Олег Новиков – Агора. Попаданцы поневоле (страница 2)

– Я добавлю черного петуха, да, да самого голосистого черного петуха, какого найду в округе, только смилуйся над смертными, о всемогущий!

Быть может, и в самом деле боги услышали его молитвы или Юпитер польстился на обещания щедрых даров, а может, просто им надоело горячить своих небесных скакунов, только гроза внезапно прекратилась, словно её и не было.

Небо резко просветлело, и на востоке забрезжил рассвет.

Возблагодарив небожителей, Цессий облегченно выдохнул и быстро пришёл в себя, после чего, постаравшись придать своему лицу устрашающий вид, резко обратился к ещё не отошедшим от шока караульным.

– Вы ещё здесь, песье отродье, – грозно рыкнул центурион, – дождика напугались, твари?! А ну, живо по местам! Я за вас службу нести буду? – с этими словами он вновь подобрал валявшуюся рядом кочергу, но в ход ее не пустил, лишь демонстративно помахал ею перед носом все ещё робевших солдат.

– Все ещё не на шутку напуганы, – подумал он. – Да, не дай нам боги пережить ещё одну такую ночь, тут и бывалые ветераны теряют присутствие духа, а эти вообще молокососы. Кстати, о ветеранах, где их десятник? Где этот старый пропойца Скавр?

Однако он не успел ещё спросить о причине отсутствия старшего караула, как напуганные его грозным видом солдаты буквально ломанулись к выходу из помещёния, перевернув на своем пути скамью и пару табуретов. Сверкали только пятки их грубых подкованных гвоздями калиг.

Центурион Цессий Эмилий Лонг и повседневные заботы

Формально пограничный гарнизон, которым ныне командовал Цессий Лонг, охранял северные рубежи государства от набегов варварских племен.

Впрочем, некогда так и было.

Многочисленные, порой неведомые народы, живущие среди лесов и предгорий Атласских гор, ещё совсем недавно доставляли немало хлопот мирным поселенцам, пожелавшим переехать в эти отдаленные области из перенаселенных внутренних районов Румелийской республики.

Многие безземельные крестьяне тогда польстились на дармовые участки и посулы в виде подъемных денег. Только вот большая часть денежных средств, выделенных переселенцам, осела в казне наместника провинции и чиновников рангом поменьше, а несчастные бедолаги вынуждены были сами поднимать свои наделы, при этом страдая от не в меру агрессивных соседей. Так продолжалось более десятка лет.

В конечном итоге чаша терпения отцов-сенаторов была переполнена. Многочисленные жалобы на варварские набеги и крайне неэффективные ответные действия властей северных территорий вызвали гнев власть предержащих.

Для защиты от варварских вылазок несколькими членами сената было предложено строить укрепленную границу с ожерельем фортов и крепостей.

Да вот только казна оказалась не безразмерной, и коррупцию никто не отменял, так что удалось заложить лишь с десяток укрепленных постов.

К счастью, в сенате нашлись и более разумные головы, решившие, что лучший способ защиты, это нападение.

Несколько карательных экспедиций против враждебных племен, подкуп вождей, взятие заложников и стравливание дикарей между собой, по древнему принципу-разделяй и властвуй, дали потрясающие результаты.

Северные народы успокоились и почти не совершали дерзких вылазок на окрестные поселки, наоборот, все больше молодых охотников-варваров нанимались на службу во вспомогательные войска республики в надежде обрести славу и богатство в дальних походах. К тому же междоусобные войны среди дикарских племен постоянно пополняли рынки рабов.

Да, что там говорить, много изменений произошло за последние годы: поменялась не только обстановка на границе, но стремительно менялся и состав населения северных провинций.

На смену деревенским нищебродам и городским низам приходили отставные ветераны легионов, получившие землю в пограничье. Они плотно оседали здесь, заводя крепкие хозяйства с полями и виноградниками, мельницами и маслобойнями.

Даже провинциальный прокуратор и друзья самого наместника не побрезговали основать тут несколько латифундий. Правда, сами они приезжали в свои отдаленные имения редко, разве что на охоту, все больше полагаясь на своих доверенных управляющих-виликов.

Впрочем, Цессий Эмилий Лонг, бывший офицер, ветеран шестой центурии, второй когорты одиннадцатого Разящего легиона, а ныне командир пограничного форта «Медвежий коготь», никаких походов на здешних северян не застал, не участвовал он и в схватках с местными варварами.

Вы спросите – почему? Да потому, что никогда центурион не мечтал о карьере пограничника.

Даже в страшном сне он не мог себе представить, что венцом его военной карьеры будет отдаленный, забытый всеми богами форт.

Двенадцать долгих лет шел Цессий Лонг по служебной лестнице, кровью и потом прокладывая себе дорогу наверх. Поднялся от простого солдата до командира центурии и дальше бы пошел, да видать не судьба.

