметы, краткий опрос свидетелей и очевидцев.

Из дальнейшего пояснения и ориентировки выходила странная картина – состав беглых рабов был крайне необычен.

– Сбежали четверо рабов из имения почтенного Дионисия, личного друга прокуратора провинции…

– Короче, все знают кто такой Дионисий, приметы читай, – оборвал Каста центурион.

Ординарец откашлялся и прочел:

– Раб по кличке Торн, тридцати пяти лет от роду, происходит из северных варваров, – здесь Каст осекся, с тревогой покосился на декуриона, но, не найдя в нем никакой реакции на эти слова, продолжал. – В рабстве более года, был помощником кузнеца в имении, сильный и свирепый, может оказать сопротивление, живым его брать не обязательно, – при словах о сопротивлении Маркон не удержался и громко хмыкнул, криво ухмыльнувшись.

Каст прочел дальше:

– Девка по кличке Дафна, тринадцати лет, племянница вышеназванного Торна, мальчишка десяти лет, прозвище не разборчиво, сын этого самого кузнеца, а также рабыня Альва, дочь Торна восемнадцати лет, беременна на четвертом месяце.

– Особо отмечается, – тут Каст вновь скосил взгляд на Маркона, – что в случае поимки младшую из девушек не насиловать, так как она девственница и предназначена для продажи высокопоставленному человеку, это же касается и мальчика. Всех беглецов, кроме Торна, необходимо, по возможности, взять живыми. За голову каждого господин Дионисий назначит положенную премию.

– Разберемся, – сухо отрезал Маркон, – я учту пожелания Дионисия, читай дальше. Давай описание, особые приметы если есть.