От былого славного времени молодости и службе в настоящей армии остались лишь воспоминания.

Поначалу центуриону было тяжело привыкнуть к новым реалиям:

– Проклятье! Изменчивая шлюха, богиня Фортуна, повернулась ко мне спиной, – нередко сетовал он на непостоянную и ветреную небожительницу. – Да что там – спиной! Задницей повернулась. Своей голой задницей! – свирепея и разбивая в бессильной ярости пустые кувшины с выпитым вином о стены в ближайшей таверне, рычал Цессий Эмилий.

Однако так было только первые полгода, но месяц шел за месяцем, и время, складываясь в года, дарило ему сладкое забвение. Воспоминание о бурной молодости становились далекими и какими-то нереальными, словно седые мифы из детства.

Постепенно Цессий привык к своему нынешнему положению и даже стал находить его вполне приемлемым.

Здесь он был сам себе хозяин: ни тебе начальства, ни тебе изнурительных маршей, да и риска почти никакого. Инспекции последнее время вообще не посещали «Медвежий коготь», называя его за глаза не иначе, как «медвежьим углом». Да и что могло заинтересовать командование в этом забытом богами месте.

Небольшой любитель эпистолярного жанра, один раз в год Цессий Эмилий посылал с нарочным отчет о состоянии дел в гарнизоне, а в ответ получал от казначейства жалование для личного состава крепости и пару формальных указаний, совершенно не обязательных к исполнению.

Вот собственно и всё: жизнь текла своим чередом, размеренно и неторопливо. Центурион перестал гневить богов и сетовать на судьбу, да и, сказать по правде, владыки неба обошлись с ним довольно милостиво.

В одной из многочисленных военных компаний, которую вела Румелийская республика против своего заклятого врага Асанидской империи, центурион был серьезно ранен. Снаряд, метко выпущенный из баллисты, как кегли, разметал стоявших перед ним солдат и уже на излете контузил Цессия, заодно изрядно поломав ему кости, так что поначалу офицера все приняли за мертвого.

Когда всё же поняли ошибку и стали оказывать помощь, военный хирург только от удивления языком цокал.

– Да, ты в рубашке родился, дружище! Чуть-чуть правее – и проклятый булыжник снёс бы тебе голову, -сказал он, показывая на изрядно помятый шлем.

– Да, видать боги хранят меня, – согласился с ним раненый, корча в гримасе боли рот, в голове у него все звенело и все плыло, как в тумане.

Восемь долгих недель центурион приходил в себя, понося на чем свет проклятых ассанидских камнеметчиков, нерасторопных санитаров и свою беспомощность.

Однако тренированный организм солдата взял свое, и он пошел на поправку, но на этом его проблемы не закончились.

Несмотря на то, что центурион выжил и даже попытался вернуться в строй, медицинский консилиум во главе с начальником легионного госпиталя все же решил иначе.

Цессию грозила отставка.

– Отставка мне!? – возмущению офицера, просто не было предела. – Не дождетесь, проклятые эскулапы! Вы меня ещё плохо знаете! – брызжа слюной прорычал он в лицо медкомиссии, при этом запустил костылем в сторону стоящего неподалеку санитара.

Несмотря на возмущение медиков, он дошел до самого легата, который помнил его как бывалого ветерана предшествующих компаний.

– Чем смогу – помогу, – пообещал командующий, – но в легионе оставить тебя… – Он развел руками. – В общем, не проси.

В принципе так и вышло: с военной службы пораненного центуриона не уволили, но из действующей армии попросили.

Вот таким образом, вместо беспокойной легионной службы он, строевой офицер, превратился в командира отдаленного гарнизона, и уже скоро пять лет, как этот пограничный форт и полу варварский поселок у его подножья стали для него его миром и его домом. Домом в окружении с завораживающими воображения видами далеких гор, маячивших на горизонте, изумрудных красок леса и прохладных чистых рек и ручьев.

Не раз, стоя на площадке воротной башне и обозревая окрестности, центурион начинал ловить себя на том, что пейзажа здешних мест ему будет не хватать после ухода в отставку. Все чаще приходили мысли:

– А не попросить ли командование в награду за службу землю именно в этом районе. Обзавестись поместьем, семьей, детьми… А почему бы и нет?

Порой ему начинало казаться, что всегда, с самого своего рождения, жил здесь и он, Цессий Эмилий Лонг, не просто страж границы, а сам уже принадлежит этому миру: – Граница цивилизованного мира, а он, стало быть, ее страж.

Формально – да, а на самом деле – границу от набегов дикарей уже охраняли живущие на севере союзные племена лесных охотников сормов и горных варваров умбаров, а румелийский гарнизон выполнял лишь полицейские, ну, может быть, ещё таможенные функции